Ещё одно приключение.

Выскочив на улицу, Перси непроизвольно остановился, вдохнув обжигающе-холодный воздух февральской ночи. Было странно отметить, но ночь была пугающе красива. Снежные сугробы серебрились в лунном свете, загадочно поблескивая, словно играя. Небо окрасилось в глубокий темно-синий, почти черный оттенок. Полумесяц висел прямо над головой, светя ярко, холодно. Он будто смеялся на теми, что не спали в ту ледяную ночь. Рассыпанные по полотну неба звезды сверкали ему в такт, словно танцуя в темной глуши. Ветер завывал, гуляя по полупустому двору школы волшебства. Холодный, промозглый, колючий, он пробирал до самых костей, словно кусая ледяными зубами. Впрочем, Перси не чувствовал его прикосновений. Взгляд его был прикован к развернувшейся впереди сцене. Там, у теплиц, где обычно проходили занятия по Травологии, Перси увидел несколько фигур, будто застывших во времени. Это были какие-то студенты, явно со старших курсов. Их высокие, тонкие фигуры чернели в ночи. Перси поспешил отвести взгляд. Все равно он не мог с точностью сказать, кто стоял там. Это было не важно, не сейчас. Внимание юноши привлекла совершенно другая картина. Первая теплица, в которой, по словам Невилла, росли наиболее безобидные растения, изменилась до неузнаваемости. Теплица, в которой обычно проходили занятия первых курсов – совсем юных волшебников и волшебниц, преобразилась. Она ярко выделялась на фоне остальных теплиц, настолько заметно, что даже в темноте февральской ночи Перси приметил странность без труда. Помещение было будто заполнено чем-то. Оно чернело вдали, напомнив Перси черную дыру, поглощающую весь окружающий ее свет. Глядя на клубящуюся тьму, Перси почувствовал, как кровь стынет у него в жилах. Чувство безысходности, страха пробирало до костей, заставляя замереть на месте. На секунду ему показалось, что все окружающие звуки затихли. Лишь мерный стук собственного сердца звучал в ушах Перси. Тук-тук. Тук-тук. Перси, судорожно вздохнул, чувствуя, как страх – липкий, холодный, склизкий – пытается полностью завладеть им. На мгновение окутавшее его чувство безысходности, обреченности, беспомощности напомнило Перси о первых днях в Лагере. Ему было двенадцать, всего двенадцать, когда шторм бушевал на холме полукровок, а на него несся огромный монстр, прямиком из древнегреческих мифов. Монстр, разъярённый, вселяющий ужас, убивший его мать, несся на него лишь с одним желанием – убить. Но тогда Перси не застыл. Он был напуган, естественно, напуган. Он не понимал, что происходит, а ужасающий монстр сверкал яростным взглядом, пытаясь лишить его жизни. Но Перси не замер. Для таких как он застыть означало бы верную смерть. Он был полубогом и не мог позволить себе замереть в страхе перед лицом опасности. Даже если тогда он не знал о своем наследии. О том, что является героем и судьбой ему уготовано стать часть мира мифов и легенд. Самому стать мифом. Сейчас, глядя на клубящуюся в теплице тьму, Перси чувствовал страх. Но этот страх был знаком ему, был старым другом. Тот день на холме полукровок был лишь первым на его пути, когда страх за свою жизнь, за жизнь его семьи преследовал его. Юноша не был способен даже сосчитать количество ситуаций, когда опасность играла с ним в игру, когда страх плескался в его душе. Но Перси знал, что он не может дать этому чувству завладеть им, диктовать ему, что делать. Перси был героем, хотел он этого или нет. Быть может, ему было страшно до дрожи в коленях. Но он был достаточно смел, чтобы взять себя в руки, противостоять опасностям и делать то, что должно. Страх, сковавший его всего на мгновение, быстро сменился яростью, решимостью. Он должен был разобраться в происходящем, помочь тем, кто попал в ловкую ловушку клубящейся тьмы. Он чувствовал, что это – что бы то ни было - было часть его мира, мира чудовищ и героев. А значит это его обязанность. Заминка продлилась не более пары секунд, и Перси вновь сорвался с места. В его крови бушевал адреналин, как бывало всегда перед лицом приближающийся опасности. Джексон с легким удивлением понял, что скучал по этому предвкушению битвы, по активным действиям, опасности, с которой можно встретиться лицом к лицу. Эта мысль испугала его. Приближаясь к теплицам, он увидел еще одну фигуру, у самых дверей постройки. Там лежала девочка с первого или второго курса. Она была похожа на сломанную фарфоровую куклу – светло-серая кожа, синеющие круги под глазами создавали впечатление, что девочка страдала от бессонницы, а губы, когда-то наверняка бывшие розоватого оттенка, теперь приобрели синеватый отлив. На ней не было мантии, лишь легкая рубашка да школьная юбка, словно она не боялась холода. Единственное яркое пятно – ее рыжеватые волосы, да сверкающие в них снежинки. Перси ускорился, чувствуя некую злость, поднимающуюся в нем. Девочка была до ужаса похожа на юных полукровок из Лагеря, которым пришлось сражаться с жуткими монстрами несколько лет назад. Столь же бледные, одетые в сверкающие бронзой доспехи, что сидели несуразно на маленьких плечах детей, с длинными тяжелыми мечами, они были готовы бросится в бой. Многие ли из них были ранены? Многие ли погибли, защищая Лагерь, ставший им домом? Перси отказывался допустить мысль о том, что еще один ребенок погибнет. Ребенок, никак не относящийся к их жизни, не являющийся полубогом. В жилах этих ребят не течет божественная кровь, а значит и нет постоянной, нависающей опасности в виде древних чудищ. Эти дети не должны знать, что такое леденящий страх, что значит сражаться за собственную жизнь. Они не должны гибнуть. Он не допустит этого. - Мы должны помочь ей! – крикнул Перси, бегущему за ним Невиллу. Светловолосый юноша еле поспевал за Джексоном. Он явно запыхался. На щеках горели красные пятна, волосы были всклокочены, а галстук развязался и теперь напоминал красно-золотую тряпку, вот-вот готовую слететь с шеи. Но в глазах Невилла горела решительность, твердость и что-то еще – какой-то лихорадочный опасный огонь. Яркий, горячий, сильный. Пламя, знакомое каждому полукровке. Перси не впервые пришло в голову, что в жилах его нового друга течет золотой ихор. Джексон подозревал, что в его собственных глазах отражается такое же сияние. Фигуры, которые он увидел еще от входа в древний замок, оказались ему знакомы. Перси встретился глазами с застывшей на месте Гермионой. Она была бледна, словно снег. Ее губы дрожали будто она собиралась расплакаться, а в шоколадных глазах плескалась неподдельная паника. Она крепко сжимала в руках волшебную палочку, но не предпринимала никаких действий. Казалось, она не могла пошевелиться. Чуть дальше стоял Гарри. Черноволосый юноша, столь же бледный и испуганный, как и Гермиона, напоминал восковую статую. Он стоял совершенно неподвижно, не оборачиваясь – казалось, Гарри не слышал, как Перси пронесся мимо. Он широко распахнутыми глазами глядел на темноту, клубящуюся внутри стеклянной конструкции. Его руки дрожали. Рон был не столь бледен как его друг, но тоже больше напоминал призрака. Обыкновенно яркие веснушки как будто выцвели, становясь едва заметными на бесцветном лице. Огненные волосы словно потускнели и казались жалкой пародией на обычную прическу юноши. Рон также неотрывно смотрел на теплицу с чем-то схожим с ужасом в глазах. Перси старался даже взгляда не кидать в сторону черно-фиолетовой пустоты, понимая, что она затягивает. От теплицы тянуло неестественным холодом, пробирающим до костей лучше, чем февральский мороз. Столь интенсивные, столь резкие чувства, что вызывала аномалия были знакомы Перси. Безысходность, отчаяние, страх были усилены до абсурда, заставляя юноши силнее сжать зубы. Он уже испытывал такие чувства, столь интенсивные, яркие – в глубинах Тартара. Там не было места доброте, радости, счастью. Лишь густое чувство безнадежности, ужаса. Но в Тартаре властвовала жара. Изнуряющее тепло, выкачивающее положительные эмоции из обитателей постоянно горящих глубин. Пламя, пытающееся сломить волю тех, кто попали в его владения. Тут, у этой проклятой теплицы, пустота протянула свои ледяные руки, стремясь поглотить всех, подвергшихся ее влиянию. Словно безмолвный космос, она поглощала все, стоящее у нее на пути. Начиная, очевидно, с положительных эмоций тех, что попали в ее ловушку. - Проверь, что с ними! - крикнул Перси бегущему за ним Невиллу. Он бросился на помощь маленькой девочке. В зеленых, напоминающих бушующий, яростный, неукротимый океан, глазах полубога сияла решимость. Его не так просто обмануть, сломить, подвергнуть чужому влиянию. Надежда умирает последней, не так ли? А надежда горела в груди Перси Джексона ярче любого пламени. Он упал на колени перед маленькой девочкой. Она была бледна как снег, Перси казалось, что еще немного и ее будет не различить на фоне серебристых сугробов. Ее кожа приобрела серый, болезненный, безжизненный оттенок. Не было ни следа здорового румянца. Самым страшным были ее руки. Кисти юной волшебницы были черными, будто их окунули в самую темную в мире краску. Аккуратные ладошки выглядели по-настоящему пугающе. Перси не хотелось думать, что это то же самое, что произошло с Нико. Он не мог допустить мысли, что его друг может погибнуть, запрещал себе даже думать об этом, надеясь на лучшее. Но смотря на хрупкую фигурку девочки, Перси начинал сомневаться. Сердце юноши бешено билось. Она не может быть мертва, судорожно повторял он про себя, не может. Он не допустит этого. Нащупать пульс оказалось непростой задачкой. Запястье девочки был столь тонким, хрупким, что юноша боялся случайно сломать его. Перси судорожно сжимал ее руку, пытаясь найти заветное биение маленького, юного сердца. Спустя пару мгновений он облегченно выдохнул. Сердце девчушки билось. Перси заметил краем глаза движение. Рядом приземлилась Гермиона. Растрепанная, бледная, испуганная, она тем не менее выглядела готовой действовать. В ее глазах горела надежда – небольшой, хрупкий огонек. - Она жива, дышит, - объявил Джексон, посылая ей усталый, но строгий взгляд. Адреналин играл в его венах, заставляя забыть о собственном страхе. Он был готов биться со всепоглощающей тьмой, что посмела навредить ребенку, но в этом, похоже, не было необходимости. Гермиона резко вздрогнула, поймав его взгляд, но глаза не отвела. В ее взгляде промелькнуло что-то странное, тень узнавания, но Перси чувствовал, что опасаться не стоит. Девушка резко качнула головой, будто пытаясь избавиться от наваждения. Быть может, тьма, клубящаяся в теплице, все еще влияла на нее. Сам Перси ее холодных, липких прикосновений уже не чувствовал. - Нужно отнести ее в Больничное Крыло! – решительно объявила Гермиона. Она тревожно взглянула на ребенка, перед тем как поднять все еще зажатую в руке палочку. Перси не знал, чего на пытается добиться, но девушка выглядела уверенно, выводя замысловатые фигуры в воздухе. Перси перевел взгляд на девочку. Все еще бледная, словно снег, она дышала неглубоко, отрывисто. Несмотря на старания Гермионы, она не очнулась. - И их тоже, - кивнул Перси в сторону Рона и Гарри. Парни выглядели потрепанно. Гарри был бледен и, кажется, несколько дезориентирован. Он судорожно оглядывался по сторонам, часто моргая. Дышал юноша тяжело, стоя, опираясь на могучее плечо Невилла. В его глазах плескалось что-то похожее на панику, словно он не понимал, что происходит. Рон выглядел не лучше. Он сидел прямо на снегу, игнорируя колючие прикосновения мороза. Зажмурившись, юноша тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Его кожа также побледнела, а огненные волосы все еще казались потускневшими. Тьма, клубящаяся в теплице, бесследно исчезла. Не было ни следа странного происшествия. Помещение выглядело так же, как и всегда – темное, но не напоминающее черную дыру. Внутри Перси мог различить очертания цветущих растений. Он встряхнул головой и поспешил подхватить девочку на руки. Нет смысла ждать, когда страшная тьма вернется. Девочке, да и парням, нужна профессиональная помощь и как можно скорее. Перси надеялся, что волшебники смогут найти способ помочь им. Он отказывался думать, что было бы, если бы их не оказалось рядом. Кто бы нашел неудачливых студентов? Помог им? Смогли бы они установить, что именно произошло? Что-то подсказывало Перси, что нет. Он и сам не мог объяснить, что произошло, хотя где-то в глубине сознания уже двигались шестеренки воспоминаний. Он знал, что уже видел это, уже чувствовал все то, что проснулось в нем этой ночью. Где-то во сне. Девочка была легка как перышко. Поднять ее на руки не составило труда. Перси прижал замершего ребенка к себе и повернулся к Невиллу. - Что это было? – голос Невилла звучал глухо. Юноша был не столь бледен, как остальные, но и он выглядел шокировано. Глаза юноши были широко распахнуты, а в голосе звучали истерические нотки. Перси покачал головой, давая понять, что не знает. Сейчас не было времени высказывать догадки – одна страшнее другой. Главной целью сейчас было помочь несчастному ребенку, оказавшемуся не в том месте не в то время. Они еще успеют обсудить происходящее. Гермиона судорожно выдохнула, бросаясь к Рону. Кажется, парню стало лучше. Гарри тоже, похоже, приходил в себя. Они перестали напоминать молочно-белых призраков, на их щеках стал проступать румянец. Дуновение холодного, морозного ветра напомнило Перси о том, что на улице февраль. Самый темный, самый холодный из зимних месяцев не спешил уступать права теплой погоде. Стоя в одной рубашке, Перси невольно поежился. Адреналин не спешил покидать его кровь, но холод нашел способ напомнить о себе. Нужно было двигаться, пока никто из них не заработал переохлаждения. Юноша надеялся, что девчушка в его руках не лежала на снегу слишком долго. Не хватало ей еще заработать пневмонию в дополнение к неизвестному проклятью. - Идем, - объявил Перси жестким, строгим тоном, не терпящим возражений. – Девочке нужна помощь. Больничное крыло встретило их звенящей тишиной. Просторное помещение было безмолвно. Чистая, белесая и совершенно пустая комната пахла чем-то едким и неприятным, чем пахнет в любой больнице. Лазарет, слабо освещенный холодным светом полумесяца, казался пристанищем призраков в темноте. Впрочем, самих давно уже мертвых обитателей древнего замка в помещение не было. Как и кого-либо другого. Видимо, день выдался спокойным, и никто из непоседливых волшебников и волшебниц не успел заболеть достаточно серьезно. Удачно, учитывая, сколько работы предстоит Мадам Помфри в ближайшее время. Влетев в помещение, Перси огляделся. Аккуратно заправленные кровати стояли вдоль стен, темнея в сумраке комнаты. Юноша поспешил опустить слабо дышащую девочку на ближайшую. Волшебница выглядела хрупко, словно кукла, лежа на фоне белых простыней. Перси судорожно выдохнул. Адреналин все еще бушевал в его венах, будто взывая к юноше. Перси хотелось что-то сделать, как-то помочь, но он понимал, что в данный момент от него будет больше вреда, чем помощи. Если даже Уилл, который являлся одним из лучших медиков в Лагере, не знал, как справится с загадочным проклятьем, вряд ли у Перси получится. Он не был сыном Аполлона и был далек от медицины настолько, насколько это вообще возможно. Гермиона, заскочившая в помещение первой, скрылась за дверью в дальней части помещения. Там наверняка располагались комнаты Мадам Помфри, выступающей в роли школьной медсестры. Сам Перси с женщиной знаком не был, зная лишь то, с каким уважением к ней относились ученики Хогвартса. Спустя, казалось, целую вечность Гермиона вернулась. За ней семенила женщина средних лет с взволнованным, но решительным выражением лица. Ей хватило одного взмаха рукой, чтобы медицинское крыло осветилось светом сотни свечей. Одетая в ночную сорочку и накинутый сверху халат, женщина не слишком напоминала медсестру, но по ее непоколебимому взгляду Перси без труда понял, что женщина уже не в первые встает посереди ночи по зову нерадивых учеников. Она была спокойна, собрана, но волнение все же было заметно в том, как быстро она двигалась. Женщина стремительно приблизилась к кровати, где лежала несчастная девочка. В руках Мадам Помфри сжимала волшебную палочку. - Отойти от пациентки, - скомандовала она строгим, не терпящим возражений тоном. Женщина обвела присутствующих колючим взглядом голубых глаз. Юноши поспешили сделать пару шагов назад. - Мадам Помфри… - начал было Гарри, но притих под тяжелым взглядом школьной медсестры. Женщина отвела взгляд, поворачиваясь к девчонке. Волшебная палочка взлетела в воздух. Движения женщины были ловкими, быстрыми, точными. Она едва слышно что-то бормотала себе под нос, ее слова сопровождались взмахами палочки. Она действовала как профессионал, которым и являлась. Перси проникся уважением к старшей ведьме, видя, как деловито, четко, стремительно она работает. - Чтобы то не было, Поттер, это может подождать, -проговорила она, параллельно творя волшебство. В голосе Мадам Помфри звучали грубые, усталые нотки. – Мне нужно знать, что произошло. Так что один из вас рассказывает, другой колдует патронуса, чтобы уведомить профессора Макгонагалл. Остальные сидят на кроватях и не мешают мне работать. Можете взять бодроперцовое зелье, но не злоупотреблять! - Я расскажу, - вызвалась Гермиона, тряхнув головой. Девушка выглядела уже не так испуганно, как там, на улице. В руках она все еще сжимала волшебную палочку, будто боясь, что опасность не миновала. - Я уведомлю профессора, - кивнул Невилл, вытаскивая собственную палочку из кармана. В следующую секунду перед юношей возвышался серебристый медведь. Невилл нашептал ему что-то на ухо, и фигура скрывается за дверьми замка. Медведь двигался на удивление быстро. Перси с изумлением глядел на все происходящее, ни разу до этого не заставая, как волшебники отправляют сообщения с помощью патронуса. Выглядело, несомненно, впечатляюще. Мадам Помфри кивнула, подзывая Гермиону поближе. Спустя мгновение они скрылись за ширмой, скрывающей бессознательную девочку. Все, что слышал от них Перси в следующие несколько минут, это сбивчивый рассказ Гермионы да бормотание заклинаний Мадам Помфри. Грейнджер говорила отрывисто, но быстро, чуть заикаясь. В какой-то момент она начала хлюпать носом, будто пытаясь сдержать рыдания, но вскоре взяла себя в руки. Излагала события она на удивление четко, будто отвечала экзамен. Перси, понимая, что сам сделать больше ничего не может, плюхнулся на одну из ближайших кроватей. Хотелось сорваться с места, вытащить меч и кинуться в бой, но воевать было не с кем. Он поймал взгляд освободившегося Невилла, надеясь, что тот без слов сможет понять, что именно хочет сказать Перси. Им нужно спуститься в Комнату как можно быстрее. Это единственная зацепка, а с учетом происходящего времени у них мало. - Не сегодня, - прошептал в ответ светловолосый волшебник. Он выглядел несколько зашуганно, сидя напротив Перси. - Но… - Перси не терпелось действовать. Он ненавидел ожидание, ненавидел чувство беспомощности, что оно с собой приносило. Ему хотелось разобраться с загадкой как можно скорее. - Сегодня это не даст нам никакого результата, - пробормотал Невилл едва слышно. Его взгляд был серьезным, когда он взглянул на Перси. – Мы лишь наделаем ошибок, Перси, и ничего не добьемся. - О чем вы говорите? – встрял Рон. Он выглядел намного лучше, чем за пару минут до того. На его щеках расцвел румянец, а голубые глаза сияли более здоровым отблеском. Видимо, странная тьма не успела нанести непоправимого ущерба. - Вы знаете, что произошло? Что за ужас это был? – Гарри прошептал почти панически. Но в его изумрудных глазах Перси не увидел той паники, что звучала в голосе. Нет, там он увидел что-то схожее с собственными чувствами – решимость, желание действовать, сражаться, помочь. Стремление разобраться в ситуации, найти способ защитить тех, кого любишь. - Нет, не знаем, - отрезал Перси чуть жестче, чем хотел. Он не знал, что они только что видели, но догадывался, чувствовал. Он уже встречался с чем-то таким, он знал. Если не в реальности, то уж точно во сне. Остается лишь вспомнить, что именно ему снилось. Забывать пророческие сны не характерно для полубогов, но Перси всегда был определенным исключением из правил, не так ли? - Хей, не нужно обманывать нас! Вы что-то знаете! – Рон яростно сверкнул глазами. Невилл, недовольно сжавший губы, уже готовился что-то ответить, как дверь в Лазарет отворилась. На пороге стояла профессор Макгонагалл. - Не могу сказать, что удивлена увидеть вас здесь, Поттер, Уизли, - произнесла профессор с глубоким вздохом. Высокая, седовласая женщина была одета в темный халат, наспех накинутый поверх ночной рубашки. Ее волосы были забраны в не слишком аккуратный пучок. Перси несколько отвлеченно задумался, видел ли кто-либо эту женщину с распущенными волосами. Наверняка нет, решил юноша, подмечая, что даже среди ночи женщина нашла время убрать волосы. Рон шмыгнул носом. Перси показалось, что юноша пытается так заглушить рвущийся наружу смех. - Уверяю вас, мы тут не причем, - пробормотал Гарри с едва заметной улыбкой. Кажется, это была старая, лишь им известная шутка. – Приключения сами находят меня, профессор. - Я уже успела убедиться в этом, мистер Поттер, - голос профессора Макгонагалл звучал даже мягко. Тем не менее, он вновь приобрел серьезные нотки, когда она повернула к сидящим напротив Перси и Невиллу. – А вот вас, молодые люди, я удивлена увидеть в гуще событий. - Мы и сами удивлены в ней оказаться, профессор, - пожал плечами Невилл. Появление директора школы волшебства явно чуть успокоило светловолосого юношу. Он перестал нервно ерзать на месте и теребить край одеяла в руках. Перси не был уверен, почему присутствие ведьмы оказало такой эффект на друге, но изменению был в целом рад. Он и сам почувствовал себя более уверено, видя серьезное выражение лица Макгонагалл. - Ваше сообщение было достаточно расплывчатым и откровенно пугающим, мистер Лонгботтом, - вздохнула профессор. В ту секунду Перси смог увидеть, насколько в реальности взволнованна, даже испуганна старшая ведьма. Ее плечи едва заметно осунулись, а под глазами пролегли тени. - Все еще хуже, чем мы думали, Минерва, - из-за ширмы появилась Мадам Помфри. Женщина выглядела уставшей, хмурой. В руках она сжимала волшебную палочку. - Здравствуйте, профессор Макгонагалл, - в основное помещение проскользнула Гермиона. Девушка также выглядела изнеможденной, но ее голос звучал твердо, непоколебимо. Она уселась на кровати рядом с Роном, который передал ей флакон с каким-то зельем. Девушка благодарно кивнула, выпив неприятный напиток залпом. Ей сразу стало лучше, отметил Перси. Щеки Гермионы зарумянились, а из глаз пропал нездоровый блеск. Был, конечно, и побочный эффект – из ушей девушки повалил легкий дымок. - Мисс Грейнджер, - кивнула старшая ведьма, внимательно вглядываясь в лицо юной волшебницы, будто пытаясь понять, не ранена ли она. Сообщение Невилла, должно быть, было и вправду очень расплывчатым. - Мисс Грейнджер помогала мне, Минерва. Она, как и юноши, не пострадали, заработав лишь усталость и легкое переохлаждение. Ничего, что не могло бы вылечить бодроперцовое, - объявила Мадам Помфри строгим голосом. Она вновь взмахнула палочкой, направив ее в сторону расположившихся на кроватях юношей, и произнесла. – Диагностирующие чары еще раз подтвердили это. - Тогда что произошло? – спросила Макгонагалл, поворачиваясь к давней подруге. Все в комнате замерли, затаили дыхание, ожидая, что скажет ведьма. Волнение по поводу здоровья маленькой пациентки никуда не делось за те несколько минут, что медсестра занималась ее благополучием. Сейчас же напряжение будто возросло в несколько раз, накаляя и без того тяжелую атмосферу больничного крыла. - Мисс Денбри, первокурсница, подверглась неизвестному мне проклятью, - объявила женщина с тяжелым вздохом. В ее глазах плескалось что-то схожее с отчаянием. - Она стабильна, жизни ничего не угрожает. Но без сознания. Я не смогла найти способа разбудить девушку. - С ней все будет в порядке? – наивно выдохнул Гарри, поправ сползшие на нос очки. Он смотрел в сторону ширмы с чем-то отчаянным, испуганным, грустным во взгляде изумрудных глаз. Юноша волновался за судьбу девочки. Перси мог понять его чувства. Он и сам беспокоился, надеясь, что с маленькой волшебницей все в порядке. В голове полубога засела навязчивая мысль как можно скорее связаться с Уиллом. Быть может, Нико стало лучше за то непродолжительное время, что они не говорили. Быть может, талантливый сын Аполлона нашел способ вылечить юношу от этого странного, темного проклятья, принесенного тенями. - Боюсь, не могу с точностью ответить на этот вопрос, мистер Поттер, - Мадам Помфри тяжело вздохнула. В тот момент она стала выглядеть на свой далеко не молодой возраст, усталость и волнение сияли на лице ведьмы. – Никогда не встречала такого проклятья. Если ее состояние изменится, сигнальные чары оповестят меня. - Ее прокляли? – голос профессора Макгонагалл прозвучал глухо. Она опустилась на край стоящей чуть поодаль койки. Гермиона сделала глубокий вздох и вновь пустилась в рассказ. Она говорила не долго, упоминая только факты, четко и быстро. Было видно, что рассказ дается ей так же непросто, как и в первый раз, когда она пересказывала события вечера Мадам Помфри. Голос девушки едва заметно дрожал, она судорожно сжимала руку Рона в своей. Юноша сидел рядом, оказывая всю поддержку, что только мог. - Это… - Макгонагалл, казалось, потеряла дар речи, дослушав рассказ до конца. Ее голос чуть подрагивал. – Вызовем авроров и специалистов из Святого Мунго. Пока мы не поймем, что стало причиной, придется принять меры предосторожности. - Меры? – пробормотал Невилл, непонимающе глядя на женщину. - Быть может, такие же, как в ‘92, - объявила Макгонагалл, голос ее звучал глухо. Она обвела всех присутствующих строгим взглядом. – Вам стоит поспать, молодые люди. Ночь была долгой. - Я настаиваю на том, чтобы вы остались в Больничном Крыле! – встряла Мадам Помфри. Она взмахнула палочкой, заставляя ряд кроватей у дальней стенки, дальше от того места, где лежала первокурсница, расправится. – Никто из вас, к счастью, серьезно не пострадал, но я бы хотела сделать пару дополнительных тестов завтра утром. Студенты пробормотали что-то относительно согласное, понимая, что спорить с медсестрой бесполезно. Одного лишь взгляда на ее сжатые в узкую полоску губы и взволнованно метающие молнии глаза было достаточно, чтобы принять неотвратимость ситуации. Ночь они проведут в светлых стенах Лазарета. - Поппи, я собираю экстренное собрание. Ожидаю увидеть тебя там, - профессор Макгонагалл уже стояла в дверях. Она послала серьезные, строгие взгляды молодым волшебникам и волшебнице, собравшихся в комнате. – Отдыхайте. Завтра вам наверняка придется давать показания, предоставить воспоминания. Лучше выспаться, молодые люди. Дверь за ней затворилась. - Рассчитываю на ваше благоразумие, молодые люди, - пробормотала Мадам Помфри, скрывшись в своем кабинете. Буквально через пару минут она вновь появилась в помещении, уже полностью собранная, и поспешила скрыться в темных коридорах Хогвартса. Свет в Больничном Крыле она приглушила. Перси, устроившись на ближайшей к выходу кровати, спать не собирался. Усталости он не чувствовал, даже несмотря на то, что бодроперцового зелья ему никто не предлагал. Слишком много мыслей, догадок, идей заполнило голову юноши. - Что за меры как в ’92? – поинтересовался он у готовившихся ко сну волшебников. Они переглянулись. - Это был год, когда в последний раз открывали Тайную Комнату, - произнес Невилл едва слышно. – Мы были на втором курсе. - Тогда, ближе к концу года, ввели что-то вроде карантина. Мы могли передвигаться по замку только в присутствии учителя, всех держали в гостиных, - пояснил Гарри, поправив сползшие на нос очки. Он кинул задумчивый, грустный взгляд на Гермиону. - Пытались обезопасить учеников, не отправляя всех домой, - добавил Рон. Его голос был тяжел, глух. В глазах застыло нечитаемое выражение. Перси без труда догадался, что у рыжеволосого юноши остались не самые приятные воспоминания о том курсе. Спрашивать о подробностях он не стал, понимая, что волшебникам неприятно говорить про Тайную Комнату. Основную информацию Перси, конечно, уже знал. Не зря же они с Невиллом потратили столько ценного времени на изучение наследия Салазара Слизерина. Загадочная комната, чудище, способное убить одним лишь взглядом желтых глаз, и почти никакого упоминания об этом в книгах – вот, что оставил после себя один из великих Основателей. Если сейчас примут те же меры, что и тогда, ничем хорошим это не кончится, думалось Перси. Он бы не хотел оказаться под постоянным наблюдением. Ему нужно было разобраться с пророчеством, забраться в Тайную Комнату и отыскать то, что поможет ему закончить этот поиск. Под бдительным вниманием взрослых волшебников эта задача станет в несколько раз сложнее. - Макгонагалл точно примет меры, - высказалась Гермиона, поправляя подушку. – Она уже изменила расписание старост, а после того, что сегодня произошло… - Надеюсь, она не решит отправить всех по домам, - пробормотал Гарри, передернув плечами. – Детям нужно образование, особенно после кошмара прошлого года. - Если на кону их безопасность… - Невилл провел рукой по светлым волосам. В полумраке комнаты он выглядел мрачно. – Может, стоит рассмотреть и вариант отправить всех подальше от этого кошмара. - Это ударит по репутации школы, - Гермиона вздохнула, встретившись глазами с Невиллом. – Но да, согласна. Безопасность прежде всего. - Боюсь, нас с вами никто не спросит, - Рон пожал плечами и откинулся на подушки. Взгляд его голубых глаз был направлен в потолок. – Даже учитывая прошлые заслуги. В их глазах мы дети, а значит голоса, можно сказать, не имеем. - Пессимистично, - провозгласила Гермиона, скрестив руки на груди. Она выглядела собранно, решительно, хоть и устало. В ее голосе не проскользнуло ни нотки сомнения. – Не думаю, что все настолько плохо. Нас то троих точно должны послушать. - Все это наверняка связанно с тем, что происходит в министерстве… - Рон задумчиво зажмурился, после чего зевнул. Юноша явно выдохся. Перси мог его понять, хоть сам усталости почти не чувствовал. - Может, - Гарри неопределенно пожал плечами, снимая очки. Он тоже откинулся на подушки и явно собирался спать. Юноша зевнул. – Разберемся с этим утром. Сейчас всем нужен отдых. - Согласен, - пробормотал Перси. Он взглянул в сторону ширмы, за которой лежала несчастная проклятая девочка. Голос Перси прозвучал глухо, когда он добавил. – Надеюсь, ей станет лучше. - Мы все надеемся, - ответил ему Невилл шепотом. Перси взглянул на друга. В его глазах он увидел отражение собственной решимости. Пропало сомнение, страх, что плескались в Невилле всего полчаса назад. Перси был почти уверен, что думают они об одном и том же. Им нужно пробраться в Тайную Комнату этой ночью, пока в замке переполох и за учениками нет столь серьезного надзора, что ждет их с наступлением рассвета. - Когда все уснут, - одними губами сказал Невилл. Остальные волшебники ничего не заметили, уже медленно проваливаясь в царство Морфея. Перси кивнул. Времени ждать больше нет.