На волне

Сосулька надламывается и падает. Хрум! Сосулька откликается резким уколом боли в твоей голове. И тебе хочется показать фак дурацкой ледышке, но ты не можешь. В смысле вообще не можешь, физически. Такой негатив как раз и возникает из-за ассоциации с пальцем. Вернее, с его потерей. Ты пытаешься забыть, утопить воспоминания, но этот мерзкий хруст постоянно всплывает обратно. Вновь и вновь. Запах крови никак не может выветрится, сколько форточку не открывай. Отвратительное и кошмарное зрелище, сравнимое разве что с копрофилией, расплывается пред глазами рождественской картинкой. «Боже-спаси-помоги-мне-блять-сущий-ты-господи!!!» до сих пор доносится отголоском из недр твоего сознания. Но самое ужасное, что средний так и не пофиксили. Почему? Его попросту, блять, не нашли. Превратился в мальчика-с-пальчика и сбежал? Возможно. Но ты готов поспорить, что его себе прикарманила та злобная стерва. И вот уже в этой ситуации сложно найти какие-то весомые плюсы, даже с наличием гугла. Поэтому ты забиваешь башку ещё сильнее хайповым шмотом, брендами и популярным дерьмом… Ты зашёл действительно далеко. Пожалуй, также далеко, как лысый человек, умывая своё лицо. Вернее, этот лысый человек и есть ты, в прямом смысле. Символично получается. Ты зашёл чертовски далеко! В детстве мама заставляла носить шапку, но ты самостоятельный мальчик. Вместо шапки на голове ты носишь парик времён викторианской эпохи — новая волна. В виде сверкающей макушки ты таки нашёл выгоду — можно поставить галочку. Ладно парик, но чего уж мать точно не одобрила бы, так это всего остального наряда, особенно в такую-то суровую зиму (как в последних сезонах Игры престолов): лёгкая сипуха, кроссы Fila, которые от снега с каждым шагом разваливаются всё сильнее, ну и узкие рваные джинсы с подворотами до голени. Чувствуешь себя львом в банке от варенья, что стоит в морозильнике. Туго, холодно и больно. Но охуенно — осознавать, как ты выделяешься среди тысяч пятислойных капуст. Из всевозможных мазохистов, ты, пожалуй, самый отбитый. Теперь ещё и отмороженный. Но истинно преданный своей идеологии. Будь ты шахидом — самым первым бы надел стильный наряд из взрывчаток. Идёшь-идёшь, шатаешься, как стихотворный бычок. Дрожишь. Но всё равно держишься. Твою мощную волну ничто не в силах остановить, ничто не преградит ей путь. Кто только на твоём пути не встречался: и быдло деревенское, и 50 оттенков серой толпы, и стерва недотраханная. Теперь ещё и бабки негодующие — ворчат себе под нос что-то на своём языке, мелких своих к себе прижимают, глаза закрывают недолюдишкам. Зачем они так настырно пытаются «уберечь» малявок от топовой жизы?.. Поначалу ноги подворотам сопротивляются, горят, ноют. Но ничего, включаешь силу воли, мужик как-никак. Подвороченный край штанины уже застыл, превратился в ледышку, а сама нога стала напоминать баклажан в этом месте. И пусть на термометре будет хоть -30, пусть озабоченные мамашки ахают, ты всё равно будешь подворачивать. Это уже не привычка. Это что-то на уровне подсознания, как заложенный с рождения механизм. Ты будешь подворачивать даже долбаные трусы… В ноге вдруг что-то кольнуло, остро и резко. Да так, что захотелось выкрикнуть что-то грубее обыденных и приевшихся матов. Больно! Острее, чем курочка в KFC, и резче, чем взлёт Железного человека. Хейтеры со спины налетели c сосулькой? Оборачиваешься, падая, но сзади никого не находишь. Ни души. Так и лежишь в сугробе: ошеломлённый и ни черта не понимающий. Знакомое чувство только какое-то нащупывается, гаденькое, вылазит медленно, как моллюск из раковины… ах да. Сообразил. Свои ступни ты ощущаешь примерно также, как свой средний палец. Никак.

***

Шок! На тебе в кой-то веке нету хайповых кроссовок. Странно, правда? Наверное, потому что ты чилишься на морском пляже, а это занятие обычно не подразумевает надетую обувь. Но ты это ты, и ты всё равно бы лежал в кроссах, принципиально. Даже, скорее, стоял. Не лежал, а стоял бы, если б у тебя были ноги. Вместо них — лишь чёртовы обрубки до колена, унылые брёвнышки. Какое противное и незвучное слово — культя. А его значение — ещё хуже. Но самое худшее, если ты не понаслышке знаешь его значение. Так-то эти культи не сильно видно из-под длинных шорт, но ты по старой-доброй привычке сделал подвороты. Нужно сохранять лицо. Думаешь: а есть ли хоть одна звезда без чёртовых конечностей? Не считая, конечно, всяких ноунеймов. Может, Дэн Рейнольдс скачет по сцене на одной ножке? Или Бэн Аффлек охотится за джокером без рук? Конечно же нет. Звёзды не теряют конечности. Звёзды делают шоу и худеют. Сначала толстеют, конечно, а потом рождается главный вопрос человечества: так как худеют знаменитости?! Ну ты-то уж точно знаешь, как сбросить несколько лишних килограмм. (Шок! Сенсация!) Вместе с этими килограммами ты сбросил и часть себя. Часть стиля. А мы все знаем, что образ либо полноценный, либо никакой. А что осталось? Осталась лишь ещё бо́льшая ненависть к сосулькам. Сраная ледышка. Холодная, застывшая и бесчувственная, готовая разломиться от любого удара. Слабая и беспомощная сосулька. Как и ты. Теперь. Пусть хоть кто-нибудь отрежет Джастину Тимберлейку ноги! Разрубит Гарри Стайлсу его ходунки пополам! Ведь сама по себе волна не возникнет. Нужно, чтобы откуда-то подул сильный ветер. Иначе в чём смысл? Быть присосом своих предков нихера, блять, не круто! Быть паразитом на теле родаков — никогда не станет новой тенденцией. Очнись! Цунами тебя выплюнуло и направилось куда-то к противоположному берегу. Туда, где в цене сила, самостоятельность и независимость. За что?! Может, карма? — В день потерянных ног ты случайно надел не те кроссы — не самый последний писк. Вероятно, так и есть. А платить нужно не только за шавуху, но и за свои ошибки. За невыполненное обещание. Помнишь, что ты втирал? Что больше не допустишь проколов. Ни-ко-гда. Вот теперь и оставайся потерянным и никому не нужным уродцем, выкинутым из раздела «В тренде» в другой — «На дне». Где-то позади предки виснут, напрягают. Устроили тебе «романтический» вечер на морском берегу, только чтоб миленький со стрессом справился. Да кому нужно это грёбаное сюсюканье? Это разве помощь? Размышляешь, что с собой таким можно сделать. Говоришь: — Мб отправите меня на Евровидение? — молчат. Вздыхают тяжко. Особенно батя. Разве плохая идея? — Знаете, лучше бы я обморозил и потерял пенис, — затягиваешься вейпом. — его хоть на публике не видно. Ну, как правило. Выкупаете? Говоришь: — Знаете, оставьте меня с собой одного, — не слушают. — Я уже не маленький пацан, — всё равно мимо ушей. — Да принесите мне, блять, горшок! Наконец ливают. Теперь хоть как-то можно попытаться кайф словить, но эта рыба нынче вёрткая, а рыбак из тебя последнее время не ахти. Есть много неоднозначных вещей со своими плюсами и минусами — гугл всегда расскажет, но ампутация — однозначно плохая вещь. Пожалуй, практически всё время после неё ты не мог расслабиться. Приходилось даже иногда читать. Но текст уже не воспринимался. Эта способность также ампутировалась, за ненадобностью. Ну и правильно, ничего хорошего в этой бумаге с буквами и нету, кроме одного пунктика. Лишь названия глав звучат интересно, кратко и насыщенно. Их читать увлекательнее. Особенно, когда на англе. Кайф пока не клюёт. Долго уже ждёшь. Смотришь куда-то в даль, как бы на горизонт моря, но на деле — никуда. Если заглянуть тебе в глаза, можно соскользнуть в пустоту. Умывая паром лицо, пытаешься насладиться видом, пытаешься думать о чём-то важном. Но ничего в голову не скачивается: ни удовольствие от заката, ни мысли интересные. Ум судорогой свело! Ничего голова не грузит. Внимание! Вся сторонняя информация заблокирована! Остерегайтесь непроверенных и небезопасных ресурсов! Как только взгляд отводишь в сторону людей недалёких, сразу инфа бурным потоком дропается. Бренды трусов и годы их создания. Материалы, имена, популярность самого разного шмота. Всё точно и достоверно. Вывод готов: где-то 99% окружающих тут абсолютно не имеют вкуса — пенсионеры. Если бы Терминатор был запрограммирован на фэшн, то им бы определённо был ты. Старики и море — отталкивающая картина. Кожа у стариков сама как море. Ну и сам-то ты лежишь, выброшенный на этот берег, где тебе и место. К старью. Вновь переключаешься на светильник, что в небе висит — между прочим, самый дорогой. На потоки воды. На птиц. Отвлечься хочешь, но всё равно не выходит. Доступ перекрыт. Ты не знаешь, но в глубине подсознания надеешься, что кто-нибудь запустит новый трендовый челлендж, суть которого — убить самого себя… Ты не можешь понять, да что ты вообще такое? Выскакивает только один единственный ответ: ты — это мода. Обратно возвращаешься в привычный мир конкретных и понятных вещей. Смотришь под себя, на покрывало. Внезапно для себя марку сразу не определяешь. Да и не сразу — тоже не определяешь. Дурацкое какое-то оно, ещё и рисунок с… как их там? Медведи чёрно-белые в обуви. Бессмыслица. Но залипаешь… Знаешь, не отчаивайся, ты всё равно в этом мире никуда не пропадешь. Да, это тяжёлая травма, но волн не бывает в единственной экземпляре, придёт и другая. Ты нарастил себе репутацию, накопил очков и достиг престижного ЛВЛа — и теперь к тебе будут относится, скорее, как к почётному ветерану, не изменяющему своим традициям. Так что не парься. Лучше парь. Дымок перед глазами рассеивается, и впереди возникает выпуклое такое объёмное пузо. Как в Imax 3D. Оно прижимается к тебе, и ты недоумеваешь, слабенько так и нехотя, но недоумевать-то надо. Своими пухлыми ручонками, напоминающими связку сосисок «Чивапчичи», шарит по твоему телу. Интересно, а можно ли его назвать вдвойне шарящим? Но уж кем его точно не редко называли, так это противной неуклюжей свиньёй. Противной неуклюжей хайповой свиньёй! Чёрные очки от Gucci. Панамка от Рубчинского. Плавки с цветным ремнем — хит летнего сезона. Да ещё и Tom Tailor! Сначала чё-то не вдупляешь, что вообще к чему — это массажист такой пляжный? Или «спасатель Малибу» проверяет тебя на наличие жизни? Видимо, правильно, что проверяет, ибо пока твоя главная реакция — это апатия. Как-то вдруг неприлично начинает щупать. Брюхом жмёт, губами пухлыми к лицу лезет. Пухлыми не как у Хлои Морец, но как у Лолиты. Это пранк такой? Если так, то ты, пожалуй, самая скупая на эмоции жертва. Но реакцию спустя столько усилий таки вызвать смогли. — Бля! Да что ты творишь-то, жопа?! — фантазия поскупилась на оскорбления, большего не выдала. — Я решил, что сначала тебя поцелую, — пробубнил Жопа. Хороший пранкер. Даже апатию постепенно вылечивает. — Зачем? — Как зачем? Чтобы потом тебя трахнуть. Ждёшь раската смеха и выкрика, что всё это розыгрыш. — Могу и без прелюдий, если хошь, — речь гаденькая, булькающая. — Сразу тебя заприметил. Где чёртовы скрытые камеры?! — Мне нравится, как ты флексишь. — Да отъебись ты, жопа толстая, — фантазия, кажется разгоняется! — Ты что, из этих… — смотрит почти презрительно, покусывая свои губы-вареники. — Факбой? Да как он смеет?! Но ты сдерживаешься. — Ну-ка, поясни. И тип этот чебурахнутый что-то выхватывает из своих шорт. На секунду мерещится, что это нож-керамбит, которым он угрожать собрался, но это всего лишь новый айфон. Подарить что ли собирается, долбаный извращенец? Но он лишь подносит поближе экран и показывает что-то: по виду какая-то новость, что ли. Читаешь. Там написано, что «Гомосексуализм — самая свежая тенденция моды». Хочется что-то ответить, но обнаруживаешь, что сказать-то нечего. Молчишь и пытаешься переварить, но оно не переваривается, а просто проваливается через весь организм, отбивая органы. Наконец вдупляешь, что косплеить овощ — не очень круто, и видишь, что Жопа уже несёт тебя на своих вздутых ручищах. И вот ты уже лежишь на полу, прижатый лицом к стенке, в каком-то грязном помещении. Может, в общественном туалете, может, в кладовке для трупов-жертв сексуального маньяка. Без разницы. Ты лежишь на пачканной плитке и немного подёргиваешься, потому что тебя импульсивно ебут в задницу. Остервенело, рвано — будто огромный болт в стену. Но ты не издаёшь ни звука. Не чувствуешь ничего, кроме монотонных толчков. Абсолютно бесстрастный и слепой взгляд, ноль эмоций, как у тряпичной куклы. Знаешь, куклы из самой последней коллекции. Лишь по щеке медленно слеза скатывается. Слеза счастья? В такие моменты… плевать на всё в этом мире, действительно плевать. Это всё не имеет значения. Главное лишь одно — что ты всем нравишься. Тебя любят.

Да в печку 6 панд в кроссовках, что держатся друг за друга. Китай.