О летающих боевых пидорасах

Прошлый брачный полет Ю’кио и Рета пропустили. Очередное Падение Нитей тогда далось им нелегко: Рете так сильно обожгло левую заднюю лапу, что они едва долетели до Вейра, оба обезумевшие от разделенной боли и бесновавшегося вокруг шторма. Ю’кио смутно помнил, что, кажется, в какой-то момент их поддержало сине-бронзовое крыло, но не был в этом точно уверен. Разумеется, в таком состоянии ни о каких гонках и речи идти не могло. Ю’кио почти не спал несколько ночей, менял повязки и втирал целебную мазь, а Рета сонно ворочался у него в голове смутными образами боли, полета, ветра, мяса и огня. В тот раз молодая золотая драконица так и не позволила никому себя поймать, но Рета все равно переживал. Лежал пластом на нагретом его дыханием камне и бормотал — и даже его мысленный голос казался слабым и хриплым: «Прости, из-за меня ты опять остался без личной жизни…» Ю’кио, заканчивавший перевязку, удивленно вскинул голову и нахмурился: — Мы уже об этом говорили. Когда мне понадобится партнер, я его себе найду. «Ну да, конечно, — Рета фыркнул и приоткрыл один янтарно-желтый глаз, скосил на него. — Ты живешь настоящим затворником, ни с кем почти не общаешься. Нет, понятное дело, что общества великолепного меня тебе должно быть достаточно! Но Алекс постоянно говорит, что людям надо проводить время с другими людьми тоже, а не только с нами». Ю’кио перехватил длинный конец бинта и похлопал ладонью по чуть шершавой теплой чешуе: — Вытяни лапу, мне так неудобно. И все равно не понимаю, при чем здесь ты и драконьи брачные полеты. Рета послушался, но нудеть не перестал и даже развернул голову, чтобы смотреть на него обоими глазами, отчего они немного косили к переносице: «Ну так! Сам ты искать себе партнера не спешишь. А полет может тебя спровоцировать! Повлияет, так сказать, на твой организм напрямую. Вот скажи, кто тебе больше нравится? Парни наверняка, да? От девушек ты обычно шарахаешься. А какие парни? Выше тебя? Ниже? Блондины, брюнеты? Рыжие?» При каждом слове ему прямо в голову сыпались образы знакомых — других всадников и простых обитателей Вейра. Причем образы эти кривлялись и принимали какие-то странные позы, которые, очевидно, по мнению Реты считались у людей соблазнительными. Последний вопрос прозвучал особенно невинно и как бы невзначай: «Может, у тебя даже есть кто-то конкретный на примете? А если вы с этим человеком будете рядом, когда начнется следующий брачный полет...». По телу против воли прошла дрожь — то ли озноб, то ли предвкушение пополам со смутным страхом. Ю’кио поспешно запихал подальше один образ, чтобы Рета его не уловил, нахмурился еще сильнее и наконец закрепил повязку, проворчав: — Я не хочу об этом говорить. Рета вздохнул так тяжело и печально, что мощные золотые бока покачнулись волной, но все-таки сменил тему: «Когда рана заживет, мы с Дайки снова попробуем поймать Тецую. Он так прячется в скалах, что никогда не найдешь, даже по запаху не получается!» — Прекратите его уже доставать, переростки! — Ю’кио неодобрительно шлепнул по мощной ляжке и принялся собирать баночки в шкатулку с лекарствами. — Когда-нибудь вы разозлите его всадника, и что-то мне подсказывает: месть Ч’хиро — это не то, что я захочу испытать на себе. Или на тебе. «Но мы же просто играем!» — обиженно возмутился Рета и принялся рассказывать что-то еще про своих родичей по выводку, но Ю’кио особо не вслушивался. За что и поплатился: отвлекся и вовремя не заметил, как Рета гибко потянулся всем телом, царапая пол когтями, а потом словно случайно уронил тяжелое крыло прямо ему на голову. Ю’кио дернулся, попытался выкарабкаться, но наглый дракон притиснул его к себе покрепче и выразительно захрапел, да так, что эхо загудело между каменных стен. Не оставалось ничего иного, кроме как смириться, прикрыть глаза и привалиться к чешуйчатому боку, горячему, как печка. В конце концов, он тоже устал, а ночи к осени становятся холоднее, и ветер с севера приносит соленый запах моря, от которого в груди скребет тоска. Ю’кио скучал по бескрайнему сине-зеленому простору — но небо еще просторней. Если б у него тогда была возможность выбора — он все равно выбрал бы своего дракона. Когда через месяц молодая золотая снова сорвалась в полет, они были внизу у источников, пытались отчистить хвост Реты, испачкавшегося во время беготни по кустам в какой-то слизи. Ю’кио, почуяв, к чему все идет, крепко ухватился за гребень на драконьей шее и потребовал: — Отнеси меня сначала в наш вейр, я сам не доберусь. Но Рета выскользнул плавным движением, мягко его оттеснил и, как камень из катапульты, сорвался вверх, подняв столб брызг. «Не-а. Оставайся в обществе остальных людей. Иначе откуда у тебя возьмется шанс на судьбоносную встречу?!» Бронзово-желтый силуэт, такой яркий в солнечных лучах, что его можно было спутать с золотым, быстро удалялся в небе, взмахивая широкими крыльями. Ю’кио раздраженно выругался, пытаясь вытереть мокрое лицо мокрым рукавом, и послал вслед по телепатической связи: «Почему мне кажется, что ты совсем не за Сацуки лететь собрался?» «Ее всадник тебе совсем не подходит», — поучительно цокнуло в голове. К сожалению, нельзя пнуть дракона на расстоянии. Ю’кио добрался до края источника, поскальзываясь на каменном дне, и фыркнул: «Да я-то тут причем!» Ответа он не получил, хотя и не особо на него рассчитывал. Маленький Рета неуверенно тыкался ему в сознание полуоформившимися мыслями. Взрослый безо всякого смущения ебал прямо в мозг. О какой личной жизни вообще можно вести речь? Ему было более чем достаточно собственного дракона. Который, кстати, подозрительно затих и ценными идеями больше не делился — Ю’кио ощущал только отзвук его азарта, и ничего хорошего это не предвещало. Края каменной чаши источника тоже были скользкими, и замерзшие от холодной воды пальцы слушались плохо. Он попытался подтянуться и едва не плюхнулся обратно, потому что в этот момент его настигла вспышка чужого восторга: Рета явно приметил цель. Ю’кио запрокинул голову, всматриваясь в небо, но своего дракона не увидел. Между облаков взблескивала на солнце золотая — именно золотая — точка, несущаяся ввысь, и две другие точки разных оттенков красного, стремящиеся ее догнать. Под кожей нарастал нетерпеливый зуд — пока еще не желание, а только его предчувствие. Остаться, что ли, внизу — за золотой в полет наверняка поднимутся и зеленые самки тоже, а значит, Вейр снова превратится в не самое приличное место. Некоторые всадники так поддавались инстинктам, что даже не пытались подыскать укромное место. А здесь у Ю’кио есть шанс пересидеть это безумие в одиночку. Он почти успел порадоваться своей удаче, когда за спиной раздались тихие шаги. — Ю’кио! Тоска по воде наконец настигла тебя, и ты решил срочно освежиться? Прямо в одежде? — время, чтобы появиться, Шо’ичи всегда выбирал самое неудобное для окружающих. Даже из Промежутка они с Дайки выныривали обычно так, что казалось, будто они не через пространство прыгали, а еще и сквозь время. Ю’кио прерывисто выдохнул и на мгновение закрыл глаза. — Меня бросил мой дракон, и я собирался утопиться с горя, — процедил он, стараясь не стучать зубами от холода. Утопление тут же показалось вполне удачной идеей. — Но твое появление заставило меня передумать. Он все же повернулся. Шо’ичи, как можно было догадаться по голосу, улыбался. Непривычно было видеть его с короткими волосами — еще не успели отрасти после того, как он влез в драку Дайки и Тайги. Те каким-то образом — сам Ю’кио подозревал, что и его дракон тоже в этом поучаствовал, но тот не признавался — добрались до огненного камня и попытались его слопать самостоятельно, без помощи своих всадников. Представление вышло знатное. Потоки огня, рычащие драконы, впервые увиденные Вейром широко открытые глаза Шо’ичи… Из-за последнего зрелища Ю’кио даже не сразу среагировал, не успел вовремя остановить и удержать, так что пришлось вытаскивать прямо из огня, а потом сбивать пламя с чужой спины. К счастью, до них вовремя добежал Ш’ге, всадник Тайги, и щедро облил Шо’ичи водой. А потом сверху на драчунов упала золотая Алекс и двумя материнскими пинками навела порядок. Воспоминания об этом дне почему-то отозвались теплом в груди, но Ю’кио его старательно проигнорировал. — О, я польщен! То есть, теперь моя очередь спасать твою жизнь? — Шо’ичи улыбнулся еще шире, словно прочитал его мысли. — Но тебе бы переодеться, раз топиться ты больше не собираешься. Вдруг простынешь? В его голосе была неприкрытая сладкая забота, от которой сводило скулы и по позвоночнику пробегала странная дрожь. Хотя это Ю’кио просто замерз — вода и правда была холодная, да еще ветер поднялся. Он подтянулся и наконец выбрался из источника, проигнорировав предложенную руку Шо’ичи. Обулся, отжал штанины, потом обхватил себя за плечи ладонями, растер, пытаясь немного согреться, и быстрым шагом направился обратно в Вейр. — Спасибо, не стоит обо мне беспокоиться, — бросил он на ходу. — Спрячусь в сухом теплом месте. — Подсказать одно такое? — разумеется, Шо’ичи последовал за ним, не отставая, хотя выглядел при этом так, будто просто прогуливался. Возможно, действительно стоило утонуть и не мучиться. «Не пугай меня такими мыслями! — капризно прорезался в сознании Рета. — Как там с судьбоносными встречами? И кто с тобой рядом? Я не вижу, покажи!» Ю’кио пришлось остановиться, потому что дыхание перехватило. Голова внезапно закружилась. Ему не удавалось вдохнуть несколько секунд, и с ориентацией в пространстве тоже что-то случилось: вместо скал и кустов перед глазами замелькало белое марево облаков и крылатые тени на них. А потом он почувствовал, как Рета пытается перехватить контроль над его зрением и посмотреть на Шо’ичи, и нет, только этого еще не хватало!.. Пришел в себя Ю’кио, вцепившись в чужое костлявое плечо. Моргнул и тут же отдернул руку, хотя удержать равновесие без поддержки оказалось непросто. В голове эхом раздался разочарованный вздох, но Рета все же отступил, так и не добившись желаемого. — Привет от дракона? — предположил Шо’ичи, и под его понимающим взглядом стало только хуже. Ю’кио кивнул, провел рукавом по лицу — все-таки пригодилась мокрая холодная одежда, а то на его щеках можно было что-нибудь запечь, такими горячими они стали. — Совсем от рук отбился. Всегда, конечно, такой был… но это все тяжелее терпеть, — честно признался он. — И я уже не знаю, как с ним бороться и можно ли вообще, если он не хочет меня слушать. Признаваться в том, что по мнению Реты он не в состоянии самостоятельно решить, что для него лучше, Ю’кио не стал. И так от смущения деваться некуда. Шо’ичи сочувственно похлопал его по плечу. Ладонь показалась обжигающе горячей даже сквозь тунику, и немедленно захотелось сейчас оказаться как можно дальше отсюда. В их с Ретой личном вейре на самой вершине скалы или вообще на каком-нибудь тихом пустом пляже. — Мне полегче приходится, Дайки просто слишком ленивый. Вообще я подумываю посадить его на диету. Может, голодным он перестанет постоянно дрыхнуть, — сказал Шо’ичи, и с ним, как всегда, сложно было понять, серьезен он или шутит. — Ну вот, сейчас опять залег в кусты и в полете участвовать отказался. Сацуки ему, видите ли, не по вкусу! Лишил меня шансов возглавить наше крыло в этом обороте... Предатель, синий ленивый предатель! Последнее, надо полагать, предназначалось не Ю’кио. И судя по тому, как Шо’ичи нахмурился, ответа от своего дракона он не получил. Вздохнул, тряхнул головой, пытаясь отбросить лезущую в глаза челку, и оживился: — Кстати, хотел поделиться новостями. По Вейру начали ходить слухи, не знаю, обращал ты на них внимание или нет — хотя о чем я, разумеется, нет! Ты же для этого слишком правильный и сплетен не любишь, — он подмигнул и продолжил, прежде чем Ю’кио успел возразить или возмутиться: — Говорят, вчера прибыл посланник: жители одного из равнинных Холдов утверждают, что на их стада напал дикий дракон. И не одичавший страж порога, а полноценный дракон вроде наших. Сначала он подумал, что просто ослышался. Прозвучавшие слова не имели никакого смысла, это было столь же логично, как сказать, будто вода в море пресная. — Бред. Такое совершенно невозможно. — Вот и я так думаю, — спокойно кивнул Шо’ичи и вдруг спросил, словно невзначай: — Ты не получал никаких схожих вестей от родни с побережья? Ю’кио с подозрением взглянул на него и молча покачал головой, хотя тут же кольнула тревога — мать правда давно не присылала писем, но сейчас сезон осеннего лова, не до того. Он действительно предпочитал не вслушиваться в чужую праздную болтовню и не представлял, как кто-то мог всерьез заявить подобное. Наверняка пастухи увидели просто крупного стража порога или вообще приняли за дракона какого-то другого хищного зверя и перепугались — а потом решили обвинить во всем Вейр, чтобы получить компенсацию за зарезанный скот. Все их драконы были наперечет, за ними тщательно следили и ухаживали. Хотя тут же некстати вспомнилось, что два оборота назад одно яйцо из кладки откатилось в сторону и его едва не потеряли… но драконыш вылупился ровно в тот момент, когда рядом оказался подходящий человек, так что инцидент разрешился благополучно. И главное — дракон просто физически не мог существовать без своего всадника. А Шо’ичи продолжил, как ни в чем не бывало, улыбнувшись особенно широко: — К слову, ты не думал, что мы почти родственники? Наши драконы ведь из одного выводка! И запечатлели мы их одновременно… ну, почти одновременно. Надо было сказать, что тогда родственников у них почти с десяток, но горло не вовремя перехватило, потому что Шо’ичи явно на что-то намекал, и непонятно было, как на это реагировать. А когда Ю’кио наконец смог ответить, вышло сказать у него совсем не то, что он собирался. — Я не сторонник близкородственных отношений, — выдал он и успел увидеть, как на лице Шо’ичи пробегают, сменяя друг друга, несколько разных эмоций. Разочарование. Недовольство. Решительность. А потом все эти эмоции смыло, сменило удивлением — и чем-то еще, что Ю’кио не смог определить. В следующую секунду он чуть не утонул в чужом азартном предвкушении, пришлось хвататься за что-то — что-то теплое и жесткое, рядом, близко. Перед глазами опять поплыло, в виски билось слишком большое для Ю’кио ощущение свободного полета, слишком острое желание нагнать добычу. Пусть даже она залегла и пыталась спрятаться, но ее удалось выследить и настичь! Теперь осталось поймать, сделать своей… и оттого, что добыча была сильной, быстрой и не собиралась сдаваться, становилось только лучше. Приятней. Притягательней. Потому что когда она все-таки подчинится!.. В горле клокотало рычание от предвкушения. Еще один рывок, подрезать сбоку, подстроиться под чужие движения, скопировать их — и наконец настичь: обвить своим телом, сплести хвосты, желто-бронзовая чешуя скользит по темно-синей с бронзовым отливом, и этот цветовой контраст — как противостояние… Чешуя. У него нет чешуи. Он всадник, а не дракон. От осознания бросило в холод, но это не помогло справиться с зародившимся в теле жаром. Возбуждение было таким сильным, острым, почти до боли — Ю’кио не сгорел со стыда лишь потому, что у него не было на это времени, все происходило слишком быстро и стремительно, а мысли неуклюже путались. Они с Шо’ичи вцепились друг в друга, замерли, напряженно подрагивая, — и на его лице Ю’кио читал свой же шок. И свое же ошеломленное понимание. Проклятье, как все неудачно выходило! Ю’кио усилием воли дернулся, высвобождаясь, отшатнулся. Лихорадочно огляделся по сторонам, пытаясь высмотреть, куда тут можно убежать, спрятаться, но, как назло, кругом были только поросшие мхом камни, а немного впереди — главные врата Вейра. И почему все выходит именно так, из-за драконьей прихоти, под влиянием чужих инстинктов… Как просто было бы поддаться им. Не сопротивляться, позволить себе. В конце концов, Шо’ичи действительно ему нравился, причем уже давно. Они служили в одном крыле, помогали друг другу в схватках с Нитями и часто пересекались в мирное время. Общаться с Шо’ичи было удивительно легко, пусть его шуточки порой раздражали, но он никогда не смотрел на Ю’кио настороженно или с презрением, как на чужака. Вот только выбрать себе партнера Ю’кио хотел сам и быть при этом уверенным, что тот тоже его выбрал, — а не сделать это только потому, что их драконы поднялись вместе в брачный полет. Он с присвистом вдохнул и попытался проскользнуть мимо Шо’ичи, но его схватили за руку, — и горячие пальцы обожгли кожу, как прикосновение Нитей, как разряд молнии, отчего Ю’кио захлебнулся воздухом. Он попытался отгородиться от мыслей и ощущений Реты, возвел шаткий барьер в сознании, но жар в теле никуда не делся, только скрутил еще сильнее. Ю’кио запнулся и только тогда понял, что Шо’ичи решительно ведет его за собой, к Вейру. Туда, где люди, где их обязательно увидят, запомнят, будут говорить... — Отпусти, — слабо потребовал он, уверенный, что его не послушают, но Шо’ичи вдруг остановился, не глядя на него. В ушах гулко бухала кровь, темный коридор за вратами был пуст, словно весь Вейр разом вымер. — Ты ведь раньше не испытывал этого возбуждения, верно? Рета еще ни с кем так не летал, — Шо’ичи сглотнул, ладонью стер капли пота с виска — и Ю’кио захотелось сделать то же самое губами. А потом спуститься к горлу, прикусить светлую тонкую кожу, оставить свою метку… или этого хотелось не ему? — Нет, — он с трудом нашел в себе силы мотнуть головой. И вздрогнул, когда Шо’ичи отпустил его руку, наконец перевел на него взгляд и серьезно сказал: — А я да. И поверь мне, перетерпеть это в одиночку очень непросто. На мгновение показалось, что глаза у него огромные и глубоко синие. И тоже горят от азартной борьбы — потому что как может не нравиться совместный полет, такой близкий, что два драконьих тела будто сплавляются в одно. Шо’ичи содрогнулся, зажмурился, а потом протянул руку раскрытой ладонь вверх, предлагая и приглашая. Ю’кио до боли закусил щеку изнутри, мотнул головой, но мутная дымка желания все не хотела отступать, путала мысли и чувства. И он не мог отвести взгляда от чужих пальцев, худых и мозолистых. Как завороженный, осторожно дотронулся до подушечек, скользнул дальше, к запястью, где сквозь кожу ярко проступали вены. В следующее мгновение Шо’ичи снова схватил его за руку, словно только ждал сигнала, и потащил с собой, по направлению к одиночным гротам вокруг Чаши. Ю’кио облизнул сухие губы и хотел задать вопрос, но не успел: неподалеку кто-то вдруг громко вскрикнул, как от боли, но на самом деле нет. Кровь все так же гулко стучала в ушах, но сквозь этот звук прорывались совсем другие — стоны, многоголосые и несдержанные, возня, шепот, шорох, тихий смех. Он жил в Вейре уже два оборота, но до сих пор не привык к некоторым местным порядкам. Не стесненное приличиями всеобщее буйство гормонов после брачного полета являлось одним из них. Для Ю’кио видеть подобное было странно и дико, он не понимал, как можно поддаваться, считал это нечестным и неправильным — пока не ощутил драконье возбуждение сам. И теперь просто не знал, что делать. Он раньше целовался, пару раз решался на торопливые тисканья сквозь одежду, давно, еще в родном Холде, но дальше дело не заходило. А после переезда в Вейр не было и этого… Шо’ичи целеустремленно потянул его куда-то в боковой проход, мимо кухонь, наверх в узкую арку, вдоль боковой галереи, с которой открывался вид на зеленую долину и заснеженные зубцы горы на горизонте. — Куда мы… — все же сумел заговорить Ю’кио. — Я знаю удобное укромное место! — перебил Шо’ичи, даже не дослушав, и сверкнул улыбкой через плечо. А потом втолкнул его в узкую щель, за которой оказался небольшой сухой грот. Сквозь два слуховых окна полосами падал солнечный свет, и в нем расстеленное на полу мягкое малиновое покрывало казалось особенно ярким. Ю’кио даже не думал, что способен покраснеть еще сильнее. Наверняка его лицо по интенсивности окраса сейчас могло соперничать с чешуей Тайги! Если б им по дороге кто-то попался — Ю’кио бы просто сгорел дотла и без огненных камней. — Ты это заранее спланировал! — прошипел он, вырывая свою руку из чужих пальцев. Шо’ичи под его обвиняющим взглядом только пожал плечами: — Что ты, разумеется, нет. Твоего дракона разве спланируешь! — он принялся быстро расшнуровывать тунику и одним рывком стянул ее через голову, отбросил на камень. — Я даже предсказать, кто станет во главе крыльев, не могу, столько претендентов. Ясно лишь, что Сацуки догонит кто-то из красных. Я бы поставил на Сейджуро. В голове зашумело, мир покачнулся. Ю’кио с трудом сглотнул, не в силах отвести взгляд от острого разлета ключиц, бледных сосков, розоватого шрама от ожога на левом боку. Усилием воли заставил себя все же продолжить разговор: — Тайга упрямей. Шо’ичи заинтересованно хмыкнул и опустил руки к поясу штанов: — На что поспорим? Ю’кио вздрогнул и наконец вскинул взгляд, хмуро посмотрел в прищуренные глаза: — Ни на что, не говори глупости. Он неловко стоял у стены, не зная, куда девать руки. Мысленно отругал себя за нерешительность, потянул за край своей туники: влажная ткань неприятно липла к коже и снималась с трудом. — Ну вот, ты совсем не азартен, — вздохнул Шо’ичи, уже успевший выпутаться из штанов. — Так же скучно! Ю’кио шлепнул на пол мокрую тунику, отчего в стороны полетели брызги, и скрестил руки на груди: — Тебе никогда раньше не говорили, что ты слишком много болтаешь, особенно в неподходящие моменты? Он понятия не имел, как Шо’ичи сумел полностью раздеться так быстро и без малейшего смущения. Наверное, это из-за того, что он был ребенком всадников и рос в Вейре, и все это — все то, что вгоняло в краску Ю’кио, — для Шо’ичи было обычным делом. Да и Дайки до этого уже поднимался в брачный полет. Внутри что-то болезненно сжалось от этой мысли, Ю’кио ощутил, как его сознание плывет и двоится, подавил зародившееся в горле рычание и заставил себя сосредоточиться на гроте. Здесь было душно и жарко, пол прогревался изнутри потоками магмы, и горячий воздух наполнился запахом пота, ветра, сушеных луговых трав и драконьей чешуи. — Говорили, — Шо’ичи тряхнул волосами и притворно задумался, прежде чем объявить: — Вроде бы пару раз это даже был ты. Взгляд против воли соскользнул вниз, и сквозь барьер прорвалась оглушающая волна эмоций, захлестнула с головой: жадный восторг, ликование, жажда. Схватить, смять, не позволить уйти! Оскалить зубы. Показать, кто сегодня сильнее. Снова ощущение полета, свист ветра в ушах… Ю’кио моргнул и вернулся сознанием в грот, крепко стиснул зубы, борясь с чужими инстинктами. — Совсем плохо, да? — шепнул Шо’ичи, и в его голосе было неожиданное сочувствие. Он стоял совсем рядом, напряженный и в то же время уверенный в себе, худой, чуть сутулый, с сильными руками и жилистыми икрами, с узким, больше не улыбающимся ртом и почти черными теперь глазами. И его невыносимо хотелось. Всего. Насовсем. Ю’кио сцепил руки за спиной, не позволяя себе дотронуться, присвоить, и честно предупредил: — Не уверен, что тебе понравится, я плохо себя сейчас контролирую… Вообще не контролирую, — сглотнул и все-таки сказал, хотя все в нем яростно противилось этим словам: — Но ты еще можешь уйти. Внутренности скрутило узлом от одной лишь мысли, что Шо’ичи воспользуется предложением, правда уйдет, бросит его здесь, и единственный шанс будет потрачен впустую… Вот только Шо’ичи, несмотря на весь свой потрясающий логичный ум, иногда бывал совершенно не рационален. Как иначе еще объяснить то, что он шагнул к Ю’кио вплотную и выдохнул ему прямо в губы: — Ну уж нет. Ю’кио честно собирался его все-таки отпустить. И рот открыл, чтобы это сказать — а вовсе не для поцелуя. Может быть. Губы Шо’ичи оказались тонкими и твердыми, обветренными — Ю’кио медленно провел языком по нижней, ощущая шершавую кожицу. Вкус почему-то напомнил лето и кисловатые недозрелые яблоки, но с ноткой горечи. «Вы же неправильно это делаете! — с интересом отметил Рета. — Так ты его нормально не вылижешь! И зачем вообще лизать чужую пасть?» «Нормально» в его представлении заключалось в попытках погрызть жесткую чешую на мощном загривке и между крыльями... хотя, кажется, язык тоже участвовал. Ю’кио вздрогнул — и от непрошеного комментария, и оттого, как язык Шо’ичи коснулся его собственного, и надо было ответить, и ему, и наглому дракону, но его уже утянуло в водоворот ощущений, своих и Реты. Податливый чужой рот, подвижный гладкий язык — и в то же время твердость почти змеиной шкуры, и если чуть оттянуть зубами чешуйку, получится скользнуть под нее раздвоенным кончиком языка, добраться до нежной кожицы. «Хотя, может, у вас, людей, так и надо. Тебе же нравится?» — в мысленной речи его дракона слышалось что-то незнакомое, тягучее и весомое, от чего Ю’кио сильнее бросило в дрожь. И да, ему нравилось. Он не отследил момент, когда расцепил сведенные судорогой пальцы, когда обнял Шо’ичи. Они все еще целовались, медленно, изучая друг друга, — и это определенно было лучшим поцелуем в жизни Ю’кио. Даже если не считать того, что на него накатывал волнами восторг Реты — свои собственные эмоции тоже захлестывали с головой. Почему-то получилось сразу подстроиться под Шо’ичи... или это он сам подстроился под Ю’кио, выяснил откуда-то точно, как и что нужно делать. «Попробуй его — как это называется?.. Верхнюю часть пасти лизнуть», — подсказал Рета. Ю’кио бездумно послушался, ощутил, как ребристое небо пощекотало кончик языка — и Шо’ичи хрипло застонал ему в рот и отстранился. Ю’кио потянуло за ним, как привязанного — надо было поймать, прижать к себе, добраться до заманчивой бледной кожи на шее, проверить, как хорошо на ней будет виден след от зубов, и правда ли людям намного удобнее, чем драконам, поставить свою метку на партнере. — Не отвлекайся, — Шо’ичи коснулся его щеки мозолистыми кончиками пальцев, и Ю’кио с трудом сфокусировал взгляд на его лице. — Главные тут мы с тобой и наши ощущения, не нужно растворяться в своем драконе. Ю’кио хмыкнул в ответ — и так же в его голове эхом хмыкнул Рета — но промолчал. Существовали более важные вещи, чтобы пустые споры. К тому же, во время поцелуев Шо’ичи молчал, что было само по себе неплохо. Кажется, Ю’кио был готов целоваться с ним вечно — несмотря на то, что губы уже начало слегка саднить. Как будто от соленого ветра на побережье. При мысли об этом Ю’кио улыбнулся — и не сдержал стона, когда Шо’ичи обхватил ладонями его лицо и снова поцеловал, на этот раз напористо и жадно, проникая языком глубоко внутрь. Пришлось схватиться за его плечи, а потом и прижаться к нему всем телом, потому что тепла рядом стало слишком мало. Ощущение полета вдруг исчезло, и пол под ногами показался слишком твердым. — Драконы расцепились, — хрипло выдохнул Шо’ичи ему в лицо, тряхнул головой. Он пошатнулся, и Ю’кио едва успел ухватить его покрепче — хотя они так цеплялись друг за друга, что было непонятно, кто кого поддерживает на самом деле. Глаза у Шо’ичи стали совсем темные и слегка расфокусированные, словно их заволокло дымкой. — Это ненадолго, — так же хрипло ответил Ю’кио, немного растерявшись — а что, если вот сейчас, когда у них есть время опомниться, снова действовать самим, передумать... Закончить мысль он не успел: Шо’ичи упал на колени, так что Ю’кио чуть не отшатнулся от этого резкого движения, но горячие ладони легли ему на бедра, удерживая на месте. Шершавые от мозолей пальцы осторожно погладили кожу, рассылая по ней мурашки, щекотно скользнули под пояс, задели пупок, заставив вздрогнуть. А потом Шо’ичи потянул штаны вниз — и Ю’кио опомнился, неуклюже начал помогать, но даже в четыре руки у них выходило слишком медленно: мокрая ткань не поддавалась, липла к телу. Стоило на мгновение закрыть глаза — и грот опять сменился небом. В ушах свистел ветер, приходилось щуриться, пряча глаза от резкого ветра и от солнца, и дышать глубже, потому что так высоко воздух уже был разрежен. Выслеживать добычу в таких условиях — не лучшая идея, хорошо, что добыча в этот раз не удирает, специально ждет, зависнув под облаками и широко расправив крылья. Драконы снова метнулись друг к другу, сшиблись, тут же сплелись, и Ю’кио тоже бросило вперед. Он повалил Шо’ичи на покрывало и сам упал сверху, треснулся коленом о камень — короткая вспышка боли, слишком быстрая, чтобы разогнать дурманный туман в голове. Штаны запутались в ногах, застряли и повисли на одной щиколотке, но на это сейчас тоже было плевать. Ю’кио потянулся за очередным поцелуем, передумал и вместо этого прихватил зубами светлую кожу под челюстью, осторожно оттянул и губами ощутил вибрацию в чужом горле. Кажется, он и сам от этого застонал, но почти беззвучно, зарывшись лицом в шею Шо’ичи. Снова прикусил, провел языком по вздрагивающему кадыку — и все-таки застонал в голос, когда Шо’ичи широко развел согнутые колени и потянул его на себя, укладывая сверху. Как и драконы, они тоже будто вплавлялись друг в друга, и неудивительно: было так жарко, что даже воздух вокруг них казался вязким и плотным. Терпеть возбуждение стало слишком сложно, и Ю’кио не удержался, притерся членом — сначала к внутренней стороне бедра, а потом, подавшись ближе, вжался в пах Шо’ичи. Кажется, теперь они застонали одновременно. Но этого все еще было мало. Недостаточно. Нужно соединить их тела, подтвердить свои права на добычу. Кажется, он даже зарычал, или это рычал Рета, требуя покориться... — Ю’кио. Ю’кио! Он вздрогнул от собственного имени, вскинул взгляд. Чужие глаза стали совсем черными, как ночное беззвездное небо осенью, и смотрели на него так пристально, будто в мире остался только он один. — Погоди немного, ладно? — удивительно ласково, мягко попросил Шо’ичи. Наверное, таким же тоном он разговаривал наедине со своим драконом. — Мне нужно... вернее, нам нужно кое-что еще. Его ладонь шершаво погладила по щеке и скользнула дальше — Шо’ичи мазнул пальцами за ухом, усмехнулся и выбрался из-под Ю’кио, чтобы дотянуться до своей одежды. Кровь билась в ушах гулко и быстро, скулы сводило от нетерпения. Ю’кио наблюдал за ним, настороженно выжидая. Снова стало неуютно без чужого тепла рядом, нужно было срочно найти, вернуть себе — и он схватил Шо’ичи за ногу, плотно оплел пальцами жилистую лодыжку. Тот будто не обратил внимания. Закончил копаться в карманах и обернулся, с довольной улыбкой демонстрируя плотно закупоренный стеклянный пузырек. Как оказалось, с вязким маслом — сладковато запахло миндалем, и Ю’кио заморгал, сбрасывая странное оцепенение. А потом накатило осознание того, что все это — по-настоящему. Что их драконы поднялись вместе в брачный полет. Что они с Шо’ичи собираются заняться сексом — и все это так повлияло на Ю’кио, заставило настолько утратить контроль, что всего несколько секунд назад он был готов накинуться и просто трахнуть Шо’ичи, грубо и насухую, без подготовки, не спрашивая о чужих желаниях. Проклятье. Он понадеялся, что не начал краснеть снова, и прищурился, рассматривая Шо’ичи, катающего пузырек с маслом по ладони: — Ты был так уверен, что он тебе понадобится? А впрочем — глупый вопрос, чего удивительного, Дайки ведь был очень быстрым драконом, когда этого хотел, мог при желании легко поймать любую зеленую самку, и Шо’ичи вроде намекал, что в прошлый полет золотой как-то так и произошло... — Я был уверен, что он мне понадобится несколько иначе, — хмыкнул Шо’ичи и тут же торопливо заверил, даже прежде, чем Ю’кио понял смысл его слов: — Я и не думал сомневаться в тебе! Только в твоем драконе. Но мне следовало ожидать, что мой окажется слишком ленивым и в этом тоже... Он к чему-то прислушался и издал странный смешок — очевидно, на реакцию Дайки у себя в голове: тот наверняка громко возмутился, судя по дошедшему отзвуку самодовольства от Реты. Они собирались фактически потрахаться вчетвером, и в Ю’кио от осознания этого факта ужас боролся с почти болезненным возбуждением. «Это нормально, и для вас, и для нас, — напомнил ему Рета. Кажется, его все же немного беспокоило, что Ю’кио чувствует себя не в своей тарелке. — Я тебя отвлекаю?» И, похоже, он в самом деле мог оградить Ю’кио от собственных ощущений и эмоций. Почему-то при осознании этого стало спокойней и одновременно пропало желание что-либо менять. «Отвлекаешь, конечно, — подумал Ю’кио в ответ. — Но я уже привык, так что все в порядке, продолжай». Рета собирался еще что-то сказать, но вдруг резко оборвал себя и зарычал — Ю’кио ощутил короткую вспышку боли в правой лапе, то есть в руке, как если бы ее что-то прикусило. Драконы снова разлетелись, закружили напротив друг друга. Наверняка это было красиво, Ю’кио не отказался бы посмотреть со стороны, пронаблюдать за этим танцем между небом и землей. — В следующий раз я бы хотел их видеть, — мечтательно сказал Шо’ичи, эхом озвучивая его собственные мысли, но сейчас такая синхронность не казалась странной. — Хорошо смотрятся наверняка. Ю’кио ничего не оставалось, как кивнуть. Он протянул руку за маслом, закатил глаза в ответ на недоуменный взгляд, в котором прямо читалось: «А ты знаешь, что делать?» Думать об этом было стыдно, но он действительно знал, еще в родном Холде услышал и тогда думал, что, наверное, это не самое приятное занятие — пихать свои пальцы в не предназначенные для этого отверстия, просто необходимость в подготовке. Сейчас он бы над собой-подростком посмеялся. В чужом теле было горячо и туго, пальцы скользили по гладким мышцам — и Ю’кио хотел растянуть эти ощущения, изучить их полностью, но сил терпеть дольше не было ни у него, ни у Шо’ичи. Тот вообще в какой-то момент тоже дотянулся до масла, а потом втолкнул свои пальцы к пальцам Ю’кио, и от одного зрелища перехватывало дыхание. Лицо у него было жутко сосредоточенное — но это выражение вдруг сменилось другим, таким открытым и растерянным, что Ю’кио не выдержал. Потерся щекой о колено Шо’ичи, которое оказалось к нему ближе всего, и вытянул пальцы из его тела. На несколько секунд они замерли, и Ю’кио невольно смутился, отвел взгляд. — Мне хочется смотреть на тебя, но, думаю, так будет удобнее, — Шо’ичи легко поцеловал его и перевернулся на живот, а потом медленно поднялся на четвереньки. Острые лопатки почти сошлись, и Ю’кио погладил их, чуть надавил. От того, как под ладонью прогнулась чужая спина, уступая, признавая его право, перед глазами все пошло кругом. Он подался вперед, помогая себе дрожащей рукой. Не попал сразу, проехался членом между ягодиц — Шо’ичи тихо простонал и прогнулся сильнее. Входить получалось очень медленно — так тесно и жарко, Ю’кио казалось, что он вот-вот не выдержит, кончит сразу же. Это было в сотни раз чувственней и лучше, чем просто дрочить самому себе. Он остановился, когда член погрузился до основания, тяжело оперся на руку, переводя дыхание. Он весь взмок и наверняка покраснел еще сильнее, хорошо, что Шо’ичи этого не видел — потом насмешек не оберешься. — Ты как? — выдохнул Ю’кио, увидев, как Шо’ичи стискивает в кулаке покрывало — костяшки пальцев побелели, выдавая напряжение. Захотелось погладить его по руке, но тянуться было неудобно, и Ю’кио вместо этого прижался щекой к спине. В ухо тут же ударил гулкий стук чужого сердца. — Для того, у кого нет опыта, ты неплохо справляешься, — Шо’ичи повел плечом, разжимая кулак. Лопатка под головой Ю’кио сдвинулась, пришлось приподняться. — Раз ты понял, что опыта у меня нет, значит, не так уж неплохо, — проворчал он, не удержался и прикусил кожу между лопаток. Шо’ичи коротко, на выдохе расхохотался: — Да достаточно просто увидеть, как ты краснеешь, чтобы все понять! В отместку Ю’кио сжал зубы сильнее, и смех перешел в протяжный стон. И в еще один, когда он рискнул двинуть бедрами, немного качнувшись назад. Дальше они стонали уже вместе. От каждого движения замирало и поджималось что-то внутри, скручиваясь в тугую пружину возбуждения и удовольствия, и довольно быстро — хотя время сейчас не имело значения, и сколько его прошло, Ю’кио не мог сказать — стало не хватать поцелуев и прикосновений. И не одному Ю’кио: когда он остановился и вышел, Шо’ичи подался за ним, а потом перевернулся на спину. У него тоже покраснели скулы — яркие пятна на бледной коже. Приоткрытые губы оказались совсем сухими, и поцелуй вышел коротким, легким — они просто ласкали друг друга, перемешивали дыхание, одинаково сорванное и горячее. — Давай, — тихо выдохнул Шо’ичи в поцелуй. Ю’кио кивнул. В этот раз он не медлил. Сразу вбился на всю длину — Шо’ичи как захлебнулся воздухом, запрокидывая голову, так что стали хорошо видны оставленные зубами отметины на его горле. Ю’кио коснулся одной из них пальцами, убеждаясь, что она настоящая. Шо’ичи пробормотал что-то, повернул голову и поцеловал его ладонь — а потом они переплели пальцы, и Ю’кио продолжил двигаться. Как будто что-то подгоняло его. Может быть, жар в теле, только нарастающий, такой сильный, что казалось, будто Ю’кио вот-вот взорвется. Может быть, жар в теле Реты, тоже все возрастающий и грозящий выжечь все вокруг. Ю’кио взвыл бы, если б голос его послушался — но вместо него было, кому зарычать-завыть. Напряженная дрожь пронизывала все тело, и он терялся в ощущениях все сильнее. Яркая ткань под коленями, низкий свод грота — и тут же бескрайнее небо, не разобрать, где верх и где низ, падение это или полет. Да и зачем разбирать, где всадник и где дракон, они ведь почти едины, у них общие желания и стремления, одни мысли на двоих... Еще быстрее двигаться, еще сильнее прижаться, взмахнуть крыльями, двинуть бедрами, погружаясь как можно глубже. Крик рождался где-то глубоко внутри, вместе с подкатывающим оргазмом, и Ю’кио показалось, что его выворачивает наизнанку, что он наконец взорвался. Перед глазами все побелело, сильнейшее удовольствие будто содрало с него кожу, прошлось по оголенным нервам, и было так хорошо, что почти больно. Ю’кио закричал — отзываясь на крик дракона, полный счастья и силы. Да пусть прямо сейчас начнется Падение, он один уничтожит все Нити! И даже Алую звезду! Ему хватит сил! Он с трудом оперся на руки, норовившие подломиться, закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Его всего колотило мелкой дрожью, по телу проскакивало короткими вспышками удовольствие, и двинуться было страшно. А еще воздуха не хватало. И ветер свистел вокруг все сильнее, небо поднималось все выше, а земля стремительно приближалась. «Рета!» — хорошо, что мысленная речь не требовала напрягать горло. Тот в ответ разве что не булькнул довольно. Ему было слишком хорошо, чтобы обращать внимание на Ю’кио. Но они с Дайки падали и никак не расцеплялись! А до земли было совсем немного, Ю’кио это чувствовал, и пытался докричаться до своего дракона — в последний момент его осенило, что он же не один, и Шо’ичи же... Он распахнул ресницы и наткнулся на заинтересованный взгляд прищуренных темных глаз. Как будто ему все равно, что его дракон там сейчас!.. Ю’кио снова попытался дернуть Рету, требуя немедленно расцепиться, и сердце забилось как бешеное — как вдруг драконы наконец расцепились, расправляя крылья и переходя на бреющий полет над самой землей. В голове зазвучал довольный смех Реты. У Ю’кио даже слов не осталось. Он скатился с чужого тела и растянулся на спине, прикрыв лицо ладонями, и вздрогнул, когда его сочувственно погладили по волосам. — Драконы и их чувство юмора, — сипло посочувствовал Шо’ичи и откашлялся, и Ю’кио вдруг понял, что тот тоже кричал. Наверняка. Интересно, а если бы не было драконьего полета, как бы это вышло… — У наших с тобой оно особенно выдающееся. — Дождутся, что скоро начну шутить я, — буркнул Ю’кио. — О, я уже тоже трепещу заранее! — с улыбкой протянул Шо’ичи и вдруг широко зевнул. Контракт его почти белой кожи на малиновом покрывало завораживал, и расцелованные губы казались такими же малиновыми. Было непривычно лежать с кем-то — если этот кто-то не дракон, конечно, — ощущать чужое присутствие так близко. И улечься так, чтобы было удобно обоим, все никак не выходило, но они были слишком вымотаны, чтобы долго пробыть в сознании. Так что Ю’кио уснул первым, просто провалился в густой темный сон без сновидений, наплевав на упершийся в бок твердый локоть.