Rotated

Харли Квинн любит красить волосы в яркие цвета и своего Пудинга. Она своими глазами видела, как падал вертолет с ним, и собственными руками снимала любимый ошейник. Его подарок. В первые секунды Харли хочется кричать. Задыхалась от грёбанной боли, пыталась вспомнить свою жизнь до того момента, как всё скатилось к ебеням, а потом снова вставала и шла задалбывать ребят, вертя сочной задницей. Раньше она всегда намазывала свои губы помадой цвета крови, а в сумочке была парочка пистолетов. Так, на всякий случай. Харли ненавидит Бэтмена и копов. А ещё она не умеет плавать. Она сидит в своей клетке и хмурится. Аманда определённо не умеет выбирать кофемашины. Полное дерьмо. Теперь блондинка вынуждена снова сидеть в этой противной тюремной робе, давиться горьким кофе и бульварным чтивом. Отлично. Харли скучает. Она скучает за отрядом. Интересно, их так же кинули, как и её с этой сраной машинкой? Хотя, Дэдшот передавал ей, что смог объяснить дочери математику. Надо же. Никогда бы не подумала, что наёмный убийца может быть таким… Прекрасным отцом. Да. Она вздрагивает, когда слышит звуки выстрелов и автоматных очередей. Помещение наполняется дымом. Запах противный, ей не нравится. Харли едва уворачиваться от очередной пули. Раздражается. Видит фигуру в чёрном, которая распиливает её клетку. В груди непривычно сжимается, когда фигура снимает шлем, и на девушку смотрит пара чертовски безумных глаз. И красивых. Сердце замирает. А потом с громким ухом катится нахрен куда-то вниз, прямиком к пяткам. Жив, чёрт возьми. У Джокера все та же улыбка. Бледная кожа. Голос его звучит подобно электричеству и крови, затопляя низ живота Харли теплом. — Пудиинг, — протягивает, безумно улыбаясь, и тянется к Джокеру, обвивая шею холодными руками. Ей нравится. Ему нравится. А он лишь рассматривает её забавную причёску, слегка поглаживая. Лыбится. И сердце психопата начинает оттаивать. — Пойдём домой, — тихо. Ласково. Точно, повёрнутый. Сейчас казалось, что они лишь состоят в том виде симбиоза, где один использует другого. Со стороны казалось, что их отношения есть мутуализм. Как же такое может быть, если они — чертовы паразиты больного воображения друг друга? Харли — это эффектная безумная красота, идеальное оружие в правильных безумных руках. В ее глазах — капля того сумасшествия, залежи которого Джокер нашел в ней. И ради этой безумной улыбки готов вырезать половину Готтэма. Лишь бы она была так. Уютно. Рядом. Харли плачет ему на плечо, цепляется пальцами в шею и вряд ли знает, как отпустить. Джокер прижимает её к себе за тонкую талию, гладит разноцветные волосы и думает о том, что ей совершенно не идёт оранжевый. Они оба повёрнуты настолько, что заводятся с пол-оборотота, будь то поцелуй с языком или семейная ссора с применением оружия. Что в преступном мире арлекинов уважают, и привыкли уже, что Мистер Джей никогда не пожимает руки. Он их только отрубает. Они снова идут в ночной город, держась крепко за руки. Они снова Король и Королева Готтэма. И не дай Бог кому-то обидеть Королеву.