Love Is A Battlefield

12 Мая, 1940 Генри мертв. Письмо от военной почтовой службы прибыло сегодня утром. В нем говорилось: «Уважаемый мистер Луи Томлинсон, это наша печальная обязанность сообщить вам, что ваш брат, Генри Томлинсон, солдат разведывательного подразделения батальона пехоты, был убит в бою, при исполнении своих служебных обязанностей и на службе своей стране. Отдел выражает вам свои искренние соболезнования в вашей огромной потере.» Ему было девятнадцать, он был так молод и умер в одиночестве. Он не заслуживал смерти. Он всегда был умнее. Однажды, он сказал, что будет поддерживать меня, несмотря на то, каким будет мой настоящий цвет. Я понятия не имел, что он имел в виду, но в тот особенный день, я осознал, как мне повезло иметь его в своей жизни. После нашей военной службы, он сказал мне, что добровольно вызовется быть солдатом. Я запаниковал, сказал ему, что эта война не продлится долго, что у правительства много других волонтеров, но он не послушал. Он был уверен, он всегда был в состоянии преодолеть свои страхи, это всегда было большой разницей между мной и им. Возможно, он был застрелен немецкой вошью, возможно, мина взорвалась рядом с ним, возможно он страдал, молясь о жизни, крича в растущей темноте, пока кто-то не закончил его страдание… Я не хочу воображать то, что он вынес на поле битвы. Я заставляю себя не думать о том, как он чувствовал себя, думая о трупах, минометах и пулях. От этих мыслей, мне становилось плохо. Я не могу забыть о маме и папе. Как именно они отнеслись бы ко всему этому? Они, вероятно, были бы горды, но испуганы. И что относительно войны? Мама была хорошим доктором, она, возможно, была бы полезна. Мне жаль, что они не были здесь сегодня. Она, наверняка, приготовила бы что-нибудь, Папа сказал бы мне поднять голову и гордиться своим маленьким братом, что Генри был очень храбр, и он заслужил право чтиться правильно. Он сказал бы мне, что мертвый, никогда не сможет умереть и что тело Генри было теперь, вместе со всеми телами фермеров, возвращено в землю. Я безумно по ним скучаю. Я — единственный Томлинсон, который остался, но я буду здесь. Если я пишу это, это — только потому, что я нанят правительством, я контролирую различные фермы через Эссекс, мое занятие, как говорят, 'зарезервировано', что означает, что я освобожден от военной службы. Воинская повинность не относится к моему случаю. Мне двадцать четыре года, и я не борюсь от имени союзников, по крайней мере, не на полях битвы. Другими словами, здесь в Типтрии, Эссекс, я — полное мошенничество. Большинство мужчин пошло на войну, это — небольшой город, люди знают друг друга, таким образом, я — Луи умный мальчик, мальчик, удачливый не быть посланным за границу. Некоторые люди, особенно те, кто потерял кого-то из своих родственников, расстроены видеть меня лишенного Ада войны. Другие знают, что я нужен здесь в тылу. Некоторые думают, что этим я обращаюсь к чиновникам. Учителя и другие государственные служащие рады видеть меня на своей стороне. Моя жена очень гордиться мной, она продолжает говорить всем, что я участвуя в военной экономике. Я могу не быть солдатом, но мои интеллектуальные навыки очень полезны. Хелен, милая Хелен. Ей стукнуло двадцать два в прошлом месяце, она стажер-волонтер в домашнем уходе, в вспомогательной больнице поблизости. Солдаты платят ей, чтобы лечиться на дому, на самом деле многие солдаты не хотят оказываться в больницах для военных. Она много путешествует, от одного дома до другого, она — просто стажер, таким образом, у нее нет серьезных случаев, но однажды, возможно однажды, её пошлют за границу. Она очень отважная. Ее мать Мэри и её сестра Джейн по-прежнему живы, они живут не далеко от нас. Её отец умер, когда ей было шесть, она сирота, как и я. Мы познакомились в средней школе, никто не хотел с ней говорить, другие дети крали её вещи и высмеивали её рыжие волосы, это очень забавно, потому что я влюбился в неё, именно, из-за них. У неё так же были веснушки, великолепная улыбка и зеленые глаза. Позже, мы пытались завести ребёнка. Но у нас ничего не вышло, я не хотел разочаровывать ее. Я хотел, чтобы она была счастлива, чтобы у неё была настоящая жизнь. Чем длиннее война, тем наша жизнь труднее. Сейчас мы в безопасности, но что угодно может случиться. Может быть, однажды, Германия вторгнется в Англию, и мы будем обречены. Нам необходимо чудо, что-то, за что мы смогли бы держаться. Я уверен, что когда война закончится, у нас будет ребёнок. Если это будет мальчик, я назову его Генри, в честь моего ушедшего, с честью, брата. Если девочка, то Мэри, в честь женщины, которая дала жизнь самой прекрасной жене на свете. Я почти забыл, Германия подошла к английскому проливу. Опасность приближается. Я слышал по радио, что множество солдат продолжают сражаться на приморской территории, английские и французские солдаты объединились, дабы победить врага. Я молюсь за этих людей. Я надеюсь они будут сильными и отважно встретят немецких солдат. Я верю, что наша империя победит Гитлера, ведь все эти люди сумасшедшие. Каждое утро я включаю радио и надеюсь услышать хорошие новости. Очевидно, что правительство утаивает много информации и это пугающе, потому что одной смерти уже достаточно. Я надеюсь, эта война закончится очень скоро. Сейчас, Франция вторглась в Италию, которая на стороне немцев. Наше будущее не определенно. Я буду молиться, от имени свободы, сегодня ночью. Я буду, так же, молиться за Генри, сейчас он прибывает в мире. Я надеюсь, он поцеловал моих родителей, которые, сейчас, так же на небесах. Они, наверное, ужинают, прямо сейчас, счастливые и умиротворенные. Может быть, они наблюдают за мной, я надеюсь, они гордятся тем, кем я стал. Однажды, я увижу их снова, если Господь будет милостив ко мне. Если я прав, из других пяти холостяков, которые были призваны в Типтрии, двое уже умерли, они были моими друзьями со старшей школы. Эдвард и Джеймс Винстон, отважная семья, их мать привыкла готовить пироги, когда я приходил с визитом. Трое все ещё борются, братья семьи Ричарда, мой отец ненавидел эту семью. Мистер Саймон Ричард презирал моего отца, потому что он отказался продавать одну из своих земель, таким образом, они не могли построить свой дом, буржуа не имеют никакого соображения для фермеров, богаты они или нет. Один последний ребенок добровольно вызвался, но я никогда не видел его, я думаю, что он принадлежит семье вниз Фэмбридж-Роуд, я не могу вспомнить его имя. Они были очень скрытны, я никогда не слышал о них. Я также, буду молиться за этих мужчин.

***

— Я не уверен, что это хорошая идея, дорогая. — сказал Луи, гладя ее щеки. Женщина подняла подбородок, и он смог увидеть её сияющие глаза. — Но Луи, он не знает никого из города, он приехал в госпиталь вчера и наверное, у него нет еды. Никто кроме нас, не принесёт её ему. — Она заботливо гладила его плечи ладонью. Луи казалось, что у неё самое милое лицо. — Уже поздно. — Луи поднял брови, он знал её наизусть. — Тебе бы стоило найти другие причины, ведь сейчас всего восемь вечера. — она усмехнулась. — Мы не можем навещать людей, во время ужина. — У Луи больше не было аргументов. — Мы не беспокоим его, потому что у него нет еды. Вот почему, мы должны принести ему некоторые овощи. — Она улыбнулась, гордая собой, она была слишком остроумной, чтобы проиграть это сражение. — Ладно. — Пробормотал Луи, он не мог ей сопротивляться. У Хелен было доброе сердце, она всегда помогала людям, несмотря на то, кем они были. Она разговаривала с незнакомцами часами, просто для того, чтобы узнать их, она ходила с пожилыми людьми и слушала их истории. Хелен была тем человеком, которого нельзя было ненавидеть. На самом деле, она доверяла людям и это, в особенности, беспокоило Луи. Конечно, она была его медсестрой, но могли ли медсестры дружить с солдатами? Ходили ли они куда-нибудь вместе? Луи не был уверен на этот счёт. Многие сёстры были в хороших отношениях с пациентами. Как бы то ни было, они не знали этих мужчин. Луи никогда его не видел, и Хелен видела его, наверное, не больше двух раз, но она продолжала говорить, что он хороший человек и заслуживает хорошего обращения. Мужчина нуждался в восстановлении и один из лучших методов был принести любовь, ведь всех солдат можно было сравнить с машинами войны. «Сохрани жизнь и найди себя» говорили листовки… Луи был более скептичен. В действительности, были только три возможные причины, из-за которых солдат возвращался домой. Первая, заключалась в смерти, тогда, как только это станет возможным, тело отправляли домой. Вторая, в наличии ран, сродни ампутации, восстановлении после кровоизлияния и так далее. Последняя причина, но не менее важная, где солдат был безумен и не мог вернуться к войне, психиатры назвали это «военным неврозом». Луи был обеспокоен благосостоянием Хелен, мужчина мог повредить ее или хуже, убить. Она была просто стажером, и что еще более важно, она была хрупкой и миниатюрной, а парень был, вероятно, крупным и высоким. Он мог разрушить ее в долю секунды, то же самое касалось и Луи. — Спасибо любовь, дай мне одну минуту, чтобы собрать корзину! — Она нежно его поцеловала и умчалась на кухню. Когда она вернулась, Луи уже ждал ее в коридоре, готовый идти, он встал перед ней и нахмурился. — Ещё раз, как его зовут? — Гарри Стайлс. — Почему он тут? — Он спросил с осторожностью. — Прости? — Она усмехнулась. — Почему он в госпитале? — Потому что, он выбрал платить за регулярную медсестру. — Разве у него нет семьи? — Луи, ты имеешь хоть малейшее представление о том, что такое, медицинская тайна? — Она покачала головой и обошла его, он мягко схватил ее руку. — Откуда тебе известен его адрес?! — Секретарь из госпиталя дал мне его, я читала его файл. Я буду его медсестрой, конечно я знаю его адрес. — Так ты знаешь о его ранах? — спросил он. — Его дом в десяти минутах ходьбы, идём. — проигнорировав его вопрос, она подмигнула и открыла дверь. Он последовал за ней. Пара прождала на пороге, примерно, пять минут, прежде чем солдат открыл дверь. Одна его рука находилась за спиной. Дверь осталась приоткрытой, так что они не видела остальную часть дома. Как Луи предположил, он был высок, его темные волосы были короткими, и парень был, вероятно, мускулистым — из-за его свободной униформы, которую не мог носить Луи. Его черты были протянуты, и темные круги под его ярко-зелеными глазами были глубокими. — Привет Гарри, как твои дела? — мягко спросила Хелен. Мужчина нагнул голову, чтобы поприветствовать ее и показал крошечную улыбку. Хелен улыбнулась в ответ счастливая тому, что не беспокоит его. — Хелен, что ты тут делаешь? — он посмотрел на Луи, хмурясь и дал ему самый серьезный взгляд, который Луи когда-либо видел в своей жизни. Он открыл рот, но Хелен ответила за него. — Это мой муж Луи, я говорила тебе о нем, помнишь? Я- мы хотим, чтобы ты взял некоторые продукты. Мы думаем, что у тебя не было времени сходить в магазин. — он полностью открыл дверь, смотря на корзину в руках Хелен, содержимым которой было: банка бобов, две буханки хлеба, три свеклы и немного картофеля. Это была маленькая корзина, но этого будет достаточно, в течение вечера. Он снова посмотрел на Луи и сжал челюсть. — Приятно познакомиться. — он вышел вперёд, и передерживая дверь, протянул руку. — Взаимно. — Луи пожал руку, немного задыхаясь. У Гарри была сильная хватка. Он заметил несколько шрамов на его суставах и что мужчина, вероятно, грызет ногти. Гарри согнул голову, чтобы тихо поблагодарить Хелен и захватить корзину, он исчез в течение минуты. Пара остановилась и застенчиво посмотрела друг на друга. Что они, должны были делать теперь? Они не могли войти в дом, не будучи приглашёнными. Луи не был уверен, хотел бы он входить или нет. Когда он возвратился, Луи заметил кухонное полотенце на его левом плече. Мужчина собирался приготовить продукты. Луи улыбнулся, потому что, Хелен была права. — Не хотите ли присоединиться ко мне за ужином? — сомнительно спросил солдат. — К сожалению, мы не можем. — Она захватила и мягко надавила на его предплечье. — сегодня мы ужинаем с моей матерью и сестрой. Но ты мог бы придти и поужинать с нами. Среда, семь часов? — радостно спросила она. — С удовольствием. — бесчувственно ответил он, после чего он принял руку Хелен и поцеловал ее. Гарри повернулся к Луи и посмотрел ему прямо в глаза, крепко пожав его ладонь. — Тогда, увидимся в среду! — Хелен улыбнулась и под ее глазами образовались морщинки. Гарри кивнул.

***

30 Мая, 1940 Сегодня, я проснулся пораньше, где-то в четыре часа. Я увиделся с мистером Фицджеральдом, он один из многочисленных представителей Министерства продовольствия. Другими словами, он — важный человек. Он приехал и дал мне инструкцию относительно управления фермами и сельскохозяйственным урожаем. С этого времени, чем дольше будет длиться война, тем больше мы должны будем произвести. Требования продолжают расти все больше, и мы знаем последствия: меньше еды для гражданских лиц. Он также сказал мне, что скоро, тысячи солдат возвратятся домой. Тогда я пошел проверять различные фермы через Эссекс. Надо надеяться, что мой старый Rover P1 немного поможет мне. Мой отец купил мне этот автомобиль в 1934, это было совершенно новым тогда. Я был так рад, что спросил его, могу ли я прокатить Хелен, он сказал, что да, мы ездили в течение часа и остановились, чтобы понаблюдать за звёздами. Это был первый раз, когда мы занимались любовью. Мой отец был забавным, он привык говорить мне, что машины, как женщины, их нужно рассматривать с осторожностью и терпением. Довольно таки неплохо, после шести лет хорошей и лояльной службы машина все еще функционирует. Достаточно иронично, мои родители умерли в автокатастрофе в 1936, их новый Ровер был полностью уничтожен, то же самое могло коснуться и наших жизней. Генри было пятнадцать лет, сельское хозяйство и управление никогда не были по его части. Я не забываю изо всех сил пытаться сохранить его в своей памяти занятым и счастливым, он так устал от этого… Я отвечал за него со дня, когда я заменил своего отца и занял его пост, до дня, когда он пошёл на свою военную службу. Я не могу полагать, что он мертв, я продолжаю молиться о его благополучии на фронте и должен напомнить себе, что теперь, он спокойно отдыхает. Я поел с Хелен и Мэри в полдень. Основным предметом разговора был ребенок, Мэри сказала, что женщины в ее семье были очень плодородны, что явно означало, что я нет. Мэри — великая женщина, но она действительно хочет, чтобы ее дочь забеременела, и продолжает подгонять меня. Простите Мадам. После этого я вернулся. Думаю сказать, что я устал, это ничего не сказать. PS: Два часа назад я встретил мистера Стайлса. Я думаю, что я ему не нравлюсь, или возможно, он был просто удивлен видеть нас. Я считаю, что было уже поздно, когда мы приехали в его дом. Это было неправильным, но Хелен хотела видеть его, я не мог сказать ей «нет». Я думаю, что она стремится начать общение с ним. На самом деле, она стремится спасти ему жизнь. Гарри так молод, я думаю, что у него есть возраст Генри, может быть, он немного старше, но ему не больше двадцати двух лет, я уверен. Жизнь забавна, имея практически тот же самый возраст, у меня совершенно другая жизнь, я столь же молод, как он. Гарри пошел на войну и вероятно, убил больше людей, чем я могу посчитать и нуждается в постоянной медсестре, а я здесь, жалуюсь на свою мать, говорю о моем автомобиле… Я не успел полностью узнать его, что-то в нем смутило меня, хотя, я не знаю, что это было. Возможно, это потому, что он выглядит серьезным и хмурым, возможно, из-за того, что он так холоден, и возможно, это было потому, что он — пятно в пейзаже. Хелен пригласила его на ужин, она слишком добра. Я не знаю, что собираюсь сказать ему. Я, как предполагается, буду действовать как она? Я думаю, она пытается ободрить его. Она — такая радостная, а он едва улыбается в ответ. Он поцеловал ее руку, но это было вне вежливости, и он не казался не затронутым вообще. Это причудливо, любой солдат был бы рад видеть, как красавица улыбается ему, но Хелен представила меня как своего мужа поэтому, возможно, он просто пытался действовать правильно. Мы увидим, как продвигается ужин, я попрошу Хелен рассказать мне больше о нем. Я не хочу задавать ему вопросы, которые могут расстроить его. Возможно, мы найдем предмет обсуждения, чтобы быть справедливыми и не говорить о беременности — потому что да, основным предметом обсуждения во время ужина была беременность Хелен, какое удивление! Я буду в порядке. Даже при том, что он, вероятно, не пьет, я предложу ему пойти в бар около городской площади и встретить моего друга Роберта. Он — полицейский, я уверен, что они понравятся друг другу. Теперь, я лягу спать, я очень устал… Если я увижу Генри в своем сне, то я наверняка, поговорю с ним об этом дне, надеюсь, он посоветует мне что-нибудь. Доброй ночи, брат.