Убийственная головоломка

      Освальд частенько вёл себя странно. Нигма уже думал, что это у него врожденное.       Он нервно дергался, когда Эд упоминал Изабеллу. Он в хмурился и отводил свой взгляд светлых глаз в сторону, когда Нигма решался заговорить о том, как они с его возлюбленной провели вечер. Эд предполагал, что его приятелю это просто напросто неинтересно.       Зато как он пёкся о нем! О, Эду даже моментами казалось, что он ребёнок, а Освальд — его мать. Не отец, именно мать. Вымученная паранойями мать, которая до ненормальности любит и оберегает своё дитя. Именно этим дитя нередко чувствует себя Нигма. Это ему, мягко говоря, не очень нравится, ведь он давно пересёк границу детского мышления.       Сегодня утром, после трагичного посещения участка, Эдвард понял, что жизнь не имеет значения. Вся жизнь — его одно грязное и тяжелое пятно. Его не смыть, никак не отстирать, как бы не хотелось.       Он был уверен, что все дорогие ему люди, все его любимые женщины — Кристен, Изабелла — заранее были обречены на смерть. Этого было не избежать… Ведь они встретились с Эдвардом Нигмой. И уже тогда, полюбив его, они встали на чёрную полосу своей жизни.       Когда он увидел это измученное, изуродованное лицо любимой, сердце Эдварда упало и разбилось, подобно хрустальной чаше. С громким звоном, на множество маленьких частей, которые никто не мог видеть, зато сам Эд мог ясно ощущать это внутри своей грудной клетки. И это ни капли не радовало его.       Он был обречён на одиночество. — Эд, — сквозь пелену тщетности бытия пробивался родной голос Освальда. Его голос невольно… Раздражал. Его не хотелось слушать или слышать. Не хотелось вставать. Не хотелось говорить. Не хотелось ничего. — Ты должен оправиться, а для этого нужно жить дальше. — не умолкал Освальд. — Я уверен, что ты прав. — почти шепотом ответил Эдвард, лениво подняв свою голову с подушки. Глаза мэра города во мгновение засияли надеждой. — Разумеется, прав.       Эд сел на кресло, раздумывая над словами друга, устремив тоскливый взор куда-то в пустоту.       Освальду было не по себе от его состояния. Горечь, вот что оставляло за собой это непонятное чувство… Любви? Привязанности? В любом случае, он не собирался ни с кем делить своего Эдварда Нигму. Он попытается стать его поддержкой и опорой, пусть даже и ценой жизни возлюбленной Эда. — Я пойду туда, где она погибла и попрощаюсь. — наконец ответил Нигма и поднялся с кресла, оставив помятый плед лежать в одиночестве. — Изабель желала бы тебе счастья. — задержав друга на полпути к выходу, сказал Освальд. — Изабелла. — Эд раздраженно стиснул зубы. Как можно путать эти два имени — Изабель и Изабелла? Эд знал, что по сути, это одно и то же имя, но для него они значительно отличались друг от друга. Звучанием, своей неизъяснимой красотой, которую нельзя было просто так взять и описать словами. Нет, нужно прочувствовать, насколько нежна и красива та особа, что носит восхитительное имя — Изабелла. Для него погибшая любимая девушка навсегда останется лучшей носительницей этого имени… — Конечно же… — произнёс Кобблпот, провожая приятеля взглядом, который даже не подозревает о том, какие сильные чувства испытывает Освальд по отношению к нему.       Эдвард не видел перед собой ничего, кроме прекрасного силуэта Изабеллы. Фантом, как галлюцинация, виделась ему везде: будь то улица, полностью забитая людьми, будь то магазин цветов, куда Эду пришлось зайти с целью купить букет лилий для покойной возлюбленной; будь то клуб Барбары, куда он опять-таки зашёл, чтобы хоть немного, но заглушить боль от потери любимой. Проще говоря — выпить. Хотя он обычно никогда не пьет.       В баре, на удивление, было пусто.       Почти пусто.       Мужчина сел за барную стойку и часто заморгал, пытаясь избавиться от навязчивых глюков. Эд вновь распахнул глаза и к счастью, видение в лице Изабеллы покинуло его. Вместо этого перед ним оказалась вполне себе реальная Барбара Кин. Ее белые зубки как всегда неотразимо блестели, идеальный макияж как всегда резал глаз. — Тебе повезло, Эдди. — она с ехидной улыбкой встала за противоположную сторону барной стойки, выступая в роли бармена. — Что будешь? — блондинка грациозно обвела рукой прозрачный шкаф со множеством стеклянных дорогих бутылок, хранящих в себе жидкость с дорогим алкоголем. Нет, не так — безумно дорогущим алкоголем! — И с чем же мне это повезло? — Эд положил букет белых лилий на стол и устало потер глаза. — Ну как же, ты наш первый посе… О! Как мило. Это мне? — девушка схватила упакованные цветы и уткнулась носом в них, вдыхая дурманящий аромат растений. — Только в следующий раз знай, что я люблю красные розы. — явно с издевкой произнесла Барбара. — Изабелла любила лилии! — угрюмо отозвался Эдвард, грубо перехватив букет из женских рук. Он не позволит кому-то трогать цветы для его любимой. — О, значит чего-то покрепче? Сердечные дела? Выйдет дороже. Мы не разводим алкоголь. — Мне все равно что. Главное — что-нибудь. — Ну хорошо. Выберу свое любимое — сладкий виски. На вкус как конфетка, но такое крепкое. — Барбара схватила одну из бутылок и, со стуком поставив стакан на стол, до половины заполнила его жидкостью янтарного цвета. Подвинула стакан к Нигме и устроилась напротив, деловито облокотившись о барную стойку. — Благодарю. — прошептал мужчина и аккуратно взял стакан, едва сжимая дрожащие пальцы на его холодной поверхности. Девушка заметила эту нервозность, ее жгучее любопытство не видело границ. — Ну? Поделишься проблемами с тетей Барбарой? — Боюсь, ты не та, с кем я могу об этом говорить. — Эд поднял стакан и опрокинул все содержимое в себя, после чего зажмурился. — Прозвучало обидно. — совершенно не обиженно ухмыльнулась Барбс и плеснула единственному посетителю еще напитка. — Угу. — он холодно кивнул и вновь осушил стакан. Кин сразу приметила, что заместитель мэра пришел сюда слишком подавленный. И что значит «любила?». «Не уж то бедняжке разбили сердечко?» — весело подумала она. — Как поживает мой милый друг Оззи? — Не хворает. — Как всегда туп и заносчив? — Не говори так о нем. — Я просто проверяла тебя. — Барбара игриво похлопала длинными ресничками и потерла бутылку тряпочкой, поскрипывая ею по стеклу. — Еще? — Достаточно. — в своей манере кратко ответил Эд и достал кошелек. Он ведь знал, что ему не стоит пить, учитывая то, что он за рулем. Зачем он вообще заявился сюда? Как глупо он поступил, зайдя в это место. Иногда не стоит идти на поводу у своих мыслей… — Уже уходишь? Не уж то слишком крепко для тебя, мальчик? Нет, ну если хочешь, я могу налить тебе валерьянки. Хозяйка этого заведения все чаще раздражала его. — Сколько с меня? — устало спросил он. У него не было сил на то, чтобы злиться. Вся его энергия иссякла на двух стаканах чертового виски. — Девять долларов. — Барбара! — послышался женский голос из глубины клуба. Табита. Ее то Эд точно узнает. — Я тут, зайка! — радостно отозвалась Кин, протягивая Эду сдачу от десяти долларов. — Я ухожу. — донесся до ушей Нигмы все тот же грубоватый голос Табиты. — И без меня? Тогда поделись, подружка: куда? — Барбара повернулась в сторону Галаван, совсем не смущаясь присутствия здесь чужого человека. Эдварду было все равно на то, о чем они говорили. Откровенно плевать. Он не вслушивался в беседу вообще. К слову, уже собирался уходить, пока не услышал одну странную вещь в разговоре двух девушек. — Я к Бутчу, он попросил меня… — Табита вышла из-за угла дверного проема, и, встретившись взглядом с Нигмой, застыла как вкопанная. Кого-кого, а его она точно не ожидала увидеть здесь. — А что он здесь делает?! — К Бутчу?.. — удивленно спросил Эд, поднявшись со стула. Кажется, его догадки о том, что в побеге Бутчу предоставила свою помощь сестра Тео Галавана, подтвердились. Однако Эд неожиданно поймал себя на мысли, что ему все равно на этого… Амбала. Это уже давно не его проблемы. Пингвин сам с ним справится. Единственное что сейчас гложило Нигму — смерть Изабеллы. Это событие не давало места для новых мыслей в голове, вытесняя, к тому же, и старые. Она ведь не могла просто так взять и не справиться с управлением машины... Она не была такой. Она умная, сообразительная девушка, и такая глупая смерть точно была не для нее. — Что он здесь делает?! — переспросила Табита. Ее взгляд ошеломленно перебегал то на Эдварда, то на Барбару. — Тебя это не должно волновать, я все равно уже ухожу. — тихо ответил Эд, и, захватив цветы для умершей возлюбленной, поспешил как можно скорее покинуть это место и вернуться обратно в машину. Возможно, это не совсем тактично - садиться за руль, подвыпившим, но сейчас ему сто раз плевать. И еще раз, и еще раз плевать. — Он пришел выпить. — объяснила мисс Кин. — Самый ранний наш посетитель. — блондинка ухмыльнулась, глядя вслед отдаляющейся фигуре мужчины. Через секунду он вовсе скрылся за дверями Бара. — Что с ним? — Табита скривилась. Кажется, не только Барбара заметила странное поведение Нигмы, но и ее темнокожая подруга. — Ему разбили сердце. Некая… Изабелла. — Гм, а я то думала, он преданный песик Пингвина. — скептично процедила Галаван, не веря тому, что кто-то мог влюбиться в такого человека, как этот Нигма. - Двое идиотов, не разлей вода. — Я тоже так думала.