It comes in waves

— Исак, — голос Эвена был мягким. Ранние солнечные лучи медленно освещали маленькую бухту. Они позавтракали заварными пирожными, оставшимися со вчерашнего пикника. Светлая дымка утреннего тумана растворялась в прохладном ветре, смешиваясь с пылающими красками никси-цветов. — Хм? — ответил Исак. Его голова лежала на животе Эвена, в то время как Эвен, растянувшись в полный рост, положил голову на свой большой, твердый рюкзак. Исак переплел их пальцы и ласково погладил выпирающую косточку на запястье Эвена. — Почему у тебя так много имен? Исак не был удивлен. Он ждал этот вопрос слишком долго. Задумавшись, Исак нежно погладил подушечку указательного пальца Эвена. — Потому что, даже если у меня и было имя, я его не помню, — сказал Исак. — Почему? — спросил Эвен и невесомо, едва касаясь теплыми пальцами, убрал непослушную прядь волос с лица Исака. Исак глубоко вздохнул и, посмотрев на Эвена, неоднозначно пожал плечами. — Я не знаю. Когда-то очень давно был сильный шторм. Эскильд нашел меня, дрейфующего недалеко от устья залива, без сознания. Когда я проснулся, то не смог ничего вспомнить. Иногда я вижу картинки… Во снах, но… — он снова пожал плечами. — Эскильд стал называть меня Gull, — пальцы Эвена медленно пробежались по золотым чешуйкам на хвосте Исака, мерцающим под первыми лучами солнца. — Для шелков я — Smal, а Сана всегда называла меня Nanvelose. Я думал, что эти имена временные и когда-нибудь я вспомню свое настоящее. — Ты не вспомнил? — Nei, — прошептал Исак. — А другие русалки? Они могут помочь тебе? Исак вздохнул. И этот вопрос не был для него неожиданностью. — Я не видел других русалок. Насколько я знаю, никто не видел их уже очень долгое время, — сказал Исак. — Мне жаль, — тихо сказал Эвен и, к счастью, больше не стал ничего спрашивать. Тем не менее Исак тут же вспомнил их разговор с Нурой. Он игриво улыбнулся Эвену. — Все нормально, — сказал Исак. И это нормально было именно тем нормально, которое ты никогда не сможешь изменить. Ложное, в конечном итоге всегда становящееся истинным. — У меня есть Юнас и другие шелки, Нура, Эскильд и Линн. Прежде чем ответить, Эвен услышал мягкое арр, сорвавшееся с губ Исака. Он резко мотнул головой и сел. — Что такое? — спросил Эвен, обеспокоенно поднимаясь. Исак недовольно прищурился. И они оба услышали тихое ох, черт, следуемое за разрывающим привычную тишину легким всплеском воды. — Я знаю, что вы здесь, — сказал Исак, и в подтверждение его слов из воды показались две зеленые макушки, до сих пор прятавшиеся за большой скалой маленькой бухты. — Выходите. — Исак! Вот так сюрприз! — сказал Эскильд. Рядом с ним плавала смущенная Нура, которая в отличие от Эскильда знала, что такое стыд. Исак непроизвольно покраснел, чувствуя, что у них с Эвеном не было ни единого шанса провести ночь в бухте без ведома никси. Исак закатил глаза. Он так и не научился признавать свое смущение. Выражение лица Эвена мгновенно сменилось от обеспокоенного на жутко возбужденное и заинтересованное, когда он с улыбкой начал рассматривать зеленые волосы и заостренные уши никси. — Верно. Вы просто пришли в Радужную бухту на рассвете. Просто так, — Исак был невозмутим. — Нуре понадобились голубые камни для пещеры, — попытался Эскильд, и Нура неловко поправила прядь волос, выбившуюся из прически. Эскильд не выдержал, стоило Исаку выразительно вскинуть брови и укоризненно наклонить голову. Он шумно вздохнул и вскинул голову в безмолвной мольбе. — Хорошо, Gull! Твои вонючие шелки встретились с Эвеном! А мы чем хуже? Нура, по крайней мере, выглядела пристыженно. — Никси? — спросил Эвен с широкой улыбкой на лице. Исак кивнул. — Эвен, познакомься, это Нура и Эскильд, — неохотно начал он. — Нура, Эскильд… Эвен. — Hei, — хором поприветствовали они. — Halla, — ответил Эвен.

***

Эвен был влюблен. До дрожи в коленях и влажных ладошек. И он даже не знал, что возможно так любить. Это была космическая, невероятная, красивая любовь. Что-то божественное, что Эвен видел в глазах Исака. Он замечал ее в каждой улыбке, в каждом прикосновении, в каждых новых поэмах и рисунках, появляющихся на его стене после долгих встреч. Исак умел смеяться тысячью способами, с тысячью значениями и смыслами, и Эвен хотел навсегда запечатлеть каждый из них. Он завел для этого блокнот. Может быть, чтобы однажды показать Исаку. Спустя неделю после ночи в бухте Эвен нашел корягу и ножом вырезал на ней слово Yishaq. Эвен объяснил Исаку, когда он влажными пальцами гладил резьбу, сидя на причале. — Он смеется, — сказал Эвен. Его глаза сверкали. — Это имя Исак на иврите. Поэтому в тот день я выбрал его. Yishaq, Исаак, Исак — он смеется. Красиво, правда? Твой смех был так прекрасен. Казалось, что для Исака это было слишком, поэтому Эвен дал ему время, чтобы подумать. Время, чтобы подумать, было временем для поцелуев. Это был вечер пятницы, и небо было темно-серым. Они сидели на причале: Исак читал одну из лекций Эвена по биологии, в то время как Эвен быстро пролистывал книгу об океане. Ему казалось, еще чуть-чуть и он наконец все поймет. Он был так близок… Но Исак тоже был близко. Эвен жил, дышал рядом с прекрасным морским существом, который сегодня, казалось, выглядел еще невероятнее и прекраснее. Хотя это и было невозможно. Они оставили книги на причале: Эвену было плевать, а Исак перестал удивляться привычке Эвена кидать свои вещи где попало. Эвен поднял Исака и перенес его в дом. У него захватывало дыхание от ощущения мягкого теплого хвоста Исака, обернутого вокруг его талии, и тяжелого быстрого биения сердца на шее русала под губами Эвена. Обычно Исак, смеясь, напоминал Эвену, чтобы он не бросал его на кровать, дразнился и насмехался — однако не тогда, когда Эвен держал его так. Это был изумительный шок: русал расслаблялся и напрочь забывал, как использовать человеческие слова. Он притянул Эвена ближе к себе, натянул одеяло поверх, словно хотел спрятать их от всего остального мира. Эвену это нравилось, но он бы предпочел сорвать его, кинуть подальше и закричать на весь гребаный мир: Смотрите! Посмотрите на эту любовь и красоту! Когда Исак попросил Эвена подождать, чтобы он сменил форму, Эвен резко наклонился и накрыл его губы поцелуем, мягко погладив теплыми пальцами скулы. — Не надо, — сказал Эвен. — Останься таким. Ты прекрасен. Я хочу тебя в любом обличии, если это ты. Рука Эвена ласково скользнула по его талии, а затем спустилась вниз, нежно очертив гладкие чешуйки на хвосте. Эвен дал Исаку всего минуту, чтобы ответить. Однако он молчал. Его губы были приоткрыты, а в глазах волнами плескались шок и безумие. Этого было достаточно. И Эвен поцеловал его снова, и снова, и снова. Он трогал и гладил: руками, губами и телом, пока хвост Исака не обернулся вокруг него, сжимая с немыслимой силой, а Исак не задрожал. — Как мы сможем остаться вместе навсегда? Снова? Щека Исака лежала на подлокотнике большой кровати Эвена. Человек рисовал, очерчивая невероятные изгибы и линии хвоста Исака, свешивающегося с кровати. Он пробовал десятки раз, но это все было не то. — Мы попросим море сохранить тебя для меня, — пробормотал Исак. Его глаза сверкали под тяжелыми веками. Эвен кивнул, широкая улыбка медленно появлялась на его губах. Холодный ветер проскользнул через открытое окно, норовя вырвать из рук Эвена несколько изрисованных листов. — А потом я попрошу тебя выйти за меня. — Что? — спросил Исак, поднимая голову. — Ох, ты не думал об этом? Что я попрошу тебя выйти за меня? Потому что я определенно это сделаю. Ты только подожди. Это будет просто потрясающе-эффектное зрелище. Я достану для тебя жемчужное обручальное кольцо, а потом построю нам дом на вершине нашей пристани, — сказал Эвен, поднимаясь с кровати и садясь у окна рядом с Исаком. Эвен посмотрел на старую, потрепанную временем кровать, глубоко задумавшись, рисуя диаграммы и планы в голове. Он видел их прямо перед глазами. — Это будет огромный дом, построенный из переработанных бутылок. Только голубых и стеклянных, разумеется. А на полу в каждой комнате будут отверстия, маленькие дырки, ведущие прямо в воду, — сказал Эвен с широко раскрытыми глазами. Он засмеялся и продолжил. — И люди будут приходить и спрашивать: « Эвен! Почему у тебя дырки в полу?» И я буду говорить им: « Потому что мой муж — русалка!». Исак встряхнул головой, и только слабый неуверенный смех, сорвавшийся с его губ, позволил Эвену продолжить. — Хорошо? — подсказал Эвен. — Хорошо, — согласился Исак, неуверенно покачивая хвостом. Тяжелые капли стали падать на подоконник, барабаня по деревянной крыше маленького дома. Одна упала прямо Исаку на нос, и он, поежившись, выругнулся, прежде чем встал и закрыл окно. — Ты можешь оставить его открытым, — сказал Эвен. Исак удивленно приподнял одну бровь. — Не глупи. Твоя кровать намокнет. Эвен пожал плечами, но больше возражать не стал. Это было приятно: слушать, как тяжелые капли барабанили по стеклу с той стороны. Исак снова вздохнул. — Я должен идти, — сказал он. — Я обещал Нуре и Эскильду, что не пропущу tidevann middag*. По словам Исака, приливный ужин организовывался раз в несколько месяцев, когда приливы достигали самых больших отметок. Эвен видел это через окно: море пыталось взобраться все выше с каждым днем, разрывая тонкую грань песка между водой и желто-зеленой травой. Эвен хотел участвовать в этом. Хотел увидеть пещеры, услышать пение никси и вплести тонкие полоски зеленой ламинарии себе в волосы. Исак спокойно рассказал ему об этих традициях, в то время как Эвен всерьез задумался над тем, насколько долго он сможет задержать дыхание, если действительно очень постарается.

***

Исак проснулся посреди ночи и услышал громкий прерывистый рев вдалеке. То, что было слабым проливным дождем, когда он покидал Эвена, превратилось в такой сильный неутихающий ливень, что, когда они всплыли на поверхность и никси начали петь, Исак с трудом мог расслышать традиционные песни о каплях дождя, падающих на морское зеркало бушующего залива. Черные облака над головой проплывали, словно армия левиафанов, марширующих в небе. Это не первый шторм в истории Галалога и даже не сотый, который Исак пережил за всю свою жизнь. И всё же шторму удалось вытащить Исака из спокойного, глубокого сна, заставив широко раскрыть глаза и заворочаться в кровати со стучащим в груди сердцем. Он начал считать маленькие биолюминесцентные цветы, свисающие с потолка пещеры, убеждая себя закрыть глаза. Он осознал, что выплыл из пещеры, только когда холодная вода у самой поверхности наконец привела его в чувство. Он разбивал морское зеркало перед собой, перекатываясь по воде, следуя за огромными волнами, ведущими его к самому верху. Залив выглядел так, словно тысячи гигантов разом прыгнули в воду и расплескали ее по берегу. Земля тряслась, а ветер, поющий свои громкие песни, скулил и ругался. Над головой сверкнула молния и прогремел гром. Русал плавал под водой, не всплывая на поверхность, рассматривая бушующую природу с безопасного расстояния. Морские брызги обжигали кожу, когда он приплыл к центру залива. В черных облаках сверкнула молния. Исак наконец решился поднять голову над водой. Казалось, что холодные капли воды замерзают прямо на воздухе. И именно тогда Исак увидел это. Маленькая лодка на гребне волны. Сердце Исака замерло в груди. Молния сверкнула, прогремел гром. Мир перед ним был черным, но Исак знал. — Эвен… — выдохнул он в ужасе. Он рванул к лодке, разрывая волны, разделяющие их. — Эвен! Чудо, что маленькая лодка до сих пор не перевернулась и держалась на плаву. Волны, не позволяющие Исаку подобраться ближе, наконец расступились, и он, сделав последний прыжок, преодолел расстояние между ними, врезавшись в деревянную стенку хрупкой лодки, словно рыба, бьющаяся об лед. Он ухватился за край. — Исак! Его голос был ликующим, совершенно спокойным и чертовски тихим в нескончаемом гуле ветра и воды. — Что ты делаешь?! — закричал Исак. Он широко раскрыл глаза, скользя по огромным волнам под собой. — Я собираюсь поговорить с Морем! — крикнул Эвен. — Я хочу попросить его сделать меня таким же, как ты. Если оно может сохранить меня для тебя, что ему стоит позволить мне присоединиться к тебе? Я тоже буду русалкой! — О чем ты говоришь?! — Исак задыхался. Перекрестная волна швырнула лодку в другую сторону, а холодный ветер растрепал волосы Эвена на лбу. Он был одет в яркое худи, покрывающее его плечи мелкими складками. — Оно здесь! Ты его чувствуешь?! — спросил Эвен. Его глаза мерцали, перекликаясь со сверкающими каплями дождя. — Чувствую кого?! — крикнул Исак, безуспешно пытаясь забраться в лодку. — Море! — Эвен резко вскинул руки вверх, и сердце Исака ушло в пятки. Эвен крепко сжимал весла, которые с лязгом погружались в воду. Яркие вспышки молнии снова разрезали черноту ночного неба, освещая лицо Эвена, смотрящего вверх. Сердце Исака выскакивало из груди. Он был растерян. Воспоминания о предыдущих штормах мелькали перед глазами. Исак посмотрел на синие губы Эвена, и ему действительно стало физически плохо от осознания того, какое сейчас время года. До того, как толстая корка белого льда покроет море, оставались считанные дни, и Исак видел, как Эвена трясло от холода. — Эвен, тебе нужно к берегу! — крикнул Исак, но человек, кажется, даже не услышал его. Русал попытался успокоиться и взобраться в лодку, чтобы привлечь внимание Эвена. Он не отводил взгляд от горизонта, словно ждал чего-то, что было чем-то важным и существенным по сравнению со всем остальным. — Эвен… — снова начал Исак, но лодка больше не могла оставаться на плаву. Это действительно была удача, что Эвен удержался на ней и даже смог доплыть до огромных скал. Волны резко ударили маленькую лодку в правый бок, опрокинув ее. Исак видел все как в замедленной съемке. Эвен дернулся на скамейке. Весла медленно выскользнули из его онемевших рук. Они падали. Все оказалось под водой. Что-то ударило Исака по голове — край лодки или весло, он не знал, — и перед глазами показалась темнота. Когда Исак снова начал чувствовать свои пальцы, он не сразу понял, что произошло. Вода была темной и непрозрачной, а течение — холодным и безжизненным, поэтому он даже не мог сказать, где он находится. Исак медленно нырнул глубже, прежде чем наконец с ужасом осознал, что это неправильное направление. Где Эвен. Это была единственная правильная мысль в голове. Он вынырнул. — Эвен! Его крик потонул в непрекращающемся гуле шторма. Он в панике оглянулся, ища Эвена, лодку, что угодно. Волны на секунду разгладились, и ему показалось, что он видит нижнюю деревянную поверхность лодки. Он нырнул в том направлении. Эвен! Он плавал под водой, дрейфовал по большим волнам, баюкающих его в своих губительных объятиях. Исак вытащил его на поверхность еще до того, как успел это осознать. — Эвен! — крикнул он, когда обе их головы показались над водой. Его глаза были закрыты, волосы прилипли ко лбу, а с приоткрытых губ стекала вода. По щекам Исака скользили слезы, когда он потянул Эвена к берегу Галалога так быстро, как только мог. — Эвен… Эвен… — бормотал он, но Эвен не шевелился. Исак даже не чувствовал тепла его тела. Он задыхался, но продолжал плыть. Перед глазами стояла пелена слез и отчаяния, но он продолжал двигаться. Казалось, это длилось годы, пока он, задыхаясь и захлебываясь слезами, отчаянно тянул Эвена к берегу, держа его голову на поверхности. Он не понял, что они на земле, пока их тела не рухнули на песок, а под ногами не захрустела галька. Волны скользили позади, ударяясь по пляжу, словно насмехаясь над ними. Хвост Исака ударил по песчаной поверхности будто хвост акулы, насаженный на леску. Но он не отпустил Эвена, даже когда трансформировался в человека. Исак чувствовал слабость в ногах. Он никогда в жизни не ощущал себя более беспомощным, чем когда рухнул на землю при попытке встать. Холод, пробирающийся во все места его человеческого тела, не дающий никакой возможности на спасение, наконец заставил его осознать, в какой опасности находится Эвен. — Помогите! — закричал Исак, подхватывая Эвена под мышки. Он попытался вытянуть Эвена с пляжа к домам у берега. Эвен был слишком тяжелым. Ноги Исака скользили по гальке, и он сдавленно всхлипывал. Он понимал, что это шторм посреди ночи, и надежды на то, что на пляже окажется хоть кто-нибудь, способный помочь Эвену, рушились с каждой секундой. На лицо Исака резко упал свет от фонарика. Он зажмурился, чувствуя жуткую головную боль. Но еще никогда боль не была так приятна. — Ох! Что случилось? — крикнул кто-то с дороги, ведущей к пляжу. Это была группа людей в огромных плащах и с фонариками в руках. По снастям, висящим на их ремнях, Исак понял, что это рыбаки, прибывшие к причалу, чтобы убедиться, что их лодки надежно защищены от шторма. Они могли спасти Эвена. — Помогите мне! — снова крикнул Исак. — Помогите, пожалуйста! Мужчины резко к ним побежали. Под их огромными ботинками хрустела галька, а Исак изо всех сил пытался притянуть Эвена еще ближе. Ноги заплетались, колени снова ударялись о землю. Голова Эвена упала на его плечо. — Что случилось? — спросил один из рыбаков. Его голос был низким и грубым, сломленным годами громких разговоров через шторм. — Он был в воде, — все, что смог сказать Исак. Горячие слезы неприятно контрастировали с холодными каплями дождя, падающими на лицо. Несколько рук схватили Эвена, поднимая наверх. Исак помогал им, дрожащими пальцами хватаясь за Эвена, трясущимися ногами перебирая по дороге. — Карл, позвони доктору Скрулле. Андерс, иди к Силье и попроси ее согреть столько полотенец, сколько она сможет. Скажи ей, что случилось, она знает, что делать. Самый молодой рыбак быстро спустился по дороге. Огромный мужчина попытался оттащить Эвена от Исака, трясущегося от паники. — Все хорошо, мальчик. Мы ему поможем, — сказал он, беря Эвена на руки. Голова мальчика безжизненно упала с его предплечья. — Ты его знаешь? Знаешь номер его родителей? Исак покачал головой и внезапно почувствовал, что больше не может сделать ни шагу. Колени угрожали выдать его, когда группа мужчин широкими шагами направилась к Галалогу. Шторм продолжал бушевать, а люди уходили от него все дальше и дальше. Эвен пытался поговорить с морем. Исак хотел пойти с ним, хотел убедиться, что Эвен в порядке. Но он не мог. Исак упал, не способный больше держать человеческую форму. Мужчины бежали по дороге к дому Силье, ее горячим полотенцам и доктору. Исак мог только быстро добраться до спасительной воды и вернуться в залив. На полпути к морю он, не выдержав, обхватил себя мокрым холодным хвостом. Пальцами зарылся во влажные волосы и позволил шторму насмехаться над собой.

***

На следующее утро Исак ждал Эвена у причала, когда шторм наконец утих и рядом с его домом остановилась машина. Исак спрятался в густых зарослях водорослей у пристани, наблюдая за высоким мужчиной и женщиной, выходящими из машины. Исака затрясло, когда мужчина открыл заднюю дверь. Они были далеко, — он даже не слышал гула машины, — однако Исак был уверен — это Эвен, идущий под руку с высоким, похожим на него мужчиной. Он двигался медленно, загнанно смотрел перед собой, придерживая одеяло, свешивающееся с его плеч. Но он был в порядке. Он был жив. Он был в порядке. Он был жив. Исак все еще был напуган, растерян и загнан в угол ужасными мыслями, приходящими в голову. Но Эвен был в порядке, поэтому он наконец смог сделать такой нужный сейчас глоток свежего воздуха. Весь остаток дня русал плавал под водой у самого берега, наблюдая за домом Эвена, ни на минуту не выпуская его из виду. Он не мог зайти внутрь и задать миллион интересующих его вопросов, когда там были другие люди. Но, когда алая каемка заката угрожающе нависла прямо над ним, он больше не смог себя сдерживать. Исак придумал план Б. Он немного поплавал у причала, успокаиваясь и пытаясь убедить себя в абсурдности идеи, а затем резко трансформировался и вышел из воды на дорогу, ведущую из города прямо к дому Эвена. Он мысленно проговаривал придуманную историю. Он знал Эвена, знал целую кучу подробностей о его жизни и вполне мог претендовать на звание обычного одноклассника. На горизонте появились дом и машина, и Исак сделал долгий глубокий вдох, ускоряясь, чтобы не потерять всю напускную решительность. — Привет? Голос слева заставил сердце Исака подскочить до самого горла, перекрыв подачу кислорода к легким. Испугавшись, он нелепо споткнулся перед машиной. — Unnskyld,** я не хотела тебя напугать. Это была симпатичная девушка, сидящая на бревне на пути к дому Эвена. Исак, растерявшись, позабыл все слова из своей безупречной легенды. Он просто удивленно на нее смотрел и молчал. Но девушка, кажется, не была удивлена. Она, должно быть, увидела в нем что-то, что имело для нее смысл. — Ты… Ты Исак, да? Исак шокировано приоткрыл рот. Девушка ловко убрала в карман телефон, который до этого держала в руках. — Эм… Это был не ответ. Однако, кажется, этого ей оказалось достаточно. — Извини… Я не знаю, сказал ли Эвен обо мне. Я Соня, — сказала она, нервно теребя кольцо на пальце. — Бывшая Эвена. Вся ситуация непрерывно двигалась в направлении полного непонимания Исака. Он ожидал его родителей, друзей или других членов семьи. И он никак не ожидал его бывшую. — Эвен в порядке? — спросил Исак. У него не было плана на случай встречи с бывшей девушкой Эвена, однако все, что интересовало его сейчас, он смог сформулировать в конкретное, простое и ясное предложение. — Он будет в порядке, — сдавленно ответила Соня. — По крайней мере, физически. Исак вскинул брови. — Что это значит? Губы Сони задрожали. — Он не рассказал тебе… Хочешь присесть? — спросила Соня, и Исак не знал, что хочет сказать ему девушка, раз ему нужно сесть, чтобы это услышать. Она притянула коленки к груди, словно хотела защититься от слов, сказанных ей же самой. — Видимо, он написал тебе смс, поэтому ты здесь, — начала Соня, и Исак не исправил ее. Никто не знал, что на самом деле произошло в море и кто вытащил Эвена на берег. — Но я не знаю, как много он рассказал тебе о прошлой ночи. Он вышел в море во время шторма и почти утонул. Когда Эвен проснулся, он сказал, что хотел попросить море сделать его морским существом… Что-то такое... Он был убежден, что шторм был Богом Моря. Исак шумно сглотнул, а руки затряслись от воспоминаний. — Он сделал это, потому что у него был эпизод. Маниакальный, — сказала Соня, глядя Исаку прямо в глаза. Убедившись, что русал понятия не имеет, о чем она говорит, Соня продолжила. — Эвен биполярен. Он болен. Иногда он маниакален, много спит, и ему в голову приходят безумные идеи. Иногда ему бывает очень плохо. — Я не… — Исак не знал, что сказать. Соня нахмурилась. — Слушай… Я знаю, что между вами что-то есть. Его мама позвонила мне, когда узнала все от доктора. Она подумала, что я, возможно, смогу помочь… Я не знаю. Мы очень давно друг друга знаем. Я была с ним, когда у него случился первый эпизод. Это поэтому он переехал сюда, понимаешь? Мы думали, это плохая идея, но… Иногда он просто резко меняет все свои планы… Во всяком случае… Его мама сказала мне, что до эпизода он постоянно говорил о мальчике, которого он видел, — сказала Соня. Исак сжал руки в кулаки на коленках, пугаясь странных эмоций, исказивших лицо Сони. Он ожидал обиды и злости, но видел в ее глазах лишь жалость. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом от меня, но, даже если мы с Эвеном больше не вместе, я все равно о нем забочусь. Я не думаю, что это хорошая идея увидеться с ним сейчас, — сказала она. — Почему? — спросил Исак. Сердце быстро стучало в груди. — Просто… Он решил, что ты волшебный. Это то, что он говорил о тебе маме. Исак волшебный, у него есть целое море. А вчера он вообще сказал ей, что ты русалка, — сказала Соня, и Исак почувствовал, как сжалось горло. Соня продолжила. — Он убегает от того, что произошло в Осло. Он просто зациклился на тебе и на этом месте… Я знаю, он всегда так делает. Ты, наверное, думаешь, что он влюблен в тебя… В ушах у Исака стоял непрекращающийся звон. Трава вокруг них покачивалась от остатков грубого ветра, пришедшего вместе со вчерашним штормом. Даже одежда, надетая на Исака, не могла согреть его от холода, который вырывался с каждым словом, сказанным Соней. — Но он не влюблен. Он просто думает, что ты какое-то там магическое существо. Ты привязан к фантазии, которую он себе придумал… Так что просто… Я думаю, что будет лучше, если вы больше не будете видеться. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы он снова прыгнул в океан за своими безумными идеями. Исак не мог на нее смотреть. Не мог ни на что смотреть, просто глядел в пустоту. Соня неправа. Он волшебный. Он русалка, а не какая-то фантазия. — Мне очень жаль, — сказала Соня, встав с бревна. — Исак. Его имя было прощанием. Оно звенело в его голове: Исак. Исак. Исак. Соня вернулась в дом. Исак волшебный. Шелки, никси и жужжащая сила залива Галалога реальны. Никто из них не был чьим-то сном или фантазией. Соня ошиблась. Но она была права в одном. Прошлой ночью Эвен чуть не утонул в море. Он пришел поговорить с Морем и был нещадно поглощен им. И это все было ради Исака.