LOVE - EVOL

      Петербург встретил Юри дождем и туманом, совсем как в тот день шесть лет назад, когда она, разбитая и опустошенная, сжигала мосты, поднимаясь на борт самолета. В тот день семнадцатилетняя Юри получила билет на родину, обещание светлого будущего и счастливую улыбку матери, которая всегда верила в лучшее. В Петербурге остались долгие годы издевательств и разбитое сердце. Воспоминания о тяжелом времени в русской школе Юри выбросила в иллюминатор самолета, а вот сердце так быстро склеить не получилось.       В Японии Юри стало легче. Она помнила о своей стране совсем не много: мама перевезла дочку в Россию, когда той было всего четыре года. В Петербурге у них жил какой-то дальний родственник, который предложил прибыльную должность в своей компании. Мать растила Юри и ее старшую сестру, Мари, одна и тогда едва сводила концы с концами. Ухватившись за обещание постоянного дохода и неплохой квартиры, Кацуки-сан покинула страну восходящего солнца. Юри запомнила огромный парк развлечений и красочный фейерверк на фоне ночного неба. Потом, в России, ей часто снилась эта картина: яркие брызги фейерверков на темном полотне.       Освоиться в Японии после такого продолжительного отсутствия было тяжело, но каждый раз, когда прохожие грубо отмахивались от нее, едва распознав акцент, Юри вспоминала, что в России было еще сложнее: там она была просто чужачкой с выделяющейся внешностью.       Едва приехав в Петербург, мать с головой окунулась в работу. Она уходила рано утром, когда Юри еще спала, а возвращалась поздним вечером, вместе с сумерками. Для Мари тут же нашли учителей по всем учебным предметам, а Юри зубрила русский алфавит. Ей приходилось очень много работать, чтобы за два года до поступления в школу освоить то, чем местные дети жили с рождения. Но даже несмотря на усиленную подготовку, Юри было сложно найти общий язык со сверстниками. В первом классе дети все еще были чуть более искренними и любопытными, и Юри сразу окружили вниманием. Как это бывает у детей, в классе быстро завязалась безответственная, ни к чему не обязывающая дружба, основанная на совместных играх и всеобщем нежелании ложиться спать во время тихого часа. Вспоминая школьные годы, Юри понимает, что только в начальных классах ей удалось побыть частью одного целого.       Когда мать Юри заметно продвинулась по службе и нажила неплохое состояние, ей вдруг захотелось основать собственный бизнес. Случайно наткнувшись на объявление о продаже небольшого отеля с прилагающимся онсеном, она, не медля ни минуты, собрала вещи для перелета. В тот день Юри получила аттестат и свидетельство об окончании школы, а дома ее уже ждали мама и сестра с собранными чемоданами. Так Юри поселилась в Хосецу, самом прекрасном месте на планете. Она влюбилась в Хосецу сразу же, как только ступила на тихую улицу этого маленького городка.       В средних классах, когда дети стали старше и циничнее, Юри впервые почувствовала, как сильно она отличается от окружающих детей. Их любопытство из искреннего желания познакомиться с чем-то необычным переросло в желание найти больную мозоль и уколоть. Юри дразнили за разрез глаз, непривычный акцент, от которого она так и не смогла избавиться, жесткие темные волосы и мелкие черты лица. Но больше всего – за фигуру. Юри всегда была пухлой, с самого детства. Мама говорила, что с возрастом она вытянется, и это пройдет. Но ничего не проходило. Юри с каждым годом полнела все больше, хотя старалась есть только здоровую пищу и исключительно в умеренных количествах. Она пробовала всевозможные диеты, занималась спортом и просто голодала, но ничего не помогало. Из года в год, глотая слезы, Юри покупала джинсы на размер больше предыдущих.       Юри прилетела в Петербург не просто так. Через две недели у нее здесь съемки для русского модного журнала. Ее имя теперь на слуху, а ее фигуру на улице провожают восхищенными взглядами.       В супермаркете в Хасецу она, семнадцатилетняя толстушка, случайно задела продуктовой тележкой идущую впереди женщину, да так сильно, что та упала на пол и разбила бутылку с ликером. Женщина оказалась учителем в балетной школе. Она заставила Юри заплатить за испорченный ликер, а потом позвала ее в свою студию. Юри пришла и тут же едва не сбежала, увидев толпу красивых стройных девушек в белых пачках. Минако, та самая женщина из супермаркета, поймала ее за капюшон толстовки и потащила в центр зала. - Смотри, - сказала она, - если будешь усердно работать, то скоро станешь такой же, как они, - и указала на своих учениц, занимавших позиции у балетного станка.       Это был почти самый унизительный момент в жизни Юри. Почти, потому что самый унизительный случился в Петербурге, когда ее отвергли со словами «кто захочет встречаться с такой жирной».       Ее звали Юля Плисецкая. Юри не любила о ней вспоминать, потому что было больно. Плисецкая была ее ночным кошмаром и ее первой любовью. Как так вышло, что она влюбилась в девушку, которая издевалась над ней больше всех, Юри и сама не знала. Юля перевелась к ним в седьмом классе и сразу стала местной звездой. Она была дерзкой, красивой и обаятельной. А еще она ненавидела весь мир и Юри в нем – больше всего. В первый же день Плисецкая послала всех, кто пытался с ней познакомиться, а к Юри подошла сама. Для того, чтобы унизить на глазах у всего класса. До сих пор никому не приходило в голову говорить Юри что-то обидное из-за фигуры. Или, правильнее сказать, приходило, но никто не говорил прямо, используя в основном национальность как предлог, чтобы сделать побольнее. Юри это понимала и надеялась, что никто так и не переступит негласно установленную черту, потому что она была частью этого класса, по крайней мере, когда-то. Но Плисецкая никогда не была частью этого класса, и в этом заключалась главная проблема. В тот день своей выходкой Юля дала зеленый свет, и больше ни дня Юри не могла наслаждаться спокойствием.       Тренировки с Минако были настоящим адом. Она выжимала из Юри все соки, следила за ее диетой и больно пинала, когда что-то шло не так. Но именно это и нужно было Юри. Спустя год выматывающих занятий в балетной студии Юри наконец-то перестала ненавидеть свое отражение в зеркале. А однажды к ним пришел фотограф из модного журнала и предложил Юри сняться для новой коллекции. Юри была шокирована и уже собиралась отказаться, когда за спиной раздался голос Минако: - Разумеется, она согласна.       И с тех пор завертелось. Через месяц тот же фотограф снова предложил Юри покрасоваться в их журнале. Она согласилась. Спустя две недели раздался звонок из другой редакции, потом из еще одной. Однажды Юри позвонили из рекламного агентства и спросили, не хочет ли она засветиться на билбордах. Юри не очень хотела, но за съемки предложили неплохую сумму, и она согласилась. Потом были рекламные ролики на телевидении, где Юри рекламировала туалетную воду, а еще через год – первый звонок от заграничной редакции. Юри сначала бежала от такой жизни – постоянняной суматохи, режущих вспышек и суровой конкуренции, с которой совсем не хотелось бороться. Но потом привыкла, освоилась и даже начала получать удовольствие. И вот теперь она здесь, в городе, который так немилосердно с ней обошелся. Юри думала, что призраки прошлого больше ее не тревожат, но каждый шаг поднимал в душе неприятные воспоминания.       Юри, играя ключами, осматривала отель, номер в котором забронировал ее агент. За спиной раздались торопливые шаги, и Юри почувствовала цепкие пальцы на своем плече. - Юри! Юри, это правда ты?       Юри узнала бы этот голос из тысячи. Она обернулась и тут же оказалась стиснута в крепких объятиях. - Пхичит! – Юри сцепила руки за спиной друга и вжалась лицом в его плечо.       Они с Пхичитом были единственными нерусскими в их школе. Пхичит переехал из Таиланда и был единственным, кто поддерживал Юри в непростое для нее время. Они особо не общались и стали друзьями только после окончания школы: по какому-то невероятному стечению обстоятельств Пхичит поселился в Японии, недалеко от Хосецу, и стал завсегдатаем их онсена. Потом Юри погрузилась в мир съемок, а Пхичит улетел в Америку. Юри не видела Пхичита два с половиной года, не считая редких звонков по скайпу: оба были заняты своей работой. И теперь, встретив именно его в этом удушливом городе, Юри чувствовала облегчение. - Не ожидала тебя здесь увидеть. Ты по работе? - Пхичит смог пробиться в популярный нью-йоркский журнал и теперь строил успешную карьеру в журналистике. - Нет, я прилетел на встречу выпускников, - Пхичит замялся, не желая ворошить прошлое. Он был на год младше Юри и не имел никаких проблем с одноклассниками, напротив, успешно обзавелся друзьями. Юри поняла, что Пхичиту просто неловко радоваться встрече с бывшими одноклассниками рядом с ней. - Все в порядке, - заверила Юри, и Пхичит облегченно улыбнулся: ему не терпелось посплетничать, такова уж была его натура. Юри, чтобы наверняка убедить друга в свободе слова, спросила: - как поживают твои одноклассники? - О, я слышал, что…       Юри прогуливалась с Пхичитом по отелю. Ей было приятно ни о чем не думать и слушать болтовню друга. Пхичит, как выяснилось, до сих пор общался со многими ребятами из школы, и Юри даже стало немного любопытно узнать, как сложилась их жизнь. Она не держала обиды, она стала кем-то и теперь могла позволить себе пообсуждать других. Только об одном человеке ей не хотелось вспоминать. - О Плисецкой, кстати, давно ничего не слышно, - Юри вздрогнула, услышав ее фамилию, но сразу взяла себя в руки. Она ведь сказала Пхичиту, что тот может говорить о чем хочет, что все в порядке. – Кстати, я ведь так и не спросил. Ты здесь по долгу службы? - Да, съемки для журнала, потом реклама. Как обычно.       С каких пор она стала считать это обычным, Юри не помнила. Просто однажды поняла, что думает о ближайшей фотосессии, как о работе. - Кстати, Юри, не хочешь сходить со мной? – вдруг спросил Пхичит, – твой класс тоже собирается.       Юри думала, что эта идея вызовет у нее отторжение, но в груди, напротив, все сжалось от внезапного чувства предвкушения. Юри сильно изменилась, стала успешной, а какие теперь они, те, кто задирал ее и говорил ужасные вещи? Раньше, чем все обдумать, Юри выпалила: - А давай. - Вот и славно. Собираемся в субботу в шесть. Ресторан «Жар-птица». - Какой-то особый дресс-код? - Полная свобода фантазии, лишь бы было не стыдно выйти на улицу.       Юри кивнула, уже прикидывая варианты. Иногда ей перепадала одежда со съемок.       Спустя полчаса Пхичит попрощался, сказал, что его кое-кто ждет, и Юри не упустила возможности отпустить пару шуточек по этому поводу. В школе у Пхичита была интрижка с Милой, второй по популярности девушкой после Плисецкой. У них не было особо глубоких чувств друг к другу, просто, как говорил Пхичит, они решили, что забавно было бы начать встречаться. Так они забавлялись до конца школы. Приехав в Японию, Пхичит сказал, что чувствует себя абсолютно свободным и радовался несколько месяцев, а потом затосковал. Однажды Юри наткнулась на него в кафе. Пхичит сидел за столиком, перед ним стояла чашка с недопитым кофе, а в руках – фотография Милы с выпускного. Юри никогда еще не видела Пхичита таким одиноким. В Нью-Йорке ему было не до личной жизни, и Юри боялась, что теперь он с головой кинется в эти отношения, которые заранее обречены на провал. Иногда Юри видела Милу в новостях: она делала успехи в большом теннисе.       Вечером субботы Юри надела свое любимое платье и туфли на маленьком каблуке и улыбнулась своему отражению в зеркале. Она выглядела потрясающе и знала об этом. Пхичит ждал ее снаружи, опершись на блестящий капот черного лимузина. - Как тебе, а? Настоящий красавец, - сказал он, нежно поглаживая капот. – Порвем там всех. - Порвем, - Юри улыбнулась ему и села в салон.       Первое, что ощутила Юри, едва двери ресторана открылись перед ней, - это нервозность. Нервозной была не она, а сам воздух в этом заведении. Еще не различая лиц снующих туда-сюда людей, она уже чувствовала радостное напряжение. Каждый из здесь присутствующих ждал этой встречи и боялся ее. За сдвинутыми столами расположились два «А» класса, ее и – на год младше – Пхичита. Кому в голову пришла идея организовать все именно так, Юри не спрашивала. Их классы всегда были дружны между собой и – Юри с горечью вспоминает об этом – очень сплочены. Пхичит подставил ей локоть и подвел к столу. На них тут же обратились счастливые взгляды. - Пхичит! Ты ли это, дружище? – слышалось со всех сторон. Пхичит и правда был очень общительным. – А это твоя девушка? Какая красотка! Эй, мне кажется, я ее где-то видел. - Ребят, - сказал Пхичит, выпутавшись из объятий, - вы что, не узнаете? Это же Юри.       Вот оно, подумала Юри, когда за столом повисла гробовая тишина. Четыре с половиной десятка пар глаз изумленно уставились на нее. Кто-то с другого конца стола спросил: «Какая Юри?», но его тут же заткнули. - Юри, ты так похорошела, - сказал парниша в эпатажном пиджаке и с просто невероятной укладкой. Юри всмотрелась в его лицо и узнала Гошу, ее бывшего одноклассника. - Спасибо, - Юри улыбнулась, будто слышать такое от этих людей было абсолютно естественно. Теперь естественно, напомнила она себе.       Пожалуй, из всех одноклассников Гоша был ей наиболее симпатичен. Может быть потому, что они были в одной лодке. Над Гошей не издевались так, как над ней, но ему все равно довольно часто приходилось слышать неприятные слова в свой адрес. Гоша отличался о остальных: любил необычную одежду и не стеснялся пользоваться косметикой, когда создавал себе образ перед выступлениями в школьном драмкружке. Из-за этого его долгое время считали геем, но в одиннадцатом классе у Гоши появилась девушка, и слухи вроде как прекратились. В школьные годы Гоша мечтал стать актером, но Пхичит говорил, что он теперь успешный стилист. Гоша являлся вторым человеком после Пхичита, которого Юри рада была увидеть.       Юри окинула взглядом всех собравшихся. Ее не было. Бывшие одноклассники, уже оправившись от первого шока, наперебой заваливали ее вопросами. Юри улыбалась и рассказывала о своей жизни, будто и не было этих восьми лет издевательств в средней и старшей школе. После того случая, когда Плисецкая публично унизила ее, Юри ежедневно становилась жертвой провокаций. Ей в портфель подкидывали всякие снэки и следили, что она будет с ними делать. Юри выбрасывала их в мусорное ведро. Потом кто-то подложил ей в ботинок протухший помидор. Юри открывала учебники и находила между страниц растаявшие шоколадные конфеты. Приходилось выбрасывать книги и покупать новые. Однажды ей в спину кинули протухшее яйцо. Придя как-то в школу, Юри увидела, что за ее партой сидит Плисецкая со свитой своих верных прихвостней. - Юри, садись с нами, - издевательски протянула она и совсем чуть-чуть пододвинулась на стуле. Юри выбежала из класса и пол-урока плакала в туалете, а когда вернулась, на ее стуле кнопками было выложено одно слово: жирная. Вспоминая об этом сейчас, Юри думает, что была очень жалкой. - Ребят, а видел кто-нибудь Юльку Плисецкую? – раздался голос где-то справа. Юри посмотрела в ту сторону и увидела Милу Бабичеву. Пхичит уже стоял рядом и смотрел на нее абсолютно влюбленными глазами. Мила стала очень красивой. По телевизору, на теннисном корте, она не создавала такого впечатления, как сейчас. Глядя на нее, Юри могла сказать, что это прекрасная, успешная, уверенная в себе женщина, а не просто талантливая спортсменка. Юри никогда не задумывалась о своих предпочтениях. Когда-то она была влюблена в Плисецкую, потом какое-то время встречалась с Сарой, моделью из Италии, с которой познакомилась на съемках рекламы в Милане. Но они с Сарой расстались полгода назад по обоюдному согласию: было тяжело поддерживать отношения, постоянно находясь в разъездах. И теперь Юри, как абсолютно свободная женщина, могла сказать, что в Милу очень просто влюбиться. Но Миле нравились мужчины, ей нравился Пхичит, и Пхичиту она тоже нравилась, поэтому Юри поспешила выбросить подобные мысли из головы. - Да Юля как будто испарилась. Удалила все аккаунты из соцсетей, сменила номер, дома не показывается, - сказала Марина Здоронина, бывшая фанатка Плисецкой. Марина чуть ли в рот ей не заглядывала, таскалась всюду хвостиком, но Плисецкой было плевать. Юри с трудом выудила из памяти имя и фамилию Марины. Она никогда не обижала Юри физически, зато колкими фразочками кидалась постоянно. Теперь Марина и сама значительно поправилась и пыталась скрыть это за черной одеждой.       Разговор переключился на что-то другое, Юри особо не вслушивалась. У Милы спрашивали, как ей живется в роли известной теннисистки. Бабичеву окружили мужчины, и она с радостью делилась новостями из мира спорта. Миле всегда проще было найти общий язык с парнями. Гоша интересовался, с какими стилистами Юри познакомилась во время разъездов. Юри особо нечем было его порадовать: она никогда не отличалась общительностью и предпочитала не мешать мастерам делать их работу. Юри расспросила Гошу о семье, и тот с радостью показал ей фотографию жены и маленькой дочки. - Сколько ей? - Спросила Юри. - Скоро три, - Гоша засветился от счастья. Ему очень шло. Юри узнала Гошину жену с фотографии: это была та самая девушка, с которой он встречался в школе. – Ее зовут Настенька.       Юри допивала второй бокал вина и отчаянно боролась со скукой. Она посмотрела на своих бывших одноклассников, увидела, какими они стали. Кто-то многого добился, кто-то так и не смог пробиться сквозь удушливый туман этого города. Любопытство Юри удовлетворено, и теперь ей хотелось вернуться в отель. Пхичит, уже изрядно пьяный, дышал Миле в шею и что-то ей рассказывал, а она заливалась смехом. Юри решила его не трогать. Она вызвала было такси, но потом передумала и отменила заказ. Захотелось прогуляться.       Гулять по Петербургу, когда сквозь туман просачивается темнота, оказалось на удивление приятно. Витрины магазинов зазывающее подмигивали Юри, и она улыбалась в ответ. Одеваясь в мягкие огни уличных фонарей, город готовился приоткрыть завесу ночных удовольствий. Между цветочным магазином и ломбардом Юри увидела сверкающую фотостудию. Вверху большими красиво изогнутыми буквами было выведено «Нева». Юри вспомнила, что именно здесь будут проходить съемки. Студия закрывалась через полчаса, и у Юри еще было время зайти и осмотреться.       Внутри было тепло и приятно пахло кофе. Стены пестрели картинами, кое-где висели массивные зеркала в вычурных рамах. В углу стояла маленькая касса, на которой значилось: антиквариат. Над кассой висели указатели, которые гласили, что студия находится на втором этаже. Юри окинула взглядом холл, но не смогла найти лестницу. Из туалета для персонала, пятясь и едва удерживая в дрожащих руках наполненное ведро, вышла уборщица. - Извините, - обратилась к ней Юри, - а где здесь лестница на второй этаж? - За той колон… - уборщица повернулась, указывая направление, и Юри, едва взглянув ей в лицо, почувствовала, как ее затягивает в вакуум. Бледный лоб, впалые щеки, обветренные губы и пробирающие до костей ледяным ужасом застывшие, безжизненные глаза. Тусклые светлые волосы выбились из-под платка, сползшая горловина водолазки открывала взору тонкую шею с резко очерченными голубыми венами. Сердце отказывалось верить, на разум уже дал ответ: перед Юри, больная, уставшая и несчастная, стояла бывшая школьная звездочка, ее ночной кошмар и первая любовь – Юля Плисецкая.