LOVE - EVOL

      В голове было пусто и глухо, во рту – сухо. Юри попыталась открыть глаза, но тут же болезненно скривилась от резкого белого света. Пахло лекарствами и больничной стерильностью.       Тело онемело, но все же Юри почувствовала прикосновение к своей руке – чье-то присутствие. Шепот на ухо, лаская теплым дыханием щеку: - Все хорошо. Все в порядке, Юри.       Голос обволакивающий и совершенно по-особенному знакомый (мягкая белизна солнечных бликов, весенний ветер, подушечки пальцев). Подушечки пальцев. Шероховатые, прохладные подушечки пальцев на ее глазах. Кто-то медленно и нежно гладит ее по лицу. Приятно. Словно лицо Юри было погружено в кипяток, а сейчас его омывают целительные прикосновения. - Все хорошо, Юри, - снова повторяет голос.       Юри еще раз попыталась открыть глаза. Заморгала, поморщилась – и пальцы пропали с ее лица. Юри захныкала. Так не пойдет, она хочет еще этих прикосновений. - Верни, - потребовала Юри, и собственный голос показался чужим, хриплым.       Пальцы вернулись, невесомо прошлись вдоль челюсти, огладили щеку. Юри разомкнула веки. Свет уже не был таким резким, но глаза все еще болели и слезились, жутко хотелось пить, и Юри почувствовала подступающую тошноту.       Юля сидела рядом с ней, одной рукой сжимала ее пальцы, второй нежно гладила по лицу. И свет в ее глазах был таким мягким, таким теплым и умиротворяющим, что Юри, засмотревшись, позабыла о тошноте и жажде. Какая взрослая, подумала Юри. Непривычно спокойная и ласковая Юля была совсем на себя не похожа и чем-то напоминала маму. Если бы Юри попросила, Юля покормила бы ее с ложки? Мысль родилась и тут же растаяла. Раздался тихий щелчок – и незнакомая Юля исчезла, взгляд ее метнулся в сторону, на этот раз сердитый. Губы скривились, между бровями пролегла складка недовольства. В той стороне, откуда Юри услышала щелчок, раздались шаги. - Вам нужно уйти, - раздался незнакомый голос.       Юри насторожилась. Она-то прекрасно знала, что Юле не нужно уходить. - Я никуда не уйду, - огрызнулась Юля, и Юри с облегчением выдохнула. Привет, знакомая вредная Плисецкая.       Юри пошевелила пальцами, зажатыми в Юлиной руке, привлекая внимание. Юля тут же перевела на нее взгляд, и в нем снова лучилась ласка. - Не уходи, - попросила Юри. - И не собиралась. – взгляд Юли метнулся в сторону, разгораясь враждебностью. – Видите, я должна быть здесь.       К великому огорчению Юри, как Юля ни упиралась, ее все равно выпроводили за дверь. Вам нужен покой, настаивал врач, строго глядя на Юри. А еще он обещал выписать ее на следующий день.

***

Юри скучала по дому, по маме и сестре, по их уютному онсэну. Но теперь представить дом без Юли она не могла. Юри хотела видеть Юлю за семейным ужином, хотела видеть ее идущей под сакурами по тихим улочкам Хасецу или кружащейся вместе с ней в студии Минако. - Ты улетаешь, - сказала Юля, уткнувшись в ее плечо. Юри погладила Юлю по волосам, прижала теснее. Она должна казаться уверенной, но на глаза так некстати наворачивались слезы. - Давай бороться? – спросила Юри, пряча грустную улыбку в Юлиных локонах. Юля пробурчала «ага» и сжала щеки Юри руками. Виктор, стоящий в сторонке, хмыкнул, намекая, что времени осталось мало. - Юля, - позвала Юри и, поймав внимательный взгляд солнечно-зеленых глаз, быстро прижалась к Юлиным губам. – Пожалуйста, дождись меня. - Я хотела попросить о том же.       Когда самолет поднялся, Юри чувствовала спокойствие и решимость.

***

      Виктор был последним человеком в Петербурге, от которого Юри ожидала хоть сколько-нибудь адекватных решений. И все же именно он оказался тем, кто протащил под одеждой включенную камеру в дом Юлиного отца. Именно он взялся помогать Юле с судебным разбирательством и смог оказать ей поддержку, когда Юри пришлось вернуться в Хасецу. Юри переписывалась с Юлей каждый день и обещала приехать так быстро, как только сможет. Я сразу поцелую ее, думала Юри, и не один раз.

***

      В конце концов это сделала Юля. Это Юля набросилась на нее в аэропорту и поцеловала так, как Юри только в мечтах и представляла. А потом еще и еще, но уже дома, в надежных объятиях тишины и спокойного счастья.

***

      Пхичит лучше всех знакомых Юри знал, как страшно бросаться в неизвестность, когда нет ни гарантий, ни подушки безопасности. Юри долго советовалась с ним, пытаясь найти небольшую квартиру в Нью-Йорке, где они с Юлей могли бы разделить дни и ночи – счастливые, горькие, волнительные или обыденные – все. Это оказалось непросто, но Юри была упрямой и настойчивой. В итоге она нашла маленькую квартирку ближе к окраинам, чем к центру. Но она была уютной и чистой, и Юри уже представляла, как они с Юлей просыпаются в низкой, но мягкой кровати, долго ворочаются, не желая вставать, путаются в одеяле. А потом Юля спихнула бы ее вниз своими вечно холодными ступнями, и Юри, шутливо ворча и потирая поясницу, пошла бы на кухню делать кофе. - Нью-Йорк? – спросила Юля таким тоном, будто Юри предлагала ей слетать на луну. – Нью-Йорк, Юри! Что я буду там делать? - Для начала будешь гостьей на свадьбе Пхичита и Милы, а там посмотрим.       Юля фыркнула. - Ты сумасшедшая, Кацуки.       А затем прильнула ближе, оплетая Юри руками и ногами. Все было правильно, и Юри ни секунды в этом не сомневалась.