похорони его подо льдом

Он снова боится. Ноги подкашиваются, а сердце благополучно проваливается в пятки, лишь только не привычный уже морозный воздух катка холодит кожу. Локи выдыхает, с усилием выпрямляясь и вскидывая подбородок, рассматривает ровное голубоватое покрытие. Невыносимое желание ощутить незабываемую сладость фигурного полёта тесно переплетается со страхом, диким ужасом передо льдом, появившимся тогда, в тот вечер, когда до падения оставались считанные секунды, а он, Локи, думал, что действительно взлетит. Сейчас же, стоит только острому лезвию плавно заскользить по гладкой ледяной поверхности, в груди всё сжимает и душит от внезапной паники, перед глазами темнеет, а голова начинает кружиться, так что Локи приходится хвататься за всё, что попало, лишь бы избежать падения, лишь бы снова не было простреливающей позвоночник боли. Тут не надо было быть психологом или хотя бы чуточку разбираться в тонкостях человеческой психики, чтобы сказать — страх является препятствием, преодолеть которое Локи не сможет. И если раньше его все знали как упорного, стоявшего до самого конца человека, способного решить любую проблему, то теперь даже Наташа тихо говорила Бартону, что Лафейсон "не жилец". Локи осторожно открывает дверцу ограждения и встаёт на лёд, неуверенно держась за бортик руками. Ему страшно, но сегодня желание проехаться даже сильнее, чем раньше, и Локи убеждён, что на этот раз у него всё получится. В голову набатом бьётся мысль, что это провальная идея, но Лафейсон упрямо стискивает зубы и отпускает бортик, с силой от него оттолкнувшись, на мгновение став прежним собой. Ощущение такое, будто ты в открытом океане на маленьком надувном матрасе — только над головой вместо жгучего солнца холодные бледные лампы, а вокруг не спокойное море, а застывшие ледяные массы. Да и сам ты не на плоту, а на коньках стоишь в метре-двух от спасительного ограждения, до которого буквально рукой подать, но страх накатывает удушающими волнами, заставляя Локи согнуться и беспомощно шарить рукой в воздухе в поиске опоры, за которую можно ухватиться и тем самым спасти себя от утопления. Но её нет. Господи, почему же так страшно. Большее, на что Локи хватает сейчас, это мысленно поблагодарить уборщиков, которые пустили его в закрытый ледовый дворец поздним вечером, потому что побороть самого себя лучше, когда на тебя не обращены чужие взгляды. Лафейсон пытается взять себя в руки и подумать о чём-то отвлечённом, например, о своей квартире, о коте, наконец, о Клинте. — Интересно, — вслух рассуждает Локи, осторожно выпрямляясь и более-менее твёрдо вставая на коньки, — с моего последнего посещения выросли ли Купер, Натаниэль и Лила? А когда я их посещал? Года два назад, наверное. — Он вздыхает и мысленно считает до десяти, после чего открывает глаза и быстро оглядывает противоположный бортик. — Года два назад. Кошмар, теперь я их лет десять не увижу, если вообще проживу столько. — Лафейсон усмехается и пытается сдвинуться с места. Тело помнит тренировки и поддаётся ему, Локи осторожно отталкивается ото льда и едет вперёд, медленно, как черепаха, пытаясь сосредоточиться на милых детях Бартона, но животный ужас перед тем, что будет впереди и что было позади, одерживает верх. Лафейсон совсем не по-взрослому таращится на лёд и пятится назад, с трудом поворачивая и так же медленно пытаясь доехать до спасительного ограждения. Ему кажется, будто он летит, как стрела, но на самом деле еле передвигается, тяжело переставляя вдруг ставшими свинцовыми ноги, а сердцебиение настолько быстрое, что сердце чудом не вылетает из груди и не разбивается на осколки о лёд. Локи сам удивляется тому, откуда же взялись силы добраться до бортика и чуть ли не рухнуть на пол — гордость не позволяет упасть на колени и быть униженным ещё больше. А потом хрипло шипит, сжимая тонкие длинные пальцы в кулак, бьёт концом лезвия по полу, раздирая им небольшой чёрный коврик у выхода с катка. Из ледового дворца Локи выходит ещё более осунувшимся и побледневшим, чем до прихода на каток. Он крепче сжимает в пальцах грубый ремень сумки, растерянно запускает пятерню в приглаженные волосы, лишь растрепав их, и зябко поводит плечами, оглядываясь по сторонам. Если быть честным самим с собой, жил он недалеко от дворца и часто гулял пешком вечером от дома до светлого здания, а иногда и ещё дальше. От предложений завести собаку Локи отказался тут же — он в состоянии заботиться только о самом себе и коте, ещё одно живое существо в доме ему ни к чему. Да и прогулки отнимали бы значительно большее количество времени. "Может, зайти в магазин, — думает Лафейсон и кидает быстрый взгляд на часы, удостоверяясь, что время ещё не настолько позднее, чтобы торопиться, — а потом в аптеку. И Фенриру, думаю, надо будет купить корма, а то в последнее время жрёт непомерно много. Хотя сейчас уже практически полночь. Интересно, работают ли магазины?" От более-менее приятных мыслей о питомце его отвлекает слишком резкий запах сигаретного дыма, и Локи вертит головой в поисках курящего. С детства его приучали вести здоровый образ жизни, запрещали даже любое упоминание вскользь о наркоте и говорили о вреде курения, так что эти правила фигурист запомнил надолго, и теперь оттого, что за ним идёт курящий человек, его начало подташнивать, поэтому Локи разворачивается, тут же оказываясь лицом к лицу к высокому широкоплечему мужчине. Тот факт, что незнакомец нарушил его личное пространство, нервирует Локи. А то, что мужчина выше его чуть ли не на голову, начинает раздражать в два раза сильнее, но Лафейсон держится, высокомерно вскидывая голову и изгибая бровь. — Молодой человек, я предпочитаю, чтобы вы не курили у меня за спиной, и, желательно, отошли на разумное расстояние в связи с требованиями к личному пространству, — как бы невзначай бросает Локи, и мужчина усмехается, сминая сигарету в руке и бросая её на асфальт, приминая мыском ботинка. — Благодарю, — Лафейсон натянуто улыбается и разворачивается, собираясь идти дальше, составляя в голове список покупок, но мужчина внезапно с силой опускает руку фигуристу на плечо, заставляя чуть осесть и повернуться к нему лицом. Локи выдыхает, собирая всю свою сдержанность в кулак, и холодно чеканит: — Извините, но мы с вами знакомы? — Да, — просто отвечает незнакомец, а Локи отмечает, что голос у того низкий, сиплый, как у прокуренного или простуженного, — я приходил на все ваши выступления. "Мило," — мысленно язвит Лафейсон, но вслух максимально вежливо говорит: — Не хочу вас расстраивать, но я уже не выступаю. Этот человек ему не нравится настолько, что Локи невольно ёжится и мечтает избежать этого странного разговора как можно быстрее. Но он не был бы профессионалом, если бы не умел отшивать лезущих журналистов с камерами и микрофонами всюду, куда лезть явно не стоило. Поэтому Локи делает участиво-печальное лицо и пожимает плечами, намекая на конец разговора, но мужчина внезапно кивает на сумку: — Ходили тренироваться? — Не ваше дело, — равнодушно отвечает Лафейсон, — я могу идти? — Разумеется, я же вас не держу! — со смешком отвечает мужчина, которого Локи уже мысленно окрестил лезущим-не-в-свои-дела-хреном. — Вас проводить? — Не стоит. — Я всё же провожу, — настаивает мужчина, но потерявший терпение Локи огрызается: — Я сказал, что не стоит, значит, не стоит. — Хорошо, — качает головой мужчина, внезапно с силой сжимает чужое плечо и грубым рывком придвигает к себе ближе. Локи теряет дар речи от неожиданности и заранее проглатывает все свои возмущения по поводу нахала, инстинктивно выбрасывая вперёд свободную руку и упираясь ею в чужое плечо. — Я последние три года за тобой хожу, ты понимаешь? Три чёртовых года. — Он встряхивает Лафейсона, но тот словно приходит в себя и выкручивается из чужого захвата, с размаху ударяя незнакомца кулаком в челюсть. — Извините, — всё ещё пытаясь оставаться вежливым, хотя после недавней панической атаки нервы были напряжены до предела, чеканит Локи, пользуясь заминкой мужчины и отступая назад. — Я вас не знаю, вы меня не знаете, давайте согласимся с тем, что вы меня с кем-то перепутали и разойдёмся. Мне не нужны проблемы, да и вам, по-видимому, тоже. Незнакомец молчит, но Лафейсон знает, насколько опасно поворачиваться к чужим спиной, поэтому стоит на месте молча, дожидаясь его ответа. Из двух зол — сцепиться на улице в ожидании соперника или получить внезапный удар в спину — он выбирает первое и терпеливо ждёт, чуть покачиваясь и крепче сжимая сумку в руке. Мужчина нападает первым — со всей силы бьёт под дых, заставляя Локи на мгновение согнуться и болезненно выдохнуть, но тут же выпрямиться и отступить назад ещё раз. Теперь Лафейсон со всей ясностью ощущает, что защитить себя он не сможет, одно неверное движение, и все годы лечения станут напрасными, а вновь растревоженная травма снова даст о себе знать. Он отходит назад все дальше и дальше, и ему кажется странным, что обычно многолюдные улицы сейчас практически пусты. Только вдалеке виднеется немноголюдная толпа подростков, и по переходам бегут запоздавшие пешеходы Локи отходит все дальше и дальше, а мужчина, как бык, продолжает угрожающе наступать на него с ехидной усмешкой на лице и сжатыми в кулаки руками. Лафейсон поводит плечами, быстро окидывая взглядом соседние улицы. Если ему не изменяет память, недалеко отсюда должен был находиться ночной клуб, и волна облегчения, захлестнувшая Локи при этой мысли, оказывается буквально в прямом смысле этого слова крышесносительной.

***

Когда Стив предложил Тору пойти потанцевать, выпить, расслабиться, Одинсон не отказался. Более того, за всеми этими мыслями о Локи Тор никак не мог сбросить напряжение и оторваться — ему постоянно казалось, что сейчас все снова может пойти не так и он облажается, и на этот раз серьёзнее. — От одного раза ничего не случится, — трогательно уговаривал Тора Стивен, — посидим, найдешь себе девчонку, не всё же тебе по... Джейн тащиться. Тор сделал вид, что не заметил секундной заминки друга. — Ну пойдем, — потеряв терпение, рявкнул Роджерс, и Тор наконец согласился, но с одним условием: вдрызг не напиваться, чтобы потом на обратном пути не случилось чего курьёзного. Они решили пойти в клуб сразу после тренировки, и подходящее место как раз было рядом с ледовым дворцом. Даже не забрасывая домой хоккейных сумок, Стив с Тором направились "расслабляться", и буквально через полчаса, наплевав на условия Тора, оба были пьяны. — Один раз живём, — заплетающимся языком вторил Роджерс, а Тор согласно кивал. Но последние остатки здравого смысла оба не потеряли, поэтому около полуночи решили дружно свалить из душного клуба с крутящимися в "танцах" потными телами на свежий воздух. — Шикарно один раз живём, — заявляет Одинсон, сжимая ладонь на плече Стива, и тот усмехается, — если бы не ты, снова просидел бы дома один весь вечер и все. Ну или не один, я-то в отличие от некоторых пользуюсь популярностью. — Что? — громко возмущается Стив. — У меня целый гарем будет, если я захочу. — Но ты не хочешь, — гогочет Тор, а Роджерс собирается со всей силы врезать другу по спине, как внезапно останавливается. — Смотри-ка, Тор, твой старый знакомец тебя даже здесь нашел. С лица Тора стирается даже тень улыбки. Одинсон, постепенно багровея, смотрит на пятившегося задом Локи и преследовавшего его незнакомого громилу примерно одного с ним, Тором, роста. — Подержи, — грубо бросает он Роджерсу, всовывая ему в руки свою хоккейную сумку, и неторопливо шагает вперёд, перебегает улицу, невзирая на одинокие машины, и хватает за плечо Локи, оттаскивая того назад и вставая перед ним, закрывая собой от громилы. Лафейсон заметно расслабляется и с долей удивления признается себе, что сейчас он рад видеть Тора больше всего на свете. Даже больше охранников клуба с доберманами. — Ты кто? — явно изумившись, спрашивает мужчина, но Тор не выясняет, прав ли этот человек или нет в ситуации с Локи. Он сносит его на землю ударом в челюсть и наклоняется, рассматривая исказившееся от боли лицо. — Друг, — бурчит Тор и показывает на Локи через плечо пальцем, — этого вот. Ещё раз увижу тебя рядом с ним, одним ударом ты не отделаешься, понял? — Мужчина не отвечает, и Тор берёт его за грудки, выпрямляясь и поднимая того за собой, ощутимо встряхивает и рычит в лицо: — Ты понял? — Да, — с ненавистью выплёвывает громила, и Тор брезгливо отпускает его, давая кучкой осесть на землю. Одинсон оборачивается к Локи, со страхом разглядывая красивое вытянувшееся лицо Лафейсона. "Этот ублюдок успел ударить его," — с внезапным приливом злости отмечает Тор, увидев кровоподтёк под носом у Локи, но тот, завидев его взгляд, торопливо роется в карманах и достаёт новый носовой платок, вытирая им кровавые разводы. — Всё в порядке, — расслабленно отвечает Локи, предугадывая вопрос Тора, и позволяет себе улыбнуться краешками губ, однако и этого жеста Одинсону хватает, чтобы умереть прямо на месте сотни раз. — Спасибо. — Теперь-то ты не будешь против, чтобы я проводил тебя до дома? — Локи вопросительно вскидывает брови. — Только до дома, ничего больше, — спешит заверить его Тор, краем глаза отмечая, что к нему подбегает запыхавшийся Стив с двумя сумками. — Хорошо, — немного помедлив, выдаёт Локи и на этот раз нервно поводит плечами. — Проводи.