похорони его подо льдом

Стив Роджерс знает, что Тор Одинсон не может долго держать в тайне то, что его беспокоит. Это доказал не один год близкой дружбы, после которой Стив вполне мог называть Тора своим лучшим другом, ведь только лучшим друзьям в случае чего можно доверить свою влюблённость в красавицу Джейн из группы поддержки, душераздирающую историю о гибели родного человека в автокатастрофе, напиться вдрызг и после бродить по опустевшему ночью городу, выкрикивая невнятные слова. Именно поэтому Стив нисколько не удивляется, когда Тор спустя четыре дня после разговора о жгучей брюнетке зовёт его на прогулку вечером, чтобы поговорить о чём-то важном. Они долго разговаривают о разном — Стив рассказывает, что Наташа уехала в Россию вместе с Клинтом, Тор смеётся и прибавляет, что Романофф наконец-то возвращается к себе на родину, и он надеется, что она очень даже скоро вернётся. Тор говорит о Джейн, но Стив отмечает, что, если раньше разговоры о ней были наполнены искренним восхищением и влюблённостью, сейчас же Одинсон пребывает больше в растерянности, но Роджерса это пока что не беспокоит. Он ждёт, когда уже Тор расскажет ему то, что его тревожит, деликатно помалкивая или рассказывая истории из жизни. — Стив, — наконец, начинает Тор, и хоккеист удовлетворённо поворачивается к нему, — нужно поговорить. — О чём? — Ну, — Тор мнётся, явно не зная, что сказать первым, и Стив терпеливо ждёт, — помнишь, дней пять назад после тренировки мы встретили человека с коньками? Стив рассеянно кивает, быстро припоминая тот день. Мужчина, ответивший колкостью на колкость, да, он помнит, но на всякий случай переспрашивает: — Который ещё выглядел как новичок? — Да, — улыбается Тор, но тут же серьёзнеет. — Он не новичок. Бурно жестикулируя, хоккеист рассказывает всё, что ему удалось узнать за это время о Локи, на что Стив иногда кивает, внимательно слушая каждое сказанное Тором слово. Локи? Король фигурного катания? Травма? Он постепенно вспоминает тот кипиш, разразившийся, наверное, около пяти лет назад, спортивные газеты и журналы, пестрившие фактически одним и тем же, фотографии, видео с места происшествия и многое другое. Он поднимает глаза на друга, который постепенно заканчивает с монологом и теперь смотрит на Роджерса с явным ожиданием поддержки или вопросов, но Стив лишь пожимает плечами: — Я помню, пять лет назад... — Четыре года, — с готовностью перебивает Тор, но Стив отмахивается: — Хорошо, четыре. Локи Лафейсон? Зачем он тебе? — Я разбил ему нос. Случайно, — тут же торопливо добавляет Тор, заметив изумлённый взгляд друга. — И теперь хочу извиниться. — Да он давно уже забыл об этом, — ворчит Стив, но Одинсон красноречиво хмурится. — Хорошо, раз тебе так надо, я помогу. В чём именно? Тор краем глаза замечает большие буквы на вывеске EVA, и сворачивает туда. Стив с лёгким недоумением следует за ним, и они входят в небольшое кафе. Роджерс усаживается за столик в самом углу и ждёт Тора, который в это время заказывает им обоим по бокалу пива. Локи. Локи Лафейсон. Стив внезапно смутно вспоминает сокрушённость его знакомого, Тони Старка, сокрушенность, равную потере всего, что только было ему дорого. Старк позвонил ему поздно вечером, срывающимся голосом говоря о том, что он потерял своего лучшего ученика. На вопрос Стива, неужели фигурист умер, Тони на секунду замолчал, после чего оскорблённо и с некой примесью напряжения выдавил: — Для фигуриста, Стивен, потеря умения скольжения по льду равносильна смерти. Он повредил себе позвоночник, когда делал аксель. — Делал что? — не понял Стив, на что Тони еле слышно ругнулся. — Прыжок, умник. — А кто упал? — чисто из вежливости спросил Роджерс. — Лафейсон, — совсем тихо прошептал Старк, после чего они поговорили ещё немного и отключились. В ту ночь Стив лёг со странным ощущением беспокойства и долго думал о том, что фигурист был здоровым счастливым человеком, а несчастный случай не только изуродовал его тело, но и испортил дальнейшую жизнь, оставив его фактически инвалидом. — О чём задумался? — спрашивает Тор, опускаясь на диванчик напротив Роджерса и со звоном ставя бокалы на стол. — Знаешь Тони Старка? — вопросом на вопрос отвечает Стив, на что Одинсон согласно кивает, вспомнив прочитанную вчера статью о тренере Локи. — Я знаком с ним. — Тогда звони! — Тор вспыхивает и радостно хлопает ладонью по столу. Окутавшая его радость, конечно, не шла и в сравнение тому, что он мог бы почувствовать, если бы Локи появился на катке сегодня, но это уже было хоть что-то, какая-то зацепка, которую можно было бы свободно развернуть на целую карту действий. — Погоди ты, — усмехается Стив и лезет в телефон, проверяя список контактов. — Значит, та зеленоглазая брюнетка была вовсе не девушкой? — спрашивает он, уже прислоняя телефон к уху. Тор угрюмо утыкается в бокал, делая вид, что он не расслышал вопроса товарища. В трубке долгое время идут гудки, и Стивен уже думает сбросить вызов и позвонить заново, как он делал ни раз, но Тони внезапно отдаётся в ухе звонким "Алло". — Тони! — искренне радуется Стив. — Привет. — Сколько лет, сколько зим, Роджерс, — сварливо отзывается Старк и кричит кому-то: — Дольше кружись и сильнее к себе ногу прижимай, Паркер, что ты как медведь на воеводстве, ей-Богу. Ты что-то хотел? — обращается он уже к Стиву. — Ты навещаешь Локи? — Локи? — заметно удивляется Тони. — Да, пару раз в месяц приходится, а что? — Мне нужен его адрес, — быстро говорит Стив, — тут его старый знакомый вернулся, говорит, что хочет повидаться. Энтони долго мнётся, не решаясь что-либо сказать, и Роджерс слышит отрывистые указания какому-то Паркеру, наверное, новому ученику Старка. — Я даю тебе адрес своего лучшего ученика только потому, что верю тебе, Стивен, и, если с ним что-нибудь случится, я сообщу полиции, что убил его ты, ты знаешь об этом? — Знаю, — теряется Стив, — но я правда не... — Я тебе скину адрес сообщением, — перебивает его Тони, — прости, Роджерс, я действительно занят сейчас. Паркер, твою мать, чт... Старк отключается. Всё это время Тор напряжённо ловит каждое слово Роджерса и уже в который раз задумывается о том, почему ему так важна судьба человека, которого он знает только по многочисленным статьям, интервью и видеозаписям. Возможно, он действительно подсознательно хочет стать ему другом, возможно, кем-то большим, чем просто другом, но прикрывает это мыслями об извинении. Одинсон точно не знает, да и не задумывался никогда о вопросе собственной ориентации — ему всегда, сколько он себя помнил, нравились девочки, но, может быть, рано или поздно это должно было измениться? Локи был ему первым встречным, да и Тор не был уверен в том, что тот вообще знает его имя, если хотя бы помнит, как он выглядит, а его, Тора, угораздило увязнуть в этом человеке по уши. Несмотря на видимое величие и бесконечные объёмы информации, интернет давал ему чертовски мало. Тор слишком запутался. — Старк прислал мне адрес, — чуть погодя, выдаёт Стив, отхлёбывая немного пива и разглядывая мелкие буквы, — я сейчас перешлю его тебе, не дёргайся, — вздыхает он, заметив, как Тор подорвался на месте после первых слов об адресе.

***

Тор растерянно перебирает в руках букет лилий и думает, не слишком ли всё это странно. Вся храбрость растерялась уже в лифте, а на пороге бедный Одинсон переминается с ноги на ногу и не знает, что и думать, потому что, действительно, Стив посоветовал ему купить букет, посмеиваясь, а Тор воспринял это слишком буквально, завалившись в первый попавшийся цветочный ларёк и выбрав самые красивые и свежие лилии из всех цветов, что там были. Роджерс лишь покрутил ему пальцем у виска уже на улице, потому что серьёзно, Тор, кто будет покупать незнакомому мужчине цветы? — Я его знаю, значит, он уже не незнакомый, — спокойно ответил Тор, — представлюсь его преданным фанатом, пересмотревшим все его выступления сотни раз. — По-моему, даже представляться не надо, — фыркнул Стив, на что Одинсон зыркнул на него из-под бровей. И сейчас Тор мнётся, с трудом поднимая дрожащую руку к кнопке звонка и подумывая сбежать отсюда к чертям собачьим. Хотя какой он хоккеист, если боится элементарно позвонить в дверь? И он звонит, успев послать друга к чёрту. Локи не открывает долго, достаточно долго для того, чтобы Тор мигом растерял весь свой запал, но оставшаяся частичка упрямства и некой веры в то, что Лафейсон всё же откроет, заставляет Одинсона упрямо стоять там и ждать, как истукан. Наконец слышится защёлка замка, и дверь приоткрывается наполовину. — Опять ты? — со страдальческим вздохом и удивлением шипит Локи и переводит глаза на цветы. Он вздрагивает и крепче опирается рукой о дверной косяк, чувствуя, как привычное раздражение смешивается с умилением, но тут же затаптывает это зарождавшееся чувство, лишь искривляя губы в непонимающей ухмылке и поднимая взгляд на лицо Тора. — Что это? — Лилии, — с запинкой отвечает Тор и сжимает в своём огромном кулаке нежные стебли с характерным хрустом, — это тебе. — Спасибо, не надо, — уклоняется Локи от протянутого ему букета, — ты выбрал единственные цветы, на которые у меня аллергия, Тор. Поникший хоккеист тут же немного воодушевляется. Он помнит его имя, это уже что-то. — Прости, — виновато бормочет он, — я не хотел, я не знал, серьёзно... — Довольно, — грубо перебивает его Локи, — тебе что-то надо? — Я хотел извиниться за то, что разбил тебе нос. — Тор делает шаг вперёд, но снова оказывается остановленным категорическим холодом чужой ладони на груди. Локи смотрит с вызовом, чуть запрокинув голову и прожигая Одинсона прямым взглядом зелёных глаз, и, сколько бы Тор не силился, прочитать в них он не мог ничего, словно это была малахитовая стена, за которую ему не пробраться. — Господи, — Локи чуть давит на грудь хоккеиста, заставляя того понять молчаливое желание собеседника и отойти назад. Лафейсон тут же делает попытку захлопнуть дверь, но Тор дёргается вперёд и вовремя вставляет между косяком и дверью ногу. И понимает, что лучше бы этого не делал. По пальцам разливается жгучая боль, и Одинсон морщится, опираясь рукой о светло-зелёную стену. Локи бледнеет. Всё-таки причинять собственноручно боль чужому человеку неприятно. Он отпускает дверь, отступая назад в квартиру и безмолвно намекая Тору пройти вглубь. Иногда, чтобы добиться желаемого, можно стерпеть любую боль. — Господи, почему каждая наша встреча так или иначе заканчивается травмами, — стонет Локи, пропуская Тора на кухню и указывая на светлый диван, сам же достает из морозилки кусок льда в пакете и протягивает его гостю. Тот благодарно улыбается, но Лафейсон делает вид, что не замечает этого. — Я всё ещё остаюсь при мнении о том, что тебе здесь делать нечего. — Ну так не я же являюсь причиной моего пребывания именно здесь, — лаконично замечает Тор, и Локи злобно смотрит на него из-под ресниц. Хозяин квартиры ведёт носом и идёт в коридор, ненадолго пропав. Тор держит лёд около затёкшей ступни и одновременно растирает её пальцами, пользуясь отсутствием Локи и разглядывая кухню. В глаза тут же бросается абсолютно чистый холодильник — ни единого магнита, ни записки с напоминанием, ни расписания, ни календаря — ничего. И эта белизна даже немного притягивает Тора, у которого, сколько он себя помнил, с самого детства холодильники были снизу и доверху завешаны плакатами о хоккее, магнитами, автографами различных знаменитостей — мама журналист крутилась в мире, куда из простых людей пробиваются немногие, и часто брала с собой маленького Одинсона на встречи с актёрами, певцами, спортсменами. — Ты всё ещё здесь? — резко раздаётся сбоку, и Тор, вздрогнув, поворачивается к вошедшему. — Я выкинул твои цветы. — Ничего страшного, — пожимает плечами Одинсон, кряхтя, встаёт на ноги, с деланным усердием наступая на больную, и красноречиво смотрит на Локи. Тот закатывает глаза и придвигается ближе к столешнице, давая Тору пройти. Уже около двери, с неестественно прямой спиной, Локи смотрит, как Тор неуклюже собирается и натягивает ветровку — хоть за окном и май, но погода разыгралась до бушующего ветра вперемешку с дождём, и Локи не то, чтобы очень хотелось выгонять незваного гостя на улицу, нет — Лафейсон категорически не хотел никаких новых знакомств по неведомым ему самому причинам. Возможно, изящные фигуристы в глубине души недолюбливали широкоплечих неаккуратных хоккеистов и были уверены, что это взаимно, возможно, боялся, что, сблизившись с Тором, потом придётся страдать из-за собственной глупости по поводу того, что рано или поздно тому надоест возиться с инвалидом. А в том, что он был инвалидом, Локи не сомневался. Возможно, были другие причины игнорировать всяческие попытки Тора сблизиться, но Локи успешно игнорировал и их самих, оставшись безмолвно стоять, когда Одинсон захотел попрощаться, пожав руку. Тор понимает этот намёк без слов и, не скрывая досады, выходит и аккуратно прикрывает за собой дверь, после чего слышит щелчок закрывающегося замка. "Второй блин тоже комом", — понуро думает Одинсон, ожидая лифт, но и эта холодная отстранённость, с которой держался Локи, не оттолкнула его от нового знакомого, наоборот, заставила искать точек прикосновения всё упрямее и настойчивее. Теперь Тор точно знал, что он не отвяжется. Локи действительно интересовал его как человек, как личность, и эта неудачная встреча не заставила его отступить.