Никто не остаётся безнаказанным

1.

Кто хоть раз посещал сайт знакомств, знает, что ничего хорошего такой способ общения не принесёт. Какой контингент людей обычно знакомится в интернете? Люди, которые не могут найти себе пару в реальности. Неуверенные в себе, больные психически или физически, инвалиды, алкоголики, дамы за центнер, одинокие молодые мамочки, гомосексуалисты… Люди, которые никому не нужны, ищут таких же никому не нужных. Иными словами: если ты мусор отправляйся в мусоропровод и благодари Бога за то, что он его для тебя создал. Или просто воспользуйся платными услугами сайта, вроде закрепления твоей анкеты наверху ленты и администратор с удовольствием попьёт чай с шоколадкой за твой счёт. У меня было несколько причин оказаться выброшенным. После того, как я окончил начальную школу, наша семья переехала в другой город. В город поменьше. Здесь квартиры дешевле, продукты дешевле и новая школа в двух шагах. Мама и папа – глубоко верующие люди; в доме всегда царила атмосфера строгости. Мне с детства запрещали гулять, вместо этого я должен был прилежно учиться, ходить в церковь, соблюдать посты и играть на пианино по вечерам, ради покупки которого мы собственно и переехали. В новой школе отношения с одноклассниками не ладились. Мало того, что я был замкнут и скромен, я был другой. Правильный. Ребята одиннадцати-двенадцати лет в современном мире увлекаются компьютерными играми. Контр Страйк, Дота 2, Бателфилд… У меня даже не было компьютера. Они называли меня «ботаном», «нубом», смеялись. Я чувствовал себя изгоем и позже, когда в восьмом классе мне наконец купили компьютер. Это ничего не изменило: на мне уже было клеймо.

2.

Луи нашёл меня сам, что ещё раз подтверждает бесполезность сайтов знакомств. Я тогда ожидал всё время чего-то, отправлял запросы пользователям, которые мне более или менее приглянулись. Когда он написал на электронную почту, я не удивился, подумал, что это кто-то из них.

Привет. Познакомимся?

Ник «NoName91» стал смыслом моей жизни. В школе я ни на секунду не выпускал телефон из рук в ожидании СМС, дома вздрагивал каждый раз, услышав звон, напоминающий звук пришедшего письма, и устремлялся к монитору компьютера. А писал он редко. Говорил, что нет времени. Я не знал о нём ничего. Он не назвал имени, отказывался скидывать фото, игнорировал вопросы о том, как нашёл меня. Луи в свою очередь, напротив, знал обо мне всё, вплоть до того, что я ем на завтрак и во сколько встаю по утрам. Не то чтобы его интересовала моя жизнь… Я сам ему рассказывал, потому что больше не с кем было поговорить. Мне нравилось его внимание, нравилось, что он старше в два раза (единственное, чего он не скрывал). Так продолжалось год. В начале лета он предложил встретиться. Я ломался. Наша переписка была похожа на препирательство.

Сегодня в девять в парке. Почему так поздно? Меня родители не отпустят. Не верю, что для тебя это проблема. В другое время не могу: работа. Я не знаю ни твоего имени, ни как ты выглядишь… Какие у меня гарантии вообще? А какие тебе нужны гарантии? Я сам тебя найду. Нет, я так не могу. Мы переписываемся уже целый год… Чего ты боишься? Я не боюсь. Тогда в чём проблема? Ни в чём. Слушай, Гарри, мне надоело тебя уговаривать. Если не придёшь сегодня вечером, можешь забыть обо мне.

Я боялся идти вечером в парк на встречу с незнакомым взрослым мужчиной. Но страх снова остаться одному пересилил. Говорить родителям у меня и в мыслях не было: без компромиссов, не отпустили бы. Но я постарался устроить всё так, чтобы они ни о чём не догадались. Сказал, что болит голова, и я хочу лечь пораньше, положил своего плющевого синего зайца под одеяло, выключил свет и открыл окно. Прежде чем перелезть через подоконник на улицу, я оглянулся, чтобы убедиться в правдоподобности примитивного детского вранья. Если бы мама зашла в мою комнату, она наверняка включила бы ночник, от света которого было бы видно только небольшую горку под одеялом. Думая, что я заснул, мама вряд ли стала бы подходить к кровати и проверять это. По дорогe в парк меня терзали сомнения. Что если мама решит, что сегодня прохладно, и закроет окно? Как я тогда попаду обратно в квартиру? Что если мама решит заглянуть под одеяло? Как я тогда буду смотреть в её обиженные и вместе с тем взбешённые глаза? Оказавшись в парке, я сел на одинокую скамейку, отделённую от мира роскошными кустами сирени, и потупил взгляд в землю. Уставился на струйку муравьёв, перетекающую из одной норки в другую. Они шли стройной линией, никто не выбивался, ничей зад не выпирал, ни один не менял курса. Поток насекомых казался бесконечным, пока его не нарушили чьи-то ноги, наступившие прямо на две этих норки. Муравьи засуетились, начался хаос. Каждый побежал кто куда. Это были модные на тот момент кроссовки «Адидас Изи Буст». Белые, но испачканные по бокам и покрытые слоем уличной пыли. Я медленно поднял глаза. В свете заходящего за горизонт солнца чёрный силуэт мужчины показался пугающим. Я вздрогнул, а он протянул руку со словами: – Гарри Стайлс, я полагаю? Меня зовут Луи Томлинсон. – Незнакомец говорил чётко, с выражением. Мой вымученный голос на фоне его речи прозвучал жалко: – Приятно познакомиться. – Я сказал то, что всегда говорят в подобных случаях. Не мог не сказать даже будучи слишком стеснительным. Меня так воспитали, приучили к вежливости. С секундной задержкой, потерев свою вспотевшую ладонь о колено, я пожал его руку. От Луи пахло парфюмом. Пахло так сильно, что запах показался ядовитым: должно быть вылил на себя целый флакон. Только теперь, когда солнце едва зашло за линию горизонта и он стоял передо мной во всей красе с хитрой улыбкой на лице, мне удалось рассмотреть его. Луи был далеко не мрачный и совсем не страшный, как привиделось вначале. Напротив, его одежда была белоснежная, тщательно отглаженная, будто сверкающая совершенством: шорты выше колен, футболка, легкая куртка с воротничком. Каждую вещь украшал лейбл популярной фирмы. Он сел рядом со мной, отчего я сжался всем существом: мужчина был слишком хорош. Каштановые волосы, темные матовые стёкла очков, острые скулы, ненавязчивая щетина, обрамляющая подбородок и придающая мужественность, делали его идеальным. Я же знал, что мои торчащие в разные стороны кудри выглядят нелепо, а потёртые кеды, серая застиранная водолазка в катышках и дутая коричневая безрукавка – бомжевато. Луи снял очки и, обратив на меня пленительный взгляд синих глаз, приобнял, потрепал по плечу. Я не смог посмотреть ему в лицо, когда он был так близко, поэтому сосредоточился на воротничке, который изнутри оказался слегка желтоватым. «Белый – маркий цвет», – подумал я, а мужчина в этот момент твёрдо произнёс: – Расслабься. Так же твёрдо, не медля, он подхватил меня под мышку, и уже через секунду мы шли по выложенной декоративным кирпичом дорожке парка вдоль редко посаженных деревьев. Я молчал, спрятав вспотевшие ладони в карманы спортивных штанов, и не поднимал опущенной головы, стараясь не замечать пьяных компаний молодых людей, разбредшихся по всей территории, и девушек в мини юбках, которых то ли дело к чему-то прижимали: к дереву, скамейке или к себе. Была пятница, так что разгул по единственному в городе парку – закономерное следствие. Луи первым нарушил молчание, убрав очки в чёрный шёлковый чехольчик: – Почему ты передумал? – Я? – переспросил я так, словно он мог задать этот вопрос кому-то другому, на что мужчина усмехнулся. – Ладно, можешь не отвечать, – успокоил он, снова прикоснувшись к моему плечу. Уверен, Луи намеренно налаживал тактильный контакт, желая расслабить и как можно быстрее сблизиться. – Хочешь уйти отсюда? Он будто знал, что мне здесь не нравится, будто читал мои мысли. Он будто уже изучил меня вдоль и поперёк и подобно хищнику прокладывал путь под моими ногами прямиком в ловушку. Я кивнул в ответ, тогда мужчина ускорил шаг, вынуждая гнаться за ним. Мы пришли на автостоянку. Он достал из кармана маленький пульт на металлическом кольце и нажал на кнопку с замком. Фары мигнули у чёрного порша. Пока мы приближались к машине, я чувствовал, как глаза расширяются от восторга. Какому семнадцатилетнему подростку, прожившему всё детство в бедности и издержках, не понравится гладенький новенький порш? Луи открыл дверь и предложил сесть на переднее сидение. Я замер не в состоянии принять предложение: оно меня пугало, а между тем кожаное кресло автомобиля манило к себе. Он чуть подтолкнул в спину и ноги сами пошли внутрь. Я осторожно кончиками дрожащих пальцев дотронулся до панели идеальной машины, когда дверь за Луи захлопнулась, и он схватился за пачку сигарет. – Дорогая машина – это ещё не всё, Гарри, – раздался голос в тишине салона. Я рефлекторно отдёрнул руку и посмотрел на него. Мужчина не спеша закурил, закрытое пространство наполнилось сигаретным дымом. – Материальные вещи приносят удовольствие лишь первое время. Потом ты осознаешь, что невыгодно вложил средства. Знаю, тебе сложно это понять, просто поверь мне: деньги – блядское дерьмо, если нет самого важного. Я поёжился от грубых слов и сквозь кашель, чувствуя, что уже задыхаюсь, спросил: – Чего? – Того, что бесценно. Того, что нельзя купить. – Ответил он холодно и нажал на кнопку открывающую окна. Поток свежего воздуха подарил небывалое наслаждение. Пока я жадно дышал, Луи смахивал пепел в миниатюрную круглую коробочку, отделанную розовыми пайетками. Тема разговора сменилась также неожиданно, как и его намеренья насчёт недокуренной сигареты, которую он выбросил в окно вместо того, чтобы затушить в пепельнице. – В какой момент ты понял, что тебе нравятся мужчины? Вопрос так возмутил меня, что я не успел подумать, прежде чем слова сорвались с языка: – С чего вы взяли, что я гей? – не знаю, куда делась моя скромность, но я почти прокричал упрёк ему в лицо. Луи сначала посмотрел на меня серьёзно и даже пренебрежительно, что поумерило мой пыл, и я сразу понял, что сказал глупость. Думаю, лицо приобрело растерянное выражение, потому что он вдруг рассмеялся. Мне стало ещё более не по себе, и я вжался в спинку сидения. – А разве нет? – спросил мужчина, когда приступ истерики прошёл. На мгновение я взглянул на него и тут же отвернулся: в его глазах было насмешливое высокомерие, а легкая полуулыбка будто говорила: «Мне лучше знать, гей ты или нет». Я молчал. Мне хотелось убежать куда подальше от стыда, но я не мог сдвинуться с места. Он, вероятно, почувствовал моё отвращение и моментально переменился, объяснив мягко: – На самом деле я не был уверен, пока не посмотрел видеоролик. – Видеоролик? – изумился я, хотя знал, о чём речь. Повисла тишина. В грудь внезапно ударило отчаяние. Слёзы подступили к глазам. Я снова отвернулся к окну, изо всех сил стараясь сдержать порыв слабости. Получалось плохо. Конечно, Луи понял. – Хочешь, чтобы он исчез и все забыли об этом недоразумении? – Хочу… – признался я куда-то в сторону, полагая, что моё желание невыполнимо.

3.

Когда случается что-то, что даёт повод окружающим унижать тебя и издеваться над тобой, долгое время, даже если всё уже позади, не можешь забыть позора. Выпускной после окончания девятого класса я запомню на всю жизнь. Судьба изначально была против того, чтобы я шёл на чёртов выпускной. Не малых усилий стоило уговорить родителей: я приводил разные доводы, вроде «я же закончил среднюю школу на отлично», «все мои одноклассники там будут», «ну это же мой выпускной… такое бывает раз в жизни». Зачем мне вообще понадобилось непременно пойти туда? Я не отдавал себе отчёта, просто хотелось, тянули неведомые силы. А моя мать, будучи умной женщиной и отлично помня себя в юности, предостерегала: – Сынок, тебе там будет не уютно. Люди на подобных мероприятиях занимаются непристойными вещами, и я не хочу, чтобы ты тоже поддался искушению. Её слова обидели меня. Я ещё яростнее стал упрашивать, желая доказать теперь, что не так жалок и безнадёжен, как она считает. Но мама была права. У меня тогда появился мой первый выходной костюм. То, что называется смокингом. Папа подарил мне его, сказал, что достался от отца. И он, и дедушка надевали его на свои выпускные вечера. Сначала я обрадовался, но, когда примерил, понял, что вещь неудачная: плечи пиджака великоваты, рубашка испачкана, а бабочка делала из меня просточка. – Ну мам! – вымогал я с негодованием, рассматривая красное пятно на белой ткани. – Ничего, сынок, я это застираю. – Ну пап, я же похож скорее на официанта, чем на выпускника… В таком виде только подносы в местной забегаловке разносить. – Радуйся тому, что есть, – папа пожал плечами. Да уж, он умел поддержать… На выпускном было много алкоголя и мало закусок. В маленьком городе это не ново: все любят выпить. Вот и я решил попробовать. Не знал, сколько можно пить и как надо пить… Родители никогда не говорили, какие бывают последствия. Я сидел на тесном диванчике в углу и, наблюдая, как одноклассники танцуют и веселятся без меня, посасывал сладкий с отчетливым привкусом спирта напиток из горлышка бутылки. Было мерзко, но я всё равно пил. Сколько выпил – не помню. Помню, как закружилась голова. Как заплетался язык, когда я пытался возразить ребятам, которые уже тащили меня в свою компанию. Они целовались на спор. Причём на камеру. Сначала под гулкие крики толпы поцеловались две девчонки. Потом люди потребовали от меня и Найла, заводилы класса, того же. Найл мне нравился. Парень – душа компании, с хорошим чувством юмора, всегда лидер в соревнованиях по бегу и просто симпотяга с крашенными волосами и серёжкой в ухе. При других обстоятельствах я, наверное, был бы даже рад подарить ему свой первый поцелуй. Приторное дешёвое вино творило ужасные вещи с моим мозгом. Я находился в невменяемом состоянии, когда белокурый притянул меня за шею и смачно поцеловал с характерным звонким чмоканием. После он тщательно вытер губы рукавом рубашки со словами: – Фу, ты чё такой слюнявый? И поморщился. Ролик выложили в интернет на следующий же день. Благодаря ему всплыли некоторые неприятные детали того вечера. Например, как я блевал в ведро, а меня подначивали выпить водочки в довесок. Откровенная издёвка. Под видео набралось около тысячи комментариев. Не успевал читать. В основном колкости, конечно… Дразнить меня вживую с глазу на глаз я повода не давал: родители хоть ролик и не видели, попало мне порядочно за то что, как порицал отец, надрался – месячный домашний арест был обеспечен. Ради Луи мне пришлось его нарушить. Не без пользы.

4.

У Луи, разумеется, была своя выгода помогать мне. Как только видеоролик был удален из сети, моё сердце воспылало безграничной благодарностью к нему. Теперь при нажатии на треугольную кнопку высвечивалось ласкающее глаз: «Видео заблокировано в целях соблюдения авторских прав» и этим я был целиком и полностью обязан Луи. В миг были забыты казусы первой встречи: на второе свидание он получил согласие без пререканий. Расчётливый стратег, он был умнее и хитрее. Пригласил в дорогой ресторан, заплатил за меня. Хотел укрепить во мне чувство долга перед ним. Хотел добиться безотказности и получил результат вечером того же дня после плотного ужина. Мы сели в его крутую машину, и прежде чем отвезти меня домой Луи потянулся за поцелуем. Я отодвигался в противоположном направлении, а он уже знакомо мне рассмеялся. – Расслабься, Гарри. Всего лишь поцелуй. Будь проще. Напористая рука сжала моё плечо, фиксируя на месте. Я зажмурился, а мужчина легонько поцеловал меня без языка и прочих слюнявых фокусов. Лишь почувствовал, как щекочутся его усы. Казалось бы безобидно… Но это был камуфляж. Он усыплял мою бдительность. Так мы общались в течение всего месяца. Иногда встречались, но чаще переписывались. Заяц под одеялом срабатывал каждый раз как по маслу. И всё в моей жизни стабилизировалось, всё шло хорошо. Настолько хорошо, что даже страшно. Обычно периоды счастья не длятся долго. А тогда я был именно счастлив. Верил в сказку, в мечту, что Луи – моя судьба, защита и опора. Я влюбился в него и в его улыбку. Подумать нельзя было, что она лживая, как и всё что с ним связано.