Правитель Атлантиды. Книга 1

      Эфен стоял, облокотившись на стену, скользя невидящим взглядом по залу. Его взгляд ни на ком не задерживался, а мысли плутали где-то далеко отсюда. «И все же, для чего мы живем на белом свете? Неужели ради продолжения рода? Или все же создавать что-то прекрасное, радовать богов новыми песнями, архитектурой и просто восторгаться прекрасными зеленными листьями? Размышлять на тему бытия, наблюдать за окружающим миром, словно недавно родившиеся дети? Радоваться каждому моменту жизни: падению капель дождя, радуге в небе, соединяющей миры? Я уверен — это проход через миры. Радуга ведет куда-то вдаль и появляется в самый неожиданный момент. Может, когда-нибудь и атланты посетят далекие миры за границей возможностей. Каял, мой друг, где же ты, давно уже не связывались? Все ли у тебя хорошо?», — принц потянулся сквозь нити неба, космос, совсем на другую планету и наткнулся на стену, отталкивающую его. Черные, аккуратно выщипанные брови взлетели вверх, словно в возмущении. Смутное ощущение тревоги прошлось горячей волной, а потом по телу побежали мурашки и разряды электрического тока. Инфант ощутил контакт. — Эфен, срочно возвращайся домой, — прозвенел высокий голос младшей сестры. — Что случилось? — спросил с тревогой принц, скидывая наваждение, и в этот момент его плеча коснулась чья-то рука. Принц выкинул руки, растопырив пальцы, чтобы проткнуть глаза противнику, и только в последний миг смог остановить руку в нескольких миллиметрах от лица Нейрит. — Ты что?! — испугано вскрикнула Нейрит, отскочив в сторону, закрыв рукой лицо, словно от яркого света. — Ты мог убить! — говорила она, отступая. — А я сколько раз говорил? Не делай никаких резких движений. Тебе просто повезло, что я успел остановить руку. Я реагирую на автомате, привычки с войны так просто не уходят. Тем более, прошло всего несколько месяцев с моего возвращения, — тяжело вздохнул Эфен. — Пошли домывать туалеты, — перешла сразу к делу она. Принц покачал головой. Большие зеленые глаза цвета травы широко раскрылись, она проморгалась. — Нет? — не поверила она увиденному жесту. — Нет, — повторил принц, уже мысленными словами подтверждая свой жест. — Мне надо срочно во дворец. Инфант хмурился; на лбу появлялись складки, означая работу мыслей, недоступных жрице. Принц подошел к телепорту, набирая уже давно знакомый код. Телепорт замерцал, затем последовала яркая вспышка, и его тело подхватил ветер, неся мимо деревьев, пирамид, дорог и вот, наконец, дворец. Он приземлился у ворот. Стража напряглась, но тут же расслабилась, заметив на полу белый рисунок, — телепорт, доступный только членам королевской семьи. Стражники расступились, пропуская принца во двор. Эфен вбежал по мраморным ступенькам крыльца. Оказавшись внутри замка, он понесся вверх по устеленным ковром ступенькам. Инфант залетел в тронный зал, когда его схватила чья-то ручка. Эфен резко затормозил, ударив с локтя по ребрам. Девушка вскрикнула, потерла бок. — Легче никак? Пошли скорее на балкон. Отец хочет приказать расстрелять бунтующих, — она говорила дрожащим голосом, с трудом сдерживая слезы. Инфант подхватил ее под руку, они вихрем забежали на балкон, едва не сбив с ног отца. Принц успел остановиться за статуей, и народ не видел его стремительного появления. Эфен в два шага оказался рядом с отцом, перехватил железной хваткой поднятую руку отца, уже завершающего жест. — Не надо. Отец повернулся, гневно сверкнув глазами, открыл рот: — Что ты себе позволяешь?! — король нахмурил брови, сведя их к переносице и прожигая своего обнаглевшего сына гневным взглядом. — Дай мне несколько минут, и я все улажу, — попросил он, отпуская руку отца. Принц наклонился через балкон, и шумевший народ притих. А затем понеслись мысли людей, ураганом грозясь на своем пути смести все. — Мы требуем нового короля. Пусть принц Эфен Флоренц взойдет на престол! — кричали одни. — Смерть королю, — кричали другие. Мысли людей сталкивались и рассыпались на осколки. Эфен подмечал особо агрессивно настроенных людей, ставя метку на них, чтобы потом с ними разделаться. — Долой монархию, — кричали третьи.        Пот пробил принца, страх холодными щупальцами проникал в душу, стремясь вынуть ее. Инфант боялся, что кто-нибудь рискнет нарушить закон и применит ментальную атаку. Он сглотнул, передернул плечами и начал речь, настраиваясь на народ, накрывая их лепестками спокойствия. Он чувствовал, как в воздухе трещало недовольство, гнев, и хрупкая надежда разлеталась воздушными бабочками. Отец снова поднял руку и послал мысленный приказ, но принц его блокировал прежде, чем он долетел до армии. Инфант спиной чувствовал гнев отца, недоверие и подозрение в измене или еще в чем-то, но игнорировал их. Народ начинал успокаиваться, ощущая мягкое прикосновение волн спокойствия; все зло и темное растворялись в них, даря умиротворение. Люди притихли, ожидая слов принца. А Эфен чувствовал, как энергия мощным потоком течет сквозь пальцы, ощущал, как клешнями вырывает из него резервные ресурсы, и кислый вкус страха примешивался к этому. Его руки слегка подрагивали, хотя он прикладывал все силы, чтобы скрыть свои эмоции. Он не имеет права позволить панике овладеть им. «Это всего лишь люди, желающие лучшей жизни», — успокаивал он себя. Осознавая, что у него осталось не так много времени, он обрушил в страхе слишком большой поток энергии на гудевший народ.       Он установил со всеми ментальный контакт, медленно бледнея, ощущая подкатывающею тошноту, а вместе с ней пустоту, отвоевывая сантиметр за сантиметром, поглощая всю энергию, словно прожорливый энергетический вампир, похищавший джоуль за джоулем, увеличивая свои аппетиты. — Всем мира, — понеслись в толпу его мысли. — Я вас объединю в группы, и в каждой группе будет два передаточных звена. Выбираю их наугад, успокойтесь, и через них передайте свои пожелания. Над каждым передатчиком будет стоять алая корона. — Эфен взял отца под контроль и стал передавать свои мысли через него, выдавая их за мысли правителя. — Я, Рудольф Первый, поклявшийся в свое время беречь народ, судить по справедливости, заботиться о вас, выслушаю все ваши просьбы, и решу возможные вопросы. Постараюсь удовлетворить все ваши потребности, но решить получится не все проблемы. Для некоторых могут потребоваться особые условия и предпосылки, на другие нужны огромные ресурсы, которых после пятилетней войны мало. Но, по возможности, я постараюсь решить все проблемы. Некоторые сразу, другие — в течение нескольких лет.       Эфен чувствовал, что работает на пределе сил; энергия, словно кровь, толчками выходила из артерии. Он понимал, что вложил слишком много сил, испугавшись массовости. Осознавая, что мог более разумно распределить энергию, не спеша, но желание уложить волнения в народе одним нажимом взяло верх. Принц чувствовал, как слабеют ноги и перед глазами начинает плыть. Инфант, стиснув зубы, старался держаться прямо, направляя поток.       Вскоре все просьбы были изложены. Принц понимал, что его воздействие на сознание отца не осталась незамеченным королем и членами семьи, но от народа он постарался это скрыть, не желая уронить авторитет отца и посеять зерна враждебности по отношению к нынешнему правителю. Эфен ослабил хватку, опуская вожжи и позволяя народу очухаться, снова себя ощутить. Он наложил последний раз волны спокойствия, заставляя их думать, что они сами приняли такое решение — не бунтовать, а просто высказаться правителю совместно, чтобы точно услышал, и возымел эффект. Ведь Эфен понимал, что к отцу и к его советникам обращались не раз, и король, скорее всего, игнорировал их просьбы, если они решили устроить мятеж. — А теперь, мирно расходитесь по домам и спите спокойно, — сделал Эфен предпоследний бросок. А потом закрепил в сознании отца, что он должен, по возможности, решить эти проблемы на свое усмотрение. Принц редко позволял себе воздействовать на отца, но, увы, отец сейчас был слишком возбужден и разгневан, чтобы услышать своего сына и попытаться решить проблему миром. Несмотря на то, что пришлось бы сжать волю народа, чтобы все стали внимать словам короля, все равно бы без оружия не обошлось. Ментальное воздействие лучше, чем бессмысленное кровопролитие, хотя иногда и оно нужно. Последним усилием принц отправил импульс тем, кто хотел смерти короля и свергнуть монархию вовсе, заложив в них программу самоубийства. Приспешников Ника он ненавидел всеми фибрами души, хотя атлантам не положено испытывать это темное, вязкое, как болото, чувство.       Принц на ватных ногах пошел на выход с балкона, чувствуя, что мир ускользает словно ветер сквозь пальцы. Оказавшись в недосягаемости от народа, Эфен сполз обессиленно по стене, весь взмокший и почти ничего не видящий вокруг, морально готовясь к конфликту с отцом. Такую выходку он не спустит ему с рук, тем более, для отца не стало тайной применимое воздействие на его сознание сыном. Эфен прекрасно это понимал, он воспользовался своими силами, прекрасно осознавая, что отец ничего ему не сможет противопоставить в ментальной борьбе. Эфен был сильным псиоником, развивая свои способности до предела, он продолжал работать над своим сознанием, желая даже переплюнуть мессию.       Мир не желал остаться видимым, плавно ускользая прочь. Эфен ничего не видел вокруг, что не могло не напрягать. Его била дрожь от перенапряжения, тошнило и банально не было сил, чтобы встать. Дожили, принц сидит на полу.  — Я позову врача, — услышал он издалека голос сестры. Эфен попытался подняться, но тщетно. Силы его оставили. — И как... — раздался рык отца, но оборвался тут же. Принц пытался сфокусировать взгляд, но он отказывался подчиняться. — Все хорошо, — произнес сухими губами инфант. Все же, Эфен сделал над собой усилие и плавно встал, опираясь о стенку. Мир кружился, грозясь снова его опрокинуть. — Просто не рассчитал сил. Бухнул все, испугавшись, — дальше слова не произносились. Принца мутило. — Выпейте, — прозвучал знакомый голос в голове принца. Ему подставили к губам флягу, а, может, стакан. Эфен сделал сначала несколько неуверенных глотков, потом выпил залпом приторно-сладкую густую жидкость. Сознание передумало покинуть тело, и, наконец, зрение вернулось. Его окружали мать, отец, Аринока — младшая сестра, и врач. — Вам лучше? — поинтересовался доктор, обеспокоенно заглядывая серыми глазами. — Лучше. Спасибо Вам, мистер Клайд, — ответил принц. Он посмотрел на отца, когда доктор ушел. Во взгляде исчезла тревога и снова мелькнул гнев. — Как ты объяснишь свое поведение? Может, ты уже строишь заговоры по завоеванию трона? — Накинулся отец. — Да, Эфен, ты не имел права так поступать, — поддержала мать отца. — Окей, два против одного, — заметил он, усмехнувшись. — В чем Вы, отец, еще меня обвините? В соучастии в интригах вашего ненаглядного брата? Только спешу Вас огорчить — я пока не горю желанием править. Я хочу гулять, напиваться и приходить домой без задних ног, участвовать в турнирах и зажимать красоток в углах, заниматься исследованиями в лабораториях, выводя новые расы и следя за их развитием. Государственные дела слишком много отнимают времени, лишая возможности заниматься личной жизнью. Еще направиться успею, может, ближе к двадцати трем годам желание и появится править, а, возможно, позже. Я перед Вами чист, как всегда, и верен Вам. Подчиняюсь Вашей воле, как и все, отец, — Эфен сжимал и разжимал кулаки. Принц вполне уже пришел в себя, хоть еще слабость ощущал в чреслах. — А что отец должен был подумать про тебя, когда ты воспользовался своими способностями, подавив волю правителя? — заметила сердито мама. — Мама, не лезьте в наши отношения с отцом, я без Вас разберусь, — Эфен не успел опомниться, как тяжелая рука отца ударила по губам, разбив до крови. Эфен рукавом рубашки утер кровь с губ, заметив, что сестра жмется к нему. — Как ты разговариваешь с матерью? Извинись немедленно, — повелел отец. А сестра негромко хихикнула, сказав: — Кто-то больше не сможет целоваться с девушками. Принц улыбнулся. — Переживем, — ответил Эфен. — Позволите идти, отец? — Спросил Эфен, проигнорировав слова отца. — Пока не извинишься перед матерью — никуда не пойдешь, — ответил он холодно, взглядом желая просверлить в сыне дыру. — Зачем Вам мои пустые извинения? Ведь они будут неискренними и будут сказаны лишь для того, чтобы Вы мне позволили уйти, отец, — сказал негромко инфант, смотря прямо в разгневанные глаза отца. Под кожу заползал холодный страх. В гневе отец был страшен, и Эфен это знал не по наслышке. — Вообще, папа, — сказала Аринока, выйдя вперед. — Я попросила Эфена в... — Эфен блокировал ее мысли, за что был награжден рассерженным взглядом сестры. Брови отца поползли вверх. — Она здесь ни причем, — вступился за нее принц. Аринока пихнула его локтем в бок, за что едва не получила, но принц промахнулся, ударив в стену, когда она отклонилась. — Грёбаные рефлексы, — выругался принц. — Когда это пройдет, отец, позвольте идти, — сказал снова Эфен. — Иди, но после ужина жду тебя у себя в кабинете. Слова — это пустой звук; тебе, мой сын, придется делом доказать свою верность мне, — отец взял под руку мать, и они удалились. — Зачем ты не дал мне договорить? Теперь отец тебя будет во всем подозревать, — принц поднял сестру на руки и, вскружив ее, сказал: — Он всегда меня подозревал и будет подозревать. Это нормальное явление между наследником и королем. Аринока надула губы, сказав обижено: — Это неправильно. Леон говорила, что мы должны доверять друг другу, чтобы не сеять зерна раздора. Мирослава говорила то же самое. Брат кивнул и, взяв под локоть сестру, тоже пошел к тронному залу; тем более, скоро должны подать ужин, надо себя привести в порядок. Принц скрылся в своей опочивальне, где его ожидал слуга. — Вы с кем-то подрались? — спросил он. Принц покачал головой. — Помоги мне переодеться, — повелел он. Во время ужина все молчали, размышляя о своем. Тишина давила, словно вся семья поссорилась. Аринока лениво ковырялась в золотой тарелке, отделанной по краям сапфирами. Она бросала на старшего брата сочувствующие взгляды, и только самый младший вертелся и начинал капризничать, отказываясь есть. Он потянул ручки к Эфену, вытягиваясь словно змея. Мама шлепнула его по мягкому месту, сказав строго: — Сиди нормально, упадешь! — братец захныкал. Эфен поднялся из-за стола, ловя на себе недоверчивые и задумчивые взгляды отца, но старался их не замечать. Принц подошел к матери и забрал плачущего брата. Маленький принц улыбнулся, вцепившись своими ручонками в его шею. Эфен занял свое место и, взяв ложку, стал кормить младшего. — Давай съедим ложечку за маму, — маленький принц улыбался и вертелся, отказываясь есть. — Хорошо, Альфред, чего ты хочешь? — спросил Эфен. Альфред потянулся к тарелке с засахаренными фруктами. — Вот, сначала поедим картошку, приготовленную в духовке, и я покормлю тебя фруктами. Ам! — Сказал принц, натыкая на вилку картошку и отправляя себе в рот. — Как вкусно. Маленький принц потянулся за картошкой в тарелке. Эфен поймал пухленькие пальцы брата. — Нельзя, едят только с ложечки или вилки, — он снова попытался накормить принца, и он послушно съел две ложки. — Все, поель, фукты, — сказал он, требовательно смотря на тарелку. Эфен махнул рукой, взял вилкой фрукты с тарелки и дал маленькому хулигану. Он победно улыбнулся, смотря на родителей и показывая язык. — Нельзя показывать язык, некрасиво, — Эфен погрозил ему пальчиком. Принц засмеялся. — Киса. Принц недоуменно осмотрелся. — У нас нет кисы.  Мальчик стал показывать рукой: — Там киса. Пойдем. Принц отложил приборы и пошел за братом, который уже спрыгнул и тянул старшего брата за штанину. Они покинули дворец и пошли в сад; и правда, под кустиками пряталась кошка с котятами. — Не трогай, — сказал Эфен, когда мелкий потянулся к котятам, и кошка зашипела. Эфен осторожно взял котенка и получил лапой от мамы-кошки, она оставила автограф в виде царапин. — Можешь погладить, — маленький принц запрыгал радостно и стал гладить золотого пушистого котенка с легким изумрудом, идущим зигзагом. Детенышу отроду был месяц. — Давай его вернем к маме, а то смотри, она переживает, — кошка шипела и кидалась, Эфен прикрывал рукой брата. Альфред отпустил котенка. — Пошли играть, — позвал маленький принц. — Альфред, в другой раз, мне надо к отцу, — инфант погладил братца по кудрявым русым волосам; только глаза у него были такие же, как у Эфена и отца. Принц пригласил нянек и, передав брата в надежные руки, поспешил в кабинет отца. Он шел быстрыми шагами, не желая еще больше его гневить. Их отношения и так достигли невероятного накала. Эфен постучался в кабинет.  — Войдите, — велел голос за дверью. Принц распахнул тяжелую резную дубовую дверь. Отец бросил на сына мимолетный взгляд, кивнул на кресло и снова углубился в чтение документа.        К слову сказать, кабинет отца всегда поражал принца своим величием. Огромный зал, который назывался кабинетом лишь условно, с хрустальными люстрами, огромными окнами в пол стены, сверху и снизу украшенными витражами. Пол был выложен огромными черными и белыми плитами в шахматном порядке.       Значительную часть кабинета занимал рабочий стол короля. Он был сделан из цельного куска дуба, со вставками из какого-то отделочного камня, тоже выделанными из целого куска. Сидел король обычно в кресле с высокой спинкой, отдаленно напоминающем трон. Всё оно было обтянуто красным бархатом с позолоченными краями. Вдоль мраморных стен стояли мягкие красные диванчики, кресла и пуфики, предназначенные для посетителей. На стенах висели картины, вперемешку с фотографиями королевской семьи.        У дальней стены располагались стеллажи и шкафы для книг, всегда забитые до отказа. Отец любил книги, всегда старался, чтобы во дворце было что-нибудь новенькое. Спрашивал и у сына, чего ему хочется.       Эфен сидел, сложив руки, ожидая, когда отец обратит на него внимание. Ноздри отца раздувались, и он продолжал хмуриться, возможно, все еще гневался на сына; а может, что-то в отчете его не устроило, конечно, если это был отчет, а может, сразу и то, и другое. Рудольф, наконец, отложил документ в сторону, поставив свою подпись и печать, и посмотрел на сидящего. Правитель все еще раздумывал, решая для себя какую-то задачу. Принцу казалось, что король колеблется, прикидывает так и эдак, просчитывает варианты. — Думаю, Юнона тебе уже рассказала о восстании в провинции Чарсон, — Эфен утвердительно кивнул. — Думаю, ты или в курсе, или догадываешься, кто организовал восстание? — принц снова кивнул, сцепив руки в замок. — Ник Флоренц. Если ты и правда верен мне, как говоришь, то я ставлю перед тобой задачу подавить восстание в провинции любой ценной, но... — отец сделал паузу, явно ожидая увидеть реакцию сына. — Но не трогать дядю Ника. Отец удовлетворенно кивнул. В груди принца нарастало раздражение. Он давно уже думал его прикончить, не обращая внимание на чувства отца. Но сейчас неподчинение могло лишь означать одно — принц строит планы по захвату трона. Хотелось ударить по столу, чтобы он разлетелся вдребезги. — Я думаю, мы друг друга поняли, — заметил отец, невзначай продолжая пристально изучать новую картину на стене. Эфен вздохнул и выдохнул сквозь сжатые зубы. — Позвольте мне, отец, задать один вопрос? — попросил Эфен, смотря с вызовом на короля. Отец кивнул. — Чего Вы ждете? Когда Ваш сводный брат ворвется во дворец, перережет всю нашу семью и воцарится на престоле? — отец бросил косой взгляд на сына. — Вопрос неверный. Ваше высочество, Вас не интересует, с каким я Вас отправлю войском? — произнес отец, выделяя каждое слово. Принц улыбнулся хищной улыбкой. — Это второй вопрос, хотя, я уже знаю на него ответ, — заметил принц. Эфен встал, подошел к бару, достал вино и разлил по бокалам. Эфен сделал глоток превосходного вина. — Я надеюсь, что он успокоится или его прикончит кто-то другой. У меня не поднимется на него рука, — ответил честно правитель. — Спасибо за честность. Но с Вашей опекой, пусть и на расстоянии, это невозможно. Значит, кто-то другой. Этим кем-то другим буду я, правда, после того, как выполню Ваш приказ в идеале. Когда прикажете выступать? — поинтересовался принц. — Завтра на рассвете. Думаю, тебе хватит времени собраться. Вот план. «К черту план», — хотелось юнцу сказать, но все же тогда он был бы не прав. Стоит предусмотреть все возможные события. Принц забрал папку с планом. — Позволите идти? Отец устало кивнул. Инфант встал и вышел из кабинета. «Как меня раздражает его сентиментальность», — вскрикнул принц мысленно. «Давно уже с ним можно было покончить, но нет, у бедного дяди Ника было слишком тяжелое детство. Будь я на месте деда, ни за что бы его не признал своим сыном, даже если это была бы правда», — с такими мыслями принц покинул кабинет отца и уже под светом солнечных ламп читал план действий, с некоторыми пунктами не соглашаясь. Уснул принц глубокой ночью в размышлениях.       Утро выдалось тяжелым. У принца все ломило. Все же работа с народом не прошла для него бесследно. Принц потянулся и встал, морщась от боли. Слуга поднес ему тазик с ароматизированной водой. Принц умылся и велел подать завтрак в комнату. Позавтракав, он стал одеваться. Войска уже были готовы к перебросу на фронт. Провинция Чарсон ждала их.       Эфен надел тонкие, как пленка, доспехи, но они были прочные и защищали от удара мечем или лазерного луча, пущенного на расстоянии. Принц накинул черный плащ, пристегнул оружие и, допив вино, отдал мысленный приказ выдвигаться. Войска шагали через секретные телепорты, которые сразу выносили их на нужные позиции. В городе Чарли во всю шли сражения, горели дома и леса. Народ кричал: — Долой монархию, да здравствует республика! Уничтожим всех существ, посмевших покуситься на Атлантиду! — много что они кричали, когда принц отдал приказ открыть огонь. Засверкали клинки алым пламенем, выпуская снопы огня. Кошки цеплялись за пирамидальные дома и оттуда открывали лазерный огонь. Принц двигался со своей армией, отдавая приказы. Эфен рубил мечем направо и налево, кого-то пронзая огнем, а иногда холодом, стоило ему нажать кнопку. Слышались стоны, крики, проклятия, в воздухе пахло паленым мясом. Атланты умирали, свято уверенные, что борются за освобождение от несуществующих тварей. — Сожгите город. Не щадить никого, ни детей, ни взрослых, только Ника возьмите живым. — Приказывал Эфен, ментально ища его. А он, почувствовав, что запахло жареным, бросился в бега, прокладывая со своими соратниками путь. Нику вовсе не нравился приказ брата взять его живым, возможно, лишь для того, чтобы казнить публично. Несколько солдат и офицеров дышали им в спину, прокладывая себе путь, и вскоре Ник оказался окружен и обезоружен; попытка отталкивать ментально кончилась провалом — на всех стояла мощная защита. Город горел, под ногами ощущались толчки. — Сейсмическое оружие, — крикнули приспешники Ника. — Доставьте его во дворец, — офицер растерялся. — А что скажет король? — Я сам с ним объяснюсь, — ответил принц. В итоге, был уничтожен город и еще несколько деревень. Эфен появился во дворце перед троном отца. С ним появились офицеры с пленными. Глаза отца сверкнули. — Я сказал Ника не трогать! — Принц улыбнулся, опустился перед отцом на колени. — Ваше Величество, его никто не трогает. Он живой, просто я хотел ему позволить посмотреть на казнь своих соратников. Неужели ты откажешь в таком маленьком удовольствии? Просто хочу, чтобы он знал, что я сделаю с ним, когда взойду на престол, конечно, если до этого момента доживу. — Значит, ты ослушался отца, щенок, — подал голос Ник, за что получил болезненный тычок от офицера и словил суровый взгляд отца. — Ник, мой дорогой брат, мне ничто сейчас не помешает приказать тебя казнить. Никто тебе не давал права голоса и, тем более, права оскорблять моих детей. Поднимись, Эфен. Принц встал, поклонившись отцу. — Хорошо, быть по-твоему.       Вскоре на площади собрался народ на казнь. Ник стоял на балконе со скрытом лицом, чтобы народ не знал, что Ник у короля в руках, хотя слухов избежать не получится. Всего схватили пятерых лидеров: двух повесели, а других трех... Кого-то медленно жарили на костре, с другого содрали кожу, а третий сам стал калечить себя, попав под псиотаку Эфена. Ник смотрел за всем спокойно, словно это его не касается. Эфен стоял рядом. — Эфен, я позабочусь, чтобы ты не взошел на престол, и тогда я буду наслаждаться твоей агонией.       Эфен ничего не ответил. Когда казнь закончилась, Нику подлили снотворного и оставили в лесу. А королю сказали, что его отпустили. Принц приказал вывести его в лес, оставить без оружия и без еды. Принц надеялся, что он умрет, хотя это была слабая надежда, но в открытую он не мог выступить. Приказ отца они выполнили. Он сказал отпустить Ника сразу, как кончится казнь, а вот как он был выполнен... это уже другой вопрос.       Солнце медленно угасало, когда Эфен решил одеться обычным горожанином и прогуляться по вечерней Атлантиде без охраны, в полном одиночестве. Осталось лишь уйти незаметно, что принц мог делать с легкостью, петляя по потайным ходам.