Эффект бабочки

И все-таки было действительно больно. Тело после той пули ломало знатно. Намджун даже не сразу эту боль, стоит признать, почувствовал. Сначала вообще сложно было понять, что произошло. Потом было сложно понять, как именно. Этот импульс в принципе было не объяснить. С какого-то рожна дернуло поддать газу и все тут: поехал, закрыл, вообще перестал, похоже, о чем-либо думать. Такое реально редко случалось. А уж в особенности - с ним. Даже больше можно сказать: почти никогда. А тут на тебе. Рискнул, всем рискнул, своей жизнью. И самое главное, что сделал это ради другого человека. Любой бы из знакомых, наверное, посмеялся бы с такой новости и пропустил мимо ушей. Не пристало такому, как Нам, подобные вещи вытворять. А вот Киму было уже не смешно. Вляпался. По самое не хочу вляпался. По самые гланды. - Ты как? - спросил Джин, садясь рядом. Пришлось приподняться. Изгибаться было тяжелее всего: тело с трудом на все попытки действовать отзывалось. Но валяться дальше уже лишено было всякого смысла. - Сойдет. Единственное, что действительно пробивало, так это взволнованное лицо напротив. Джин шагу от него в сторону не делал. Будто привязан был намертво. От этого странная теплота разливалась внутри. Да и сердце ритмы куда громче начало выбивать. В руках Джина уже стакан с водой был, Нам принял его, отпив сразу же половину. Жажда вообще отдельной темой была. Мучила страшно. - Сильно влетело? - хмыкнув, спросил он, наблюдая за совершенно убитым выражением лица напротив. Джин подсел ближе, касаясь его плечом. Взгляд его то и дело на рану падал. Перевязали, перебинтовали, подлатали, а выглядело все равно, как он уже признался, страшновато. - Что сказали-то? С начальником говорил? - Кажется, мнение обо мне в участке сильно покорежено, - отвесил Джин. А Нам смотрел. И черт подери, понимал, кажется, ради чего так подставился. Было тут, ради чего. - Что, плохая у меня репутация? Неужто настолько, Джин? - Учитывая хотя бы то, сколько раз и сколько людей старалось выкопать на тебя что-то - дерьмовее некуда, - усмехнулся тот, сразу же резко на полуслове и заглохнув. Они не говорили об этом. Старались избегать эти темы, обходя их за несколько других. Нам молчал. Джин, будто пробуя почву, продолжил: - Тебя, несмотря на относительно чистое дело, считают тем еще гондоном, стоит признаться. А посему все, что я сказал, скорее походило на попытку скрыть какие-то там факты. Это если что мне и сказали. Мало хорошего, в общем, услышал. Не бери в голову. - Ты мог бы и не рассказывать, как я тут погеройствовал. - Тогда они бы попытались приобщить тебя к перестрелке. Остальное он зажевал. Просто вслух не произнес. Тут и не надо было. Они могли приобщить Намджуна к перестрелке и, наконец, хоть что-то плохое написать в его деле. Попытаться что-то с ним, окаянным, сделать. Слова же Джина решили все. Все-таки спас полицейского. Тут медаль нужно было вручать, а не какое-то дело заводить. Нам не представлял, чего это стоило Джину. Точнее даже не так. Представлял. Представлял, что на того сейчас просто спустят всех собак за саботаж. Горько от этого становилось. Джин мог сказать что угодно. Мог разом сейчас, наверное, продвинуться по карьерной лестнице, миновав пару ступенек. Скажи он только что-нибудь по-другому, просто чуть-чуть измени реальность. Но он, конечно, не сделал ничего из этого. Намджун даже не знал, что тут ближе. Отвага или откровенная глупость. - Ты не должен был туда соваться, - наконец, произнес Сокджин. Кажется, что-то подобное Нам уже слышал ровно тогда, когда это сделал. После Джин не обмолвился и словом: просто находился рядом и поддерживал, этого было за глаза. Теперь - все заново. - Ты... - Я не должен был лишь смотреть, как в тебя стреляют, - грубо отрезал он. - В остальном не смей мне указывать. Я знаю, что я делаю. - Ты мог умереть в конце концов. - Ты тоже мог умереть, - прошипел он в ответ. Джин осекся, смотря Намджуну в глаза. И Джун прекрасно понимал, как выглядел сейчас. Как зверь. - Завались, Джин. И послушай меня внимательно. Я никому не позволяю касаться ничего, что так или иначе принадлежит мне. То, что мое, моим и останется. - Я тебе не гребанная безделушка. - Но ты мой, - перехватив его руку и придвинув ближе к себе, произнес он. - И я бы не стал смотреть на то, как в тебя палят из оружия. Я не позволил бы тебе пострадать в любом чертовом случае. Не хочешь, чтобы такого происходило? Так не подставляйся под огонь. Никогда. - Я полицейский. И в этом уже чувствовалась их, кажется, главная проблема. - Мне наплевать, - одернул его Намджун. - Какая бы у тебя ни была подготовка, что бы ты там ни делал и на каких заданиях, ты человек, Джин, и ты можешь погибнуть в любой момент. Нравится тебе это или нет, я сделаю все, чтобы этого не произошло. Было бы совсем идеально, к слову, если бы ты вообще бросил это дело. - Работу-то? - Ее самую. Джин усмехнулся, чуть не засмеявшись вслух. Они об этом не говорили, потому что эта тема была действительно шаткой. Прямо-таки на грани. Но тянуло на нее из-за этого всегда еще с большей силой. Намджун знал, что значит стать тем, кем был Джин. Сколько времени и сил нужно было угрохать просто на то, чтобы принимать потом заявления о пропавшем телефоне от какой-нибудь бабушки. От этого не отказывались. Это обычно, раз уж начали, не оставляли. И уж что-что, а вот это - реально, чтоб его, бесило. - Ты же понимаешь, что я этого не сделаю? - наконец, подал голос Джин. Намджун усмехнулся. Еще не вечер. - Я не оставлю свою работу, Джун. - Хорошо, - совершенно без каких-либо эмоций. - Как скажешь. Джин, кажется, в это "как скажешь" не поверил. Смотрел больно пристально. - Так мы все-таки встречаемся? - вдруг спросил он. И даже в глазах что-то блеснуло в этот момент. Нам подобрал ноги, оглянулся, посмотрел на него, будто в первый раз видел. А потом ухмыльнулся. - Нет. Всего лишь трахаемся, - спокойно протянул он, лишь наблюдая. Было за чем, к слову. Столько разом всего и на лице одного человека, наверное, нигде нельзя было увидеть. Прямо-таки коллекция всех чувств мира. Ухмылка с лица Нама в эти несколько секунд не сходила. Приросла. - Ты смеешься надо мной, Джин? Еще тупее вопроса не мог придумать? Что еще не понятно в том, что ты - мой? Можешь как хочешь это называть. Смысл, думаю, понятен. А потом - тишина. Везде тишина. В мыслях, в голове, вокруг. Минуты две. Джин вовлек его в поцелуй сам. Просто подобрался поближе и поцеловал. Просто прикоснулся своими губами к его, подарив нечто почти невесомое и легкое. Только отстраниться Нам ему не дал: сжал, прижал к себе, в волосы его пальцы запустил, пропуская те между ними. И ответил. Только не как Джин. Так, как Джин, нужно было еще постараться ответить. Джун поцеловал куда более мощно, разрывая какое бы то ни было личное пространство в клочья и почти притом соприкасаясь языками, зубами, деснами. Джин вообще осторожничал так, будто вазу хрустальную в руках держал. Подобрался ближе, но руки располагал подальше, старался не касаться, не беспокоить раны. За этим забавно было наблюдать. Это было даже по-своему мило. Намджун сам его запястья перехватил, сжал и сам же - увлек за собой. А потом сделал резкий выпад. - Останься, - подминая его под себя и разом меняя позиции, просипел Джун. Было больно. Но это того стоило, безусловно. Казалось, будь даже в нем прямо в этот момент пули три, он бы все равно это сделал. Все равно, положив Джина на лопатки, навис сверху. Просто бы не сдержался. - Останься здесь, Джин. - На ночь? - усмехнулся тот. А взгляд все равно вниз пал, на рану. Боялся задеть. Боялся даже просто потревожить каким-либо образом. Намджун только сам уже на нее ноль внимания обращал. - Вообще, - ответил он. - Останься здесь. Переезжай ко мне. Джин промолчал. Смотрел так, будто вообще впервые такого чудака в своей жизни видит. И молчал так долго, что, казалось, Намджун сейчас самую глупую вещь во всем мире сморозил. По сути-то, так-то оно так. Но как-то глуповато было теперь бежать за локомотивом в попытке тот догнать. Оставалось только выжидающе смотреть в реально ошалевшие глаза и ждать, что это чудо напротив выскажет на сей счет. От нетерпения только еще кости в руках его не сломать при этом. - Ты в курсе, да, что у тебя мысленный процесс идет иногда со скоростью черепашки? - спросил, наконец, Нам, заставив того отмереть. Джин молчал. Смотрел и молчал. А потом в глазах его все подвиды чертят заплясали. - Думаешь, я не понимаю, к чему это? - было бы слишком просто. - Скажи, ты реально настолько чего-то опасаешься? Или настолько мне банально не веришь, что стараешься всеми доступными и нет способами привязать? - Ты мне настолько не безразличен. Это все, что я могу тебе сказать. Понимали все и оба. Это нравилось в Джине больше всего. Он понимал. Почти все и почти всегда. С полуслова все улавливал, не приходилось ни разжевывать, ни вдалбливать до потери сознания. И тут все то же. Понимал, что в это "не безразличен" остальное подарком входило, мини-акция была такая: получи все и сразу. Между ними все еще чувствовалась какая-то пропасть. Намджун ее чувствовал. Джин ощущал. И оба пытались каким-то образом эту яму закидать какими-нибудь пусть даже отбросами, чтобы банально не так далеко друг от друга стоять. - И что, не боишься влипнуть в это дерьмо еще больше? - под этим дерьмом, похоже, подразумевались их совершенно выходившие за рамки отношения. Намджун усмехнулся. Сравнение было кстати. - Я готов рискнуть, - протянул он. - А ты? - Я тоже. И крышу снесло окончательно. Хрен знает, кто над этим так сверху поработал. Факт в том, что они нашли друг друга. Двое на голову, похоже, отбитых. Намджун озверело впился в чужие губы, прикусывая их и сминая под собой Джина. Тот отвечал. Аккуратно все еще, рану эту, о которой больше Нама думал, за несколько десятков сантиметров огибая, не касаясь ни ее, ни ее краев. Та все равно о себе знать давала. Ныла, когда Джун нечто резкое предпринимал. Бесило это. - Тебе не стоит, - проговорил Джин шепотом, стараясь перехватить взгляд. Намджун сжал челюсти. - Все нормально. Можешь выдохнуть, Джин. Не получалось у того выдыхать. И взгляд-то был таким, будто Джин в любой момент готов был сорваться и на помощь кинуться, вызвать снова кого, а то и самолично рану перебинтовать. Кто ж знает, чему там в полиции обучали. Это взбодрило. Это же заставило буквально с цепи сорваться. Доказать даже, может, что здесь не было ничего. И без того на этот взгляд, полный какой-то грустной вины, конкретно так подзаебал. Хотелось, чтобы в глазах напротив нечто другое отразилось. На рану Намджун быстро забил. Чувствовал ее, конечно, и эту ноющую боль - тоже: там не спрятаться было даже, ни за каким оргазмом не скрыться. Просто игнорировал. Поцеловал, прикусил чужую кожу, отметину оставил на шее специально, к ключицам переместился. Взгляд Джина мутнел со скоростью света. Его касания отзывались снарядами салюта внутри и мелкой дрожью снаружи. Ничьи такой шлейф эффективный за собой не оставляли. А Джина - да. Любые, пусть даже самые что ни на есть поверхностные, ни о чем, и те в дрожь кидали. Штырило похлеще всех этих таблеток. От взгляда. От пальцев. От в каком-то роде совершенно неумелых движений. Джин помог снять одежду не только с себя. Видимо, совсем в Намджуна и его устойчивость не верил: стащил ту и с Нама. Джин же с каждым разом отвечал все более и более уверенно, будто дорвался наконец, понял, как действовать нужно. Думать ему все равно никто не позволял, слишком много чести. Намджун действовал так, чтобы у того банально на это ни времени, ни сил не было. Это не нужно было. Не было необходимости. Тело того и то лучше справлялось с высказыванием его же эмоций. Уж что-что, а оно редко врало. И выдавало Джина с потрохами. Тот то выгибался, почти неестественно, будто ломаясь, как какая-нибудь кошка. То начинал дрожать. То настолько ближе тянулся, что, казалось, кожа тут и та лишней была. Все равно каким-то невообразимым образом до органов дотянулся. До одного по крайней мере точно. Намджун на сей раз растягивал куда дольше. И тут тело Джина тоже сдало по всем параметрам собственного хозяина. Сжалось, напряглось от нарастающей боли. Здесь они на равных были. Больно было все-таки обоим. У Нама в глазах темнело, хрен пойми еще и от чего, от того ли, что боль, притупленная уже донельзя, давала все-таки о себе знать, или от того, как переливами наслаждение накатывало. У Джина в глазах искрило. - Расслабься, - протянул Нам. Попытка была жалкой, но Джин хотя бы попытался. Пришлось надавить, пришлось и отвлечь, поцеловать, губы чужие искусать вконец, лишь бы тот хотя бы дышать начал. А только потом - войти. Сразу и почти на полную, не давая ни отстраниться, ни возникнуть. Джин только и успел, что пальцами в плечи вцепиться до красноты. И прорычать что-то крайне яростное, что даже с его обычным образом не вязалось, сквозь зубы. Что-то, кажется, про то, какой же Намджун все-таки говнюк. Двигаться Нам только потом начал. И как-то все не выходило медленно сие делать. Джина он буквально заставлял о своей ране позабыть: вдалбливал его в поверхность разложенного дивана сильными и мощными толчками до помутнения в глазах и рассудке. И себя заодно заставил. Там все, что угодно, разойтись могло, не только швы. Разницы никакой только не было. Уже - не было. Губы рефлексом чужие губы нашли. Пальцы - чужие пальцы. Не было ни синхрона, ни одновременно выкрикиваемых имен или стонов, но измотало так, что, казалось, ноги после такого держать не должны были. Джун бы даже от второго захода не отказался, но тут само по себе осознание приходило: не потянул бы. Не сейчас. - Твоя... - закончить он не дал. Взглянул лишь, оборвав на полуслове. - По-моему, я уже в достаточной мере показал, что тебя это не должно волновать, - протянул он, садясь рядом. Взмокший, уставший, с болью где-то внизу живота, ближе к боку, но вполне, надо сказать, уже довольный. Джин выдохнул. - Так это да? Ты останешься? - Это да. Приходил в себя Джин достаточно долго. Сие можно было даже за комплимент счесть. Нам, правда, еще дольше. Особенно дыхалка здесь подкачала. Выровнять вдохи и выдохи почему-то тяжелее всего далось. И такое умиротворение пришло, такое чувство странное, будто все на своих местах, как надо, что в задницу хотелось послать все эти надуманные проблемы. Были только они. Находились рядом, несмотря ни на что, столько времени. Вместе. Казалось, это слишком многого стоило. - Ты так и не спросишь? - повернувшись, спросил тихо Нам, смотря в только-только прояснявшиеся глаза напротив. Джин приподнялся, морщась. А Джун наблюдал. Наблюдал и понимал, что тот чувствовал примерно то же. - Про что? - Про Чимина. И про его со мной связь, например. Нет? - Ты же почему-то так и не спросил про Тэхена и про его связь со мной. Нет? Сдал все-таки Тэ, зараза такая. Сказал, что приходил. Намджун с журнального столика рядом сгреб конфетку, лежавшую в куче других в глубокой тарелке, закусывая все это дело чем-нибудь сладким. Джину он кинул тоже. Тот тихо усмехнулся, но подношение принял. Это отвлекало. Хоть что-то же должно было быть в этой жизни не горьким. Конфеты подходили. - И кто начнет? - посмотрев на Джина. Взгляд того громче слов все сказал. - Хорошо, я понял. И могу лишь сказать, что твой друг услышал от меня всю правду. От Чимина было нелегко откупиться. Правда, эта зараза постоянно тусуется на моем месте и сейчас. Мне в принципе-то фиолетово, но в чем-то этот парнишка безбашенный, товарищ твой, прав. У Чимина последнее время много заебов по поводу и без. Можешь на меня так не смотреть, Джин. Мы с ним не друзья. Но мы же и не враги. Единственное, что стоит между нами сейчас, тот обстрел. - Ты спонсировал покупку оружия? И снова - ничего из признаков того, что вот-вот и нахлынет какая-нибудь истерика. Никаких даже намеков. Никаких обвинений, мол, где совесть-то просрал, что так беззаботно чужими жизнями раскидываешься. Ничего. Джин молчал, слушал, анализировал, но не обвинял. Принимал ли, смирялся, да кто его разберет, что у него в голове в этот момент творилось. Но взгляда отталкивающего Намджун не видел. И это позволяло дышать. - Получается, - протянул он. - Честно? По барабану мне было, чего он там на эти деньги купит. Я выкупил Маккао и все. Знал ли я? Не буду врать. Знал. И не видел смысла его останавливать. С Паком как-то безопаснее на одной стороне пребывать. Какое мне должно быть дело до скольких-то там чужих жизней, когда у меня есть своя? - Хочешь узнать мое мнение? - Ну? - Я считал, что ты куда смелее, - и снова же - никакого осуждения. Спокойный и совершенно размеренный взгляд, какая-то даже теплота что ли в глазах, которая как была где-то там, так никуда и не испарилась. И никаких лишних предъяв и взрывов. Намджун почти физическую необходимость в этот момент ощущал приблизиться и обнять. - Я не буду тебе ничего говорить. Что сделано, то сделано. Нихуя уже не поправишь, Джун. И люди уже тоже мертвы. Но кое-что нам нужно обсудить сразу. - Что? - Если такое произойдет вновь, - и даже в голосе Джина прозвучал металл. - Мы с тобой окажемся по разные стороны. Уже - навсегда. Если ты поддержишь Чимина и впредь, то, думаю, понимаешь, чем все это закончится. Я могу сказать тебе сразу: как бы хреново ни было, я сделаю то, что должен. - И ты не хочешь вытащить из меня, чью же сторону я поддержу? - Не уверен, честно говоря, что хочу это знать сейчас, - и тихий смех этот похож был на горькую пилюлю. Все-таки плохо у Джина врать выходило. Здесь так и требовалось продолжение. Джин, скорее, был не уверен, что хочет знать сейчас, что Нам выберет не его. Это было во взгляде. Это было в каждом его рваном движении. Он боялся этого, как огня. - Давай просто... оставим. Пожалуйста. Хотя бы пока. Мне нравится тот микромир, что мы создали. Не разрушай его раньше времени, а? Хочешь знать насчет Тэхена? Ладно. Мы давние знакомые. Я знаю, в чем он замешен, знаю, чем занимается, даже, чего уж греха таить, давал ему на это в долг. - Ты ведь понимаешь, что... - У него говна в жизни дохера и больше произошло. Мне его жаль даже в каком-то роде. - ...что он связан с Чимином? - Догадываюсь, что они пересекались пару раз. Они должны были вообще-то к той теме вернуться. К той, где говорилось о сторонах и об их роли во всей этой херне, что происходила вокруг. Намджун умолчал. Джин не стал продолжать. Только смотрел теперь так, будто из него по-одному все органы доставали. - Пересекались? - и Намджун усмехнулся. Боялся все-таки Джин. И даже не его. А того, что они в действительности врагами станут. Несмотря на это, Джун продолжил: - Джин, Тэ спит с Паком. Он, наверное, с полгода пользуется всяческими поблажками, пока Чим в городе. В следующий раз, когда он заявится на порог, гони этого мудозвона куда подальше. Я не шучу. Он опасен. Даже хотя бы потому, что ты от него этого не ожидаешь. Ладно. Я за водой. Потому что смотреть на него сейчас было чем-то почти невыносимым. - Джун? - он остановился, но оборачиваться не стал. - Да? - Ты тоже мне не безразличен, - протянул тот. Сжалось все внутри. До болезненного спазма, такого, до которого и этой мизерной ранке под боком далековато было. Пришлось на него хотя бы взглянуть. Джин улыбнулся. - И я не знаю, что буду с этим делать дальше. - Я тоже. Он налил себе воды, не слыша почти ничего кроме биения своего сердца, грохочущего в ушах. Отгонять эти мысли, словно каких назойливых мух, становилось все сложнее. Когда-нибудь действительно сие должно было надоесть, конечно. Напарник на той фотке уж больно знаком был. Его рожа часто на экранах телевизора мелькала полгода тому назад. Погиб на задании где-то в магазине, в котором производился обстрел. Додуматься было несложно. Чимин был гребанной точкой преткновения везде, где только можно и нельзя. И почти ничто не могло это, сука, исправить. - Я забыл тебе сказать еще, - произнес вдруг Джин снова. Намджун повернул лишь голову, встречаясь с несколько померкшим взглядом. Тот не будет настаивать. Он не будет угрожать или пытаться насадить свое мнение. Другого формата был человек. - Тебе звонили, пока ты был в отключке. Я взял телефон. - Кто? - Шуга, - даже вода перестала в горло идти. Пришлось ей лишь губы смочить, чтобы потом еще и не блевать на глазах Джина по несколько часов желчью. И того, что тот видел, было достаточно. - Я сказал, что ты ранен. Понадеялся на то, что вы... друзья. - Мы и друзья. Но то, что сделал ты, ты сделал абсолютно точно зря, Джин. Нам взял телефон примерно в тот же момент. Взял, сразу выискивая одежду неподалеку и стараясь натянуть какую-то рубашку одной рукой. Гудки не сменялись ничем. Шли нескончаемым потоком, обрываясь лишь на секундное затишье. Джин, не сводя взгляда с профиля Нама, наблюдал. Джун раза три позвонил. Потом закинул сотовый в карман и гулко выдохнул. Зараза. - Я скоро буду, - почти прорычал он. Только потом взгляд на Джина, наконец, кинул. Тот уже был в своем тряпье. - Я поеду с тобой. Можешь даже не возражать. Не поможет. Намджун и не возражал. Лишь смотрел. То, что Джин себя крайним и виноватым сейчас чувствовал, он понял сразу. По совершенно помутневшему от страха за другого взгляду и постоянной попытке понять, что не так. Цапаться просто не хотелось. А теперь, казалось, что и времени на это развлечение не было. У Мина и раньше мозги очень не кстати отключались. То стратегом был, каких поискать, то ребенком, которому на пальцах нужно было объяснять, что можно делать, а что - ни в коем разе. Только раньше как-то не все так опасно было. Не так плачевно. Нам вышел из дома первым, поморщившись от знобящего ощущения и обернувшись. Воспоминания четко рисовали вконец убитую любимую машину. На слезу пробивало. Взгляд, пройдясь по гаражу, выбрал другую. - В двух словах не объяснишь? - принимая от нее ключи, спросил Джин. - В двух - вряд ли, - и Нам сел рядом, на соседнее, наблюдая, как тот заводит джип. - А у тебя есть права-то хоть? - Обучение на права стоит дешевле машины. Права есть. - Машины, значит, нет? Джин не ответил. Просто поехал, чудом не заглохнув при трогании с места. Тут куда ни плюнь проблема на проблеме. Да им даже понять друг друга неимоверно сложно было. Это надо было еще и воображение подключить, чтобы представить, как Джин вообще живет или жил все это время. Ведь это того даже не стоило. Столько обучаться, столько угробить морального и физического здоровья, чтобы потом батрачить за копейки в каком-то богом забытом участке. Ни за что. Буквально. Для себя - ни за что. Мазохизм высшей стадии, не иначе. - В Маккао, - пробасил Нам, снова набирая знакомый номер. - Вкратце: у вас с ним, похоже, одна проблема на двоих. Вы бы подружились. - С Мин Юнги? - и кажется, тут слава тоже вперед него убежала. Как-то не было веры в голосе Джина, что им с Шугой вообще было о чем поговорить. - С Мин Юнги, - подтвердил Джун. Гудки почему-то, казалось, все дольше и дольше шли. - У вас у обоих какое-то маниакальное желание спасти всех вокруг кроме себя самих. Мне прямо везет на шизанутых. Люблю окружать себя подобающими людьми. Правда, у тебя еще не такая глубокая стадия сего заболевания. Я рад. - Это у нас теперь называется шизанутостью? - Когда ты, не оценивая свои возможности, лезешь куда-то, чтобы помочь почти незнакомому тебе человеку? Я бы действительно назвал это какой-нибудь болезнью, - Джин не оборачивался, на дорогу смотрел, но на слова эти улыбнулся. - А Мина в этом превзойти будет сложно. У него по этому виду спорта черный пояс был когда-то. Останови. Джип затормозил. Так резко, что пришлось обеими руками в панель уткнуться, чтобы не влететь носом. Виноватая гримаса напротив уничтожила желание высказать все в лицо. Намджун промолчал. - Юнги? - на том конце провода - шорох. Потом какие-то помехи, сопровождаемые скрипом. Следом, кажется, все-таки тихое "да". Пришлось на максимум громкость поставить, чтобы разобрать. - В какой заднице мира ты там находишься? Просто скажи мне, что ты к нему не пошел. Скажи, что ты не пошел к Чимину, полоумный. - Ты не вовремя, Джун. - Ты где? - В твоем самом дорогом Маккао, во всех его чертовых смыслах, конечно, - протянул тот. Музыка тихо громыхала на фоне. Эти шорохи были ею. Намджун давненько, конечно, подумывал сменить репертуар, но тут была явная в том необходимость. Звучало убого. - Говорить с ним напрямую я не стал, там сложная вышла ситуация. Не будем уходить в подробности, но кое-кому сие не понравилось. Решил перехватить его тут. И угадай что? Именно сегодня его тут нет. Может, ты объяснишь, что я делаю не так? - Выбираешь слишком заковыристые пути себя убить, - протянул Намджун, делая знак Джину ехать. Хуже связи все равно быть не могло. Надо было очень постараться. - Пиздуй оттуда. Чимин сейчас совершенно не будет в настроении с тобой говорить, Юнги. - Вот и посмотрим. Машина вильнула. Намджун, зло посмотрев в сторону Джина, снова промолчал. Слов уже в принципе не было. - Тогда будь там, - прорычал он, сбрасывая. Думать пришлось недолго. Времени было настолько ограничено, что хотелось взвыть. А еще хотелось прийти в Маккао и открутить Шуге башку, чтобы меньше выкобенивался и больше сидел дома, когда ситуация и так больше похожа на сплошь одну большую беспросветную задницу. Нужный контакт в телефоне нашелся быстро. - Настолько все дерьмово? - спросил Джин, стараясь уследить одновременно и за дорогой, и за Намджуном. Тот бы и вовсе предпочел, чтобы смотрел тот только на то, что творилось за ветровым стеклом. Безопаснее было бы. - Нам? - Чимин его просто изничтожит, если увидит, - а потом - снова гудки. И снова голос. Только уже другой, более вежливый, учтивый, звонкий. - Не пускать Пак Чимина в Маккао. Придумайте предлог. Любой. Главное - чтобы он туда не вошел. Никоим поганым образом не вошел. Хоть весь клуб оцепите. И уже не казалось это решение таким уж правильным. Казалось, что что-то уже сейчас шло наперекосяк.