latte.

На протяжении нескольких беззаботно пробегающих месяцев Чонгук работает в маленьком кафе, находящимся вблизи его общежития (именно поэтому юноша и решился пойти туда работать, ведь дорога от кафе до псевдо дома занимала всего лишь пять минут, не более; есть ещё одна причина: к сожалению, тех денег, которые высылались родителями каждый месяц, едва хватало на пропитание, ибо приходилось сдавать на различные прихоти декана и преподавателей: новые парты, которые должны были стоять на своём месте год назад, ремонт дверей, которые в нём вовсе и не нуждаются, и прочие затеи взрослых, перечить которым не позволялось; сказали сдать – будь добр, откопай где-нибудь эти деньги и на следующий же день принеси старосте группы, иначе у тебя впоследствии будут большие проблемы с обучением в стенах того университета, который почему-то не по заслугам именовался элитным). Парню нравилось работать обычным официантом, который должен постоянно улыбаться и приветствовать всех заезженной фразой, от которой неприятно гудело в ушах, особенно когда носишься с подносом и блокнотом несколько часов без передышки, как обычно и делал Гукки (его так прозвали общажные ребята, ему нравится, когда такая кличка звучит очень часто – это же мило), ведь тогда получаешь хорошие чаевые, особенно с такой милой и по-детски наивной улыбкой. Он часто обслуживал одного крайне интересного юношу с волосами цвета летней травы и крайне приятным ароматом мяты. Его голос отдавал хрипотцой, потому Чонгук считал его заядлым курильщиком. Помимо этой особенности, незнакомец был ещё настолько худощав, что, казалось, можно обхватить его бедро кистью без особых усилий. Этот странный человек приходил каждый вторник, среду и пятницу в одно и то же время – пять часов вечера, без опозданий и задержек. Так выходило случайно, что наш герой постоянно обслуживал этого скелета, носил ему его любимый латте без сахара и заботливо предлагал что-нибудь ещё, в ответ получая едва уловимое «спасибо, этого мне вполне хватит». На этом их коммуникация завершалась. Чонгук получал свои чаевые, число вон которых никогда не изменялось, и с улыбкой смотрел вслед зеленоголовому, мол, приходите ещё. Ни о какой симпатии или даже нелепой влюбленности речи идти даже не может. Чонгуку просто интересно, что это за человек и почему он так странно выглядит и говорит. Может быть, этот зеленоволосый незнакомец окажется очень приятным собеседником, в чем юноша искренне сомневался, и они даже подружатся (?). Однако к нему нужно найти свой подход, судя по тому, как тот немногословен. С такой сумасшедшей мыслью Гукки жил около недели, раздумывая и перебирая все свои действия в голове, пытаясь понять, какой психотип у незнакомца (по двум его фразам очень легко это сделать, ну конечно). Его бредовую цепочку возможных событий прерывает сосед по комнате, ворвавшись в четыре стены обыкновенного спокойствия и громко заверещав что-то про свидание с красивой девушкой. - Да, я очень счастлив за тебя, - бурчит себе под нос Чон, разглядывая выключенный экран ноутбука, если быть точнее, глядя на своего товарища, безумно улыбающегося и натягивающего свободную одежду, которую тот берег для особых случаев, на своё подтянутое тело. – А вы куда собираетесь? - В твоё кафе, оно же рядом. Да и денег много не потрачу, если вдруг она меня продинамит, - раздается за спиной голос и спустя несколько минут недоумевающего молчания продолжает: - Ты ведь обслужишь нас, да? Гук молча кивает. Он же не может «предать» своего друга и оставить его без жаркой ночи с какой-то очаровательной самочкой, потому встаёт и также собирается, периодически остро подшучивая над внешним видом своего соседа. А тот, глупый, верит и пытается исправить несуществующие ошибки в своем внешнем виде. Это подзадоривает. Вечер будет очень веселым для двоих. А впереди их ждут ещё рассказы о лежачем бревне и трудностях в стягивании брюк. Это уже как обряд какой-то. Идиотский, но до безумия сближающий обряд. И всё бы ничего, если бы в кафе не пришёл тот самый скелетон, который стал в мгновение ещё более загадочным, ведь был не вторник, не среда, и даже не пятница. Понедельник. Может быть, он сбился со счета дней в неделе и не по своей обычной манере пришел в понедельник? Черт его знает, у Чонгука сейчас голова должна быть занята другим. Юноша со скоростью света натягивает на себя фартук цвета кофе с молоком и выбегает, мчится к столику его друга и по привычке произносит жизнерадостное «Добро пожаловать, чем могу быть обязан?», точно в таком же темпе записывает каллиграфическим почерком заказ и скрывается за дверью, читает написанное своим мягким и нежным голосом, бросается к той же двери и уже в размеренно медленном темпе подходит к зеленоволосому, проговаривает заученную нелепую фразу и покорно ждет. Ждет этого слова, которое произносится как приказ. Он ждет «латте». Но почему-то слышит «капучино» и замирает, словно ему только что разбили сердце. - Извините? – Чон наклоняется, заглядывает в глаза незнакомцу и с ужасом произносит ещё более нелепую фразу. – Не могли бы вы повторить ваш заказ? В ответ то же самое хладное «капучино» с долькой ненависти и раздражения. Официант мягко кивает и оставляет худощавую тушку один на один со своим телефоном, а внутри что-то негодует. Это что-то так и тянет выпросить у клиента, почему тот так резко сменил свои предпочтения и стал носить не черную грубую рубашку, а нежный белоснежный свитер. Да вот только не имеет он права на домогательства такого характера. Он вообще не имеет права говорить с клиентом о чем-то, что не является заказом. Что ж, ладно. Так тому и быть. Капучино, так капучино. Конец рабочего дня. Товарищ подмигивает, уводя красавицу в снятую им в тот же день квартиру, благодаря таким образом вымотанного Чонгука. А зеленоголовая тушка не встает: читает что-то в своем телефоне, набирает то ли сообщение, то ли тэги в инстаграме. Черт его знает, что он делает в сотовом, может даже бесстыдно смотрит порно. Официант стягивает с себя фартук, вешает его на крючок и подходит к незнакомцу, невесомо прикасается к его плечу и тихонько проговаривает «мы закрываемся», ожидает ответа. Его ладонь накрывают тонкие длинные пальцы и чуть сжимают, отчего юноша непривычно вздрагивает. - Сделаешь мне латте? – карие глаза без особого интереса изучают стоящего напротив.