latte.

- Сделаешь мне латте? – карие глаза без особого интереса изучают стоящего напротив. Чонгук кивает и отходит, прощается со всем персоналом, остается один в здании с этим крайне странным человеком. Быть может, это его шанс познакомиться и подружиться с кем-то не из его общежития? Тогда нужно сим воспользоваться. Благо официант периодически следил за действиями бармена, он знал, как делать латте и успешно сообразил что-то схожее, однако в ответ на свои старания он получил глупую усмешку и недооценивающий взгляд человека, который явно знал толк в кофе. - Твой латте омерзителен, - выпаливает зеленоволосый и лишь усмехается, видя реакцию Чонгука. – Переделай его. Ты должен стараться до тех пор, пока у тебя не получится удовлетворить мои потребности. Такая омерзительная дерзость и грубость задели Гукки, но тот послушно взял чашку и унёс её к посудомоечной машине. Вскоре все тумбы были забиты использованной посудой, а Гук окончательно и абсолютно точно заебался делать кофе этому придирчивому старикашке, но почему-то упорно продолжал стараться, выслушивая каждое «слишком приторно», «слишком горько», «вкус перебивает запах», «исправь», «переделай», «ещё раз». Наконец осталась последняя чашка, словно последняя надежда на исправление. Чонгук перебирает в голове все свои предыдущие ошибки и старательно выполняет все требования худощавого задиры (на самом деле он чисто наугад потыкал на кнопочки, понимая, что всё равно эта хрень не придется по вкусу знатоку латте). Костлявые ладони окольцовывают горячую и хрупкую емкость, мягкие губы бережно прислоняются к краешку и медленно приоткрываются, впуская в ротовую полость совсем немного жидкости. Проходит несколько минут, и уголки губ чуть приподнимаются, лицо искажается в довольной ухмылке и зеленоволосый одобрительно кивает. В сторону сидения, распологающегося напротив. Официант послушно присаживается, понимая, что на дрожащих ногах он больше не в силах стоять. - Ты Чон Чонгук, верно? – в ответ кивок. – Я прочитал на твоем бейдже и почему-то запомнил. Ты регулярно меня снабжаешь кофе, а сегодня не смог просто повторить действия вашего бармена? Чонгук стыдливо опускает голову и прикусывает нижнюю губу. Он чувствует себя маленькой провинившейся девочкой, хотя, по сути, он и не должен был знать, как делается этот сраный латте, потому что он прОСТО ОфиЦИаНТ, но кого это волнует? Точно не сидящего напротив наглого старикашки. - Меня зовут Юнги, - наконец прерывает тишину зеленоволосый, интерес к которому снова начал медленно возрастать. К огромному сожалению. К огромному чонгуковскому сожалению. – Будем знакомы. - Мой латте и правда настолько плох, как вы его описывали? – как-то боязливо интересуется младший, приковывая взор к Юнги. - Нет, он с первого раза получился великолепно. Мне просто скучно, вот я и решил себя позабавить твоими мучениями, Чон Чонгук. Вот же бездушная сволочь… Позабавиться он решил, значит. Да чтоб его.. - Ты так странно смотрел на меня каждый раз, когда я посещал это место. А сегодня вообще поразил меня своей наглостью, переспросив мой заказ. Залипаешь на меня что ли? В ответ мотание головы и странная улыбка на лице Чонгука. Ему сейчас безумно хочется ударить этого выблядка и уйти подальше от него, никогда больше с ним не пересекаться. Хочется, чтобы его прямо тут схватил сердечный приступ от переизбытка кофеина, и он умер, не досаждал своим присутствием беззащитного студента и его прекрасную, наипрекраснейшую работу. Да вот только желаниям не свойственно сбываться, поэтому Гукки терпит этого наглого, невыносимо наглого клиента, ждет, пока тот допьет кофе и уйдет, а придет завтра за своим латте и отравится им. Однако спустя несколько минут монолога старшего о нелепости работы Чонгука, они оба как-то разговорились. Диалог вышел не особо скупым и глупым, как он вполне мог получиться из-за агрессии младшего. Гукки узнал практически всё о Юнги: где работает, чем живет, сколько у него животных и даже имена его бывших. Не всех, конечно же, но всё же узнал. Хотя.. зачем ему эта информация? Неприятная кличка «скелет» быстро заменилась в голове младшего на доброжелательное «Юнги», но в «хен» перерасти ей было не позволено, поскольку некультурно называть хеном практически первого знакомого человека. Чашка была давно опустошена, но никто не собирался этого говорить, поскольку в таком случае их диалог будет прерван. Юнги оказался великолепным собеседником, хоть иногда и был немного груб и жесток в обращении с младшим. Его речь проявила себя как богатый и насыщеный разными терминами словарь, а на первый взгляд казалось, что этот парень не может связать и трех слов. Он писатель, музыкант, живет в своем доме в центре Сеула и безумно любит свою работу, которая не ограничивается написанием песен и периодическими вылетами за границу на различные фестивали и концерты. Если до того Гуку казалось, что быть поэтом-песенником - это глупо и неприбыльно, то сейчас он понял, как сильно ошибался. Юнги рэпер, однако, он так и не назвал своего псевдонима, на что первоначально Чон обиделся, а потом и вовсе забыл про это, как только тема сменилась. Их общение могло бы продолжаться вечность, если бы Мин не сообщил о своей надобности в отъезде к себе, ибо, как он сказал, «завтра его ждёт интервью». Чонгук кратко кивнул и направился мыть посуду, которую, как оказалось, он использовал зря. И в какое-то мгновение он снова возненавидел Юнги.