Лучшее в моей жизни

Значит, никто его не игнорировал...? И Эвен не забывал о нём, даже когда целовал Микаэля по-настоящему, как хотел ещё много лет назад? Исак прикусил содранную полоску на нижней губе, защипнул ногтями и потянул. Стало больно и, когда облизнулся, он почувствовал кровь. Исак уже отчётливо ощущал, что ненормально эмоционально расторможен — так резко снижать дозу было нельзя. Всё воспринималось с какой-то болезненной остротой. Его страхи вдруг появились из ниоткуда и столпились вокруг, глядя блёклыми потухшими глазами, как на рисунках Йона Кенна. Он подошёл к ним и обнял Микаэля сзади, тесно прижимаясь и ёрзая по шву джинсов. Ладони Эвена тут же накрыли его руки — теперь они зажимали Микаэля между своими телами. Эвен делал то же самое — Исак мог чувствовать толчки его бёдер. Не хотелось останавливаться ни на мгновение — особенно, когда он услышал, как срывается дыхание у Микаэля. Они одновременно с двух сторон присосались к его шее. Сильно, до боли — Микаэль так и задрожал, откинув голову ему на плечо. Исак сам был уже просто невменяем, и хорошо знал Эвена. Когда тот так возбуждался, то ставил ему сине-багровые засосы, не сходящие потом неделями. Если Букхал врёт и у него кто-то есть... будет сложно выкрутиться. Почему-то сама мысль доставляла Исаку злобную радость. Облизнув всё ещё кровящую губу, он задрал кофту Микаэля кверху, а Эвен тут же подхватил и снял с головы совсем. Исак прижался щекой к голому мускулистому плечу, целуя гладкую, горячую кожу. Нащупал пальцами два маленьких соска и стиснул. Сильнее, чем надо бы. Эвен целовал Микаэля взасос, и его стоны были приглушёнными, как будто зажимали рот. Они оба с силой толкались в него буграми на джинсах, а Исак укусил за основание шеи и сжал зубы. Микаэль всхлипнул Эвену в рот, пытаясь отпихнуть, но безуспешно. Исаку хотелось сделать ему больно, давно. Потому что... какого хрена надо было уезжать?! И на жалких две недели возвращаться снова. Он разжал челюсти только потому, что Нэсхайм громко повторял его имя и тряс за плечи. - Исак. Ну Исак же! Хватит, перестань. Не сходи с ума. Всё еще обнимая Микаэля подмышками, Исак тупо смотрел на красный след от укуса — полукруглый отпечаток его резцов и клыков был вдавлен в кожу и по краям слабо кровоточил. - Прости. Прости, пожалуйста, я не специально, - выдохнул он Микаэлю в ухо. - Ну да, - покачал головой тот. - Ты меня ненавидишь за что-то, Исак? Эвен, стоящий в шаге от них, только развёл руками. Мол, разбирайся со своей эмо-хренью сам. Его розовые скулы светились; длинная шея, блестящая от пота, была томно запрокинута. Исак прекрасно узнавал эти признаки — Эвен хотел трахаться прямо сейчас, и уже еле терпел. И всё же. Ради Исака и его заморочек он всё равно делал над собой усилие. - Нет. Я не ненавижу. Я тебя... - Исак поднял руки и, не думая, стал ощупывать лицо Микаэля, как незрячий. Проводя по контуру губ, по носу, по густым бровям. Гладя его щёки. Микаэль ответил не словами — он нежно прихватил губами его мизинцы. Взял в рот, легонько засосал. Исак поднял глаза: Эвен наблюдал за этой сценой с выражением умиления. Хотя лично он бесился бы, наверное. *** - Исак говорил, у тебя большой. У него тоже, - хрипло сказал Микаэль. - У тебя какие-то сомнения? - насмешливо выгнул бровь Нэсхайм. - Думаешь, это был рекламный блок? Ладно, как насчёт показать товар лицом, господа? Исак хихикнул и повёл Микаэля к кровати. Он всё ещё отказывался выпускать его из рук. - Ох, ну ни х... себе, - только и сказал Букхал, разглядев обстановку. - Да вы маньяки. Эвен поиграл бровями, весьма гордый произведённым впечатлением. Эту кровать до переезда сюда они с Нэсхаймом выбирали почти три месяца. Она была не просто предметом мебели, а монументальным дубовым зверомонстром. Ему честно казалось, что такие койки делали себе викинги — ещё до короля Олава и христианской морали. Подушки были навалены живописной кучей в изголовье. Одеяло они свалили на кресло, чтоб не мешалось тут. Эвен уселся на край кровати посередине. Они с Микаэлем — по обеим сторонам от него. Все трое были красными и потными, потому что обжимались уже чёрт знает сколько. Исак помнил, что на половом воспитании в школе им объясняли про важность предварительных ласк. Сейчас бы фру Юхансен немеряно ими бы гордилась. Кха. Эвен вопросительно глянул на него — мол, ну и чего мы ждём? Расстегнув онемевшими пальцами пуговицу на джинсах, Исак привстал. Быстро раздёрнул молнию и спустил джинсы вместе с трусами с бёдер. Снял с ног совсем, зашвырнув в дальний угол комнаты. Потом уселся обратно, внимательно уставившись на Микаэля — как ему? У Исака от природы была странная, почти фантастичная форма этого самого. Толще всего он был сразу после головки, круто изогнутый, напоминающий дилдо для пресыщенных эротоманов. Эвен покрывал его поцелуями сверху донизу, постоянно разговаривал с ним и уверял, что это охрененный хрен. Исак всё же комплексовал немного порой — у любимых порноактеров всё было не так. Да и они были обрезанными, чаще всего... Микаэль смотрел во все глаза, как он расстёгивался — а когда вынул, то восхищённо приоткрыл рот. Они встретились взглядами, и Исак с волнением понял, что ему понравилось. Микаэль несмело протянул руку через эвеновы колени: - Дай потрогать. О, бля... какой красивый. Обалдеть. Исак закатил глаза от удовольствия, когда тот сжал влажной рукой — крепко, в самом толстом месте. Подвигал ей, словно желая ощутить форму в полной мере, провёл пальцами по скользкому навершию. - Охх... Теперь ты, - сказал Исак, отпихивая его руку. - Ты покажи. Он не без оснований предполагал, что победителем в этом соревновании выйдет Эвен. Они с Микаэлем, быть может, разделят второе место. Микаэль встал. Он и Нэсхаймом пялились, вывернув шеи и сложив руки на коленях, как послушные сурикаты. Когда тот сдёрнул с бёдер трусы, они оба издали тихий, блаженный вздох. Член у Микаэля оказался толстым и ровным по всей длине. И да, дюймов восемь, как у Исака. Обрезанный, конечно же — и нижняя половина была заметно темнее. Потом Букхал снял штаны, тоже бросив на полу. Остался стоять совсем без ничего — весь рельефный и прокачанный, словно сошедший с рекламного плаката фитнесс-клуба. Никого у него нет, ага. Так он и поверил. Исак показал оба больших пальца, и Микаэль, отводя чёлку со лба, явно покраснел. Хотя куда краснеть-то было уже. Пришла очередь Эвена. Подняв зад и расстегнув узкие джинсы, тот достал из трусов свою дубину, которая в стоячем положении была намного выше пупка. Исак-то ничего, он уже привык. А вот Микаэль — о да, тут было на что посмотреть. Его брови сошлись вместе, а выражение лица было страдающим; Букхал поминутно облизывал рот, будто силясь представить, как ЭТО может куда-то в его теле поместиться. Эвен впитывал его реакции, как губка, не отводя глаз и ещё надрачивая себе для пущего эффекта. Микаэль отвёл глаза и шумно выдохнул. Он выглядел испуганным — та бравада, которая была по телефону, вдруг куда-то подевалась. Ну да, ещё бы. Одно дело глядеть на рисованный хентай у себя на телефоне. И совсем другое подвергнуться нападению такого монстра в реальности. Исак помнил, что немного даже зауважал Соню, когда Эвен впервые ему показал. В том плане, что... при всех своих недостатках, эта чика была смелой и решительной. А главное, ВМЕСТИТЕЛЬНОЙ белокурой валькирией. Нэсхайм ржал над его словами до слёз и икоты. - Микки, - позвал Эвен. - Я никогда не сделаю тебе больно. Ты же знаешь. - Да, знаю, - сразу же закивал тот, подняв благодарный взгляд. - Я хочу. Дай мне попробовать. Микаэль сел рядом и склонился, тронув влажными губами его член. Эвен даже без просьбы отвёл ему чёлку со лба, придерживая, чтоб не мешала. Тот отстранился, дважды тягуче сплюнул прямо на эвенов хуй, и медленно забрал его в рот до половины. Растянутые губы охватывали его плотным кольцом. Микаэль дышал через нос, а наискосок через лоб у него вздулась вена. Исак не мог перестать дрочить, глядя на это. Эвен опирался на выставленные позади себя руки, потому что уже не мог сидеть прямо. Они обменялись взглядом, полным восторга. Если бы выразить эту эмоцию символами, получились бы одни восклицательные знаки. Эвен не трогал его руками — Микаэль сам стал сосать, то упирая в щёку, так что выпукло торчало вбок, то беря в горло. Исак смотрел на Эвена, заворожённый его потерянным выражением лица, распухшим алым ртом, сложившимся в удивлённое колечко. Он понимал, конечно: это был не просто секс. А желанный, о котором Эвен, быть может, фантазировал долгое время. И вставляло от него, небось, больше. Чисто на импульсе он склонился и, поймав момент, сам наделся ртом на мокрую от слюны багровую головку. Когда Исак выпустил изо рта, то увидел, как внимательно на них двоих сверху смотрит Нэсхайм. Тот был убийственно суров лицом сейчас — дело портил только его хентайный орган, который буквально заслонял собой весь кадр. Эвен сел прямо. Взяв Исака за шею, он опустил вторую руку на шею Микаэля. Не принуждая, а просто... мягко намекая, что можно делиться. Базовое умение, которое многим даётся ещё в детском саду. Исак, честно, совсем не возражал. Когда они с Микаэлем принялись скользить губами по стволу, сосать по очереди, словно соревнуясь, кто возьмёт больше, Нэсхайма повело. Они оба слышали, как тот стал подскуливать. Его бёдра дёргались в бесконтрольном желании засунуть им поглубже. Исак вздрогнул, когда тот стиснул горстью ему волосы за затылке, буквально надевая на хер ртом. Потом то же самое Нэсхайм проделал с Микаэлем. Микаэль не привык, и давился до вздувающейся пузырями слюны... но не говорил, что хватит. Исак мог только отдалённо представить эмоции Эвена, но даже от этого в голове было пусто и звонко. Как в пустом спортивном зале, когда об пол бьют баскетбольным мячом. *** Вдоволь наигравшись в орального пенетратора, Эвен разжал руки и отпустил. Исак скосил глаза на Букхала: разница между до и после была заметной. Микаэль больше не боялся — у него был расфокусированный, немного углублённый в себя взгляд человека, который готов к хорошей, качественной ебле. Важно ведь было не только подготовить физически — для их с Эвеном обычных игр нужно было прийти в кондицию и морально. А это не так просто, если ты не озабоченный секс-аддикт или биполярный чувак, который уже ближе к мании. Микаэль... он, наверное, был для них слишком нормальным. Если бы знал и про него тоже, вряд ли бы вообще стал связываться. Исаку так казалось. Он и Нэсхайм с чёткостью спортсменов-синхронистов сдёрнули через голову футболки. Все переместились к изголовью кровати — для дальнейшего требовалась опора. Уложив Микаэля головой себе на живот, Эвен молча гладил его, пропуская красновато-каштановые на солнце пряди сквозь пальцы. Исак достал из-под подушки заляпанный со всех сторон, наполовину пустой помповый флакончик со смазкой. Оранжевое содержимое огненно горело на просвет, как магический эликсир. Он устроился рядом с Эвеном, подняв Микаэлю колено и смазанными пальцами поглаживая его вокруг входа. Только нежно растирая и слегка надавливая. Эвен кивнул, поймав его взгляд: они никуда не торопились, уже находясь в самой середине процесса. И Микки можно было растянуть как подобает. Микки. Исак очень надеялся, что Микаэль позволит и ему называть себя так. Они все трое как будто зависли в эротическом трансе: Исак понемногу добился того, что палец входил без усилий, а Микаэль подавался ему навстречу, желая и даже требуя ещё. Эвен давал ему в рот — одну только головку, и тот вздыхал и стонал, не прекращая сосать. Исак жадно смотрел — реальный Микаэль оказался много лучше, чем его горячечные фантазии. Даже просто ебать его пальцами так вставляло, что Исак сам истекал прозрачным и вязким. Уделываясь в этом с каждым движением руки. Он даже не осознавал, что сам стонет, пока Эвен не сделал большие глаза. Исак замер, дрожа: он засунул в Микаэля три пальца и до самых костяшек. - Можно, пожалуйста... можно, Микки? - взмолился он. Микаэль выпустил изо рта эвенов член и так бездыханно простонал своё «Да-аа», что Исак едва не чокнулся. Непослушными пальцами раскатывая резинку, он ненавидел эту преграду между ним и Микаэлем всей душой. Момент, когда Исак всё же задвинул ему до самого корня, показался едва ли не божественным откровением. Микаэль медленно моргал, растянутый и заполненный, а Эвен покрывал утешительными поцелуями его ладонь. Им с Нэсхаймом даже не надо было больше смотреть друг на друга: Исак знал, что они чувствуют абсолютно одно и то же. Что было дальше, Исак едва осознавал сквозь туманящую глаза пелену кайфа. Их тела ударялись друг о друга с твёрдыми, сочными шлепками и Исак понимал: Микаэлю сейчас так же неописуемо хорошо, как ему самому. Эту счастливую улыбку обкусанными губами, дрожание закрытых век невозможно было подделать. Исак, вот правда, смотрел бы на это вечно — как Микки отдаётся, как доверяет им двоим. Эвен с совершенно очумевшим взглядом водил по приоткрытым губам Микаэля хером, дожидаясь своей очереди. Что было чертовски логично, учитывая его размер. Исака пихнули локтем — мол, уступи старшим. С сожалением он вытащил член со скатавшимся к середине презервативом. Сдёрнул ненавистную резинку — она всё равно уже не была нужна. Эвен улёгся на спину, опираясь плечами о подушки. Достал из тумбочки свои RFSU Grande, вытянув за кончик длинной ленты. Он буквально перемазал свою елду поверх презерватива, давя и давя на помпу без конца. А потом затащил Микаэля сверху. Затылком к нему, потому что так было физически полегче. Придерживая его за бёдра, стал понемногу усаживать на себя, контролируя процесс. У Букхала всё тело блестело от пота — та интенсивность и длительность, что для них была нормой, очень изматывала. Он вскрикивал и просил остановиться. Эвен останавливался, терпеливо пережидая и пробуя снова. Исак понял, что у него от сочувствия кривятся губы и, чертыхнувшись, полез под кровать за флэш-лайтом. Тот лежал в икеевской пластиковой корзинке сверху. Исак любил прозрачные, потому что так мог видеть, как кончает внутри силиконовой ребристой трубки. Этот был голубоватый и с губами на входе. Когда он осмелился высунуть голову и посмотреть, Микаэль полностью сидел на члене Эвена, часто дыша. Оба даже не шевелились. Очевидно, это пока было их самое большое достижение. Исак вдруг вспомнил, как в самый первый раз Нэсхайм растягивал его минут сорок, доведя до злых слёз. И улыбнулся, понимая его мотивы сейчас. Эвен всегда над ним так трясся, оберегая от всего на свете. Солнце уже почти село и в спальне становилось темно. Он дотянулся до шнура с выключателем со своей стороны кровати — так что над головой у них стала перемигиваться цветными огоньками гирлянда. Исак устроился в изножье кровати, сев по-турецки; поразмыслив, выдавил немного смазки из флакона на пальцы. Так флэш-лайт скользил легче и приятнее, хотя в моменты спешки он забивал. Эти, кажется, отмерли. Эвен крепко держал Микаэля за бёдра, немного приподнимая и насаживая. Исак протолкнул член во влажный силиконовый ротик, тут же сомкнувшийся на толстом изгибе. Он уже чувствовал, что близок к такой желанной разрядке, и надо-то совсем немного. Когда Эвен стал с силой долбиться в Микаэля, двигая бёдрами, как стальной андроид, Исак тоже невольно перенял их темп. Флэш-лайт хлюпал, когда он быстро дрочил себе, не отрывая от них взгляда ни на секунду. Микаэль... он вскрикивал уже без перерыва. Его пресс конвульсивно сокращался, словно тело желало выпихнуть из себя этот монструозный хер. И одновременно не могло с ним расстаться. Но Нэсхайм даже ускорился. Наверное, он интуитивно больше знал о Микаэле. Потому что тот выгнулся, как натянутая тетива, с прижатым с животу подрагивающим членом. И беззвучно кончил, облив себе спермой всю грудь. Эвен с рычанием втиснулся в него ещё пару раз, замер и медленно выдохнул. Исак видел, как расслабились его напряжённые икры, а колени распались по сторонам. Глядя на быстро стекающие дорожки на животе Микаэля, он с чувством невероятного облегчения разрядился во флэш-лайт. Понятия не имея, как вообще дотерпел до этого момента. - Прости, - сказал Эвен для Микаэля и осторожно, плавно выскользнул из него. Даже с предупреждением тот всё равно охнул, кусая губы. Исак знал, каково это — когда твоя раздолбанная задница мучительно пытается сократиться обратно и принять физеологичную форму снова. Захочется ли Микаэлю такое повторить? Исак горько усмехнулся, напомнив себе, что тот навряд ли даже задержится до утра. Он встал и пошёл помыть игрушку после себя. И принять душ заодно — Исак любил засыпать чистым. Когда вернулся из ванной, то Эвен лежал навзничь, перебирая волосы Микаэля. Тот вырубился, лёжа щекой у него на груди. Они оба уже были укрыты большим одеялом со свисающими до пола краями. - Останется? - одними губами спросил Исак. Эвен только шикнул на него — мол, отстань и ложись тоже. Исак так и поступил, положив голову ему на плечо и укрывшись. Потянулся и выключил подсветку, погрузив спальню в кромешную темноту. *** Исак проснулся от голода. Живот урчал и он, выпутавшись из одеяла, побрёл из спальни прочь. На ходу вытащив из комода домашние штаны — голым было зябко. Ложаясь порой на голодный желудок, Исак исправно зомби-навигировал на кухню часа этак в три ночи, чтобы пожрать. В 99% случаев к нему присоединялся Нэсхайм, у которого тоже был метаболизм птички колибри. Он успел только открыть холодильник во тьме и снять с гравлакса пятилитровую банку с водой. Но тут заявился Эвен и включил свет, сука этакая. - Уй. Ну нафига в глаза-то? - А ты что, один собрался? А-ля Горлум, такой... скрюченный и с куском в когтистой руке? - прыснул от смеха Эвен. Он был в таких же спортивках — причём одна штанина от спешки перекручена. Видать, боялся, что Исак без него всё вдохнёт. - Грхх, даже пожрать нормально нельзя. Ладно, ты с лефсе будешь или так? - Так. - Ага, и я тоже. Они в четыре руки разодрали пищевую пленку, в которую был завёрнут их совместный шедевр. Двое суток как раз прошло — пора было пробовать. За время своего греховного сожительства они выработали идеальный рецепт, в который обязательно входили кардамон, кориандр и тростниковый сахар. Исак хорошо выбирал кости, потому что зрение у него было получше. А Эвен умел идеально тонко нарезать жирнющую сёмгу, чего достиг годами практики в родительском доме. Скоро они уже смаковали тающий на языке гравлакс, макая в плошку с чили и запивая апельсиновым соком. И сточили треть огромной рыбины, когда Исак насытился и отодвинулся от стола. Расковырянную с вечера губу ужасно щипало от соли и перца. Эвен тоже ел последний кусок, вынимая из зубов мизинцем веточки рубленого укропа. Им обоим хотелось поговорить про Микаэля, но никто не знал, с чего начать. Поэтому оба неловко молчали, разглядывая белый стол модели БЬЮРСТА. Но тут из коридора послышались шаги и на кухню вполз заспанный и помятый Микаэль в эвеновом белом банном халате. Если его походка и выдавала недавнюю оргию, то все тактично промолчали. Поскольку сами были и виноваты. - А вы чё тут делаете, а? - он зевнул во весь рот и стал тереть глаза основаниями ладоней. - Жьём, - с набитым ртом пояснил Эвен. - Хофеф? - Ну вообще, я бы не отказался, - плотоядно облизнулся Микаэль. - Сами делали? - Пфе. Конеш сами! - постучал по голой груди кулаком Исак. - Давай, садись. Сок будешь? Тот неловко примостился на краешек стула, завалившись на него боком. Сидеть нормально Микаэль тоже не мог, даже с подпопной подушкой. Букхал оказался животным неприхотливым. Исак получал большое удовольствие, глядя, как тот с урчанием пожирает кусочки сёмги, держа двумя пальцами на весу. Вырез его халата уже весь был засыпан подмокшим укропом, а нос жирно блестел. Эвен смотрел, подперев голову кулаком, и глаза у него были печальные. - Микаэль. Слышь, а почему ты тогда свалил? - всё же спросил Исак. Он не мог больше держать этот вопрос в себе. Тот поперхнулся, потом отставил стакан и ничего не ответил. - Да отвяжись ты от человека. Надоело ему, может, тут, - наигранно-бодро протянул Нэсхайм. - Сана, - вдруг промямлил Микаэль. - Ну, мы с ней всё обсудили, и... - Сана? А она тут при чём? - не понял Исак. Микаэль рассматривал сёмгу под укропным покрывалом. А потом заговорил: - Я жалел, что проебал свои шансы с Эвеном. И хотел сказать ему об этом много месяцев! Потом я увидел тебя, Исак. И... ты сам всё знаешь. Один раз мне было так плохо, что я вывалил всё Сане. - И что она? - хмуро спросил Эвен, трогая кончиком пальца лезвие ножа. У Исака было нехорошее предчувствие. - Сказала, что вы оба заслуживаете покоя и счастья. А я вам всё только испорчу. И что лучше мне свалить из Осло и найти себе... своего человека, - тяжело вздохнул Микаэль. Исак ожидал чего угодно, но не этого. Мало было истории с Вильямом — но нет, Сана решила, что лучше скоординировать и их личную жизнь тоже. Может, никогда не слышала про благие намерения, которыми вымощена дорога в ад. - Ка-пеец! - озвучил за них двоих Нэсхайм. У Исака вообще не находилось слов; однако, злости на Сану не было. Если подумать, то тогда, четыре года назад, Эвен не был готов... вот к этому. И сам Исак испугался бы и пошёл на попятную от малейших признаков его неудовольствия. Тогда он не понимал, как на самом деле относится к Микаэлю. Не имел достаточно опыта, чтобы самостоятельно откалибровать. А Нэсхайм наверняка ещё обижался за тот случай. - И как ты, не нашёл этого... человека? - спросил Эвен. Заглядывая Микаэлю в глаза, словно пытался вычислить правду. - Не. Ребят, я пробовал несколько раз, но нет. - Какие у тебя на завтра планы? Ты хочешь уйти? - Эвен был поникшим, словно заранее уже готовил себе к отказу. Микаэль замотал головой: - Не хочу. Я бы остался. Ну, если вы с Исаком не против... Исак протянул ему руку ладонью вверх. Эвен с другой стороны сделал то же самое. Они сидели в тишине, держа за руки своего Микки, и для Исака это был самый крутой чувственный опыт за всю жизнь. Растерзанная сёмга на столе тоже наверняка хотела присоединиться, но у неё не было ручек. Иногда Исака посещали совершенно нелепые мысли; он просто научился со временем не всё озвучивать. Notes: Йон Кенн Мортенсен — датский сценарист и режиссёр телепередач для детей, который в свободное время рисует вот такое прекрасие: https://ru.pinterest.com/kitskyy/john-kenn-mortensen/?lp=true