Одержимый

Смотря на экран, Наруто понимал, что работник из него сегодня явно нулевой: буквы и цифры, как назло, разбегались или же просто плыли перед глазами, что еще больше затрудняло их анализ и без того уставшему мозгу. Бессонная ночь давала о себе знать уже во второй половине дня: если перед обедом он еще держался на внутренних резервах и нескольких кружек крепчайшего кофе, то после обеда действовала фраза одного из его знакомых, гласившая буквально следующее: «Желудок давит на сонную артерию». Самое страшное во всем этом то, что кофе не помогало, а до конца рабочего дня еще работать и работать. - Что, так хреново? – тихо спросила Сакура, ставя возле устало потиравшего глаза Наруто кружку с вкусно пахнущим бодрящим крепким кофе. - Ага, - тяжело вздохнув и благодарно кивнув девушке, проговорил парень, - у малыша прорезаются зубки, и теперь он орет практически не переставая, мне даже как-то стыдно просить что-либо с этим сделать, так как Хина и без того уже похожа на привидение. Тешу себя мыслью, что уже сегодня буду сидеть в самолете, который повезет меня куда-нибудь подальше. - Счастливчик, еще пару часиков и все: законный и, главное, заслуженный отпуск, - улыбнулась девушка, в глазах которой промелькнула легкая грусть. Самой Сакуре до отпуска было еще далеко, а так хотелось, - потом подойдешь к Ино, у нее были кое-какие вопросы. Похлопав коллегу по плечу, Харуно отошла от стола, направляясь к своему рабочему месту. Наруто отхлебнул бодрящего напитка из большой, украшенной веселыми картинками, кружки, задумался о том, не забыл ли он, со всеми этими заботами, положить в сумку необходимые вещи. Узумаки не любил собираться в последний момент и поэтому старался собрать вещи заранее, но почему-то всегда получалось наоборот. Сегодня был самый утомительный, тяжелый и напряженный день в году. Последний рабочий день перед отпуском, когда пытаешься сделать все, что не успел за последние полгода и даже больше. С учетом того, что всю ночь ему не давал спать ребенок, что плакал в соседней квартире, и тонкие стенки совершенно не помогали нормализовать сон, вследствие чего ему пришлось работать, надев наушники и включив тяжелый рок, который не всегда, но все же перекрывал невероятно раздражающий плач, то день казался совершенно неподъемным. Допив быстро остывающий кофе и потянувшись в кресле, Наруто встал из-за своего на удивление несильно заваленного стола, все же неделя с бессонными ночами хоть что-нибудь хорошее с собой принесла, и направился к своей коллеге Ино, которая в очередной раз пыталась свести квартальный отчет. Этот отчет, как и ежемесячный, сидел занозой у всего отдела в одном месте, по многим причинам, некоторые из которых совершенно от них не зависели, и поэтому приходилось отчаянно мухлевать, потому что цифры даже под дулом автомата не хотели сходиться. И так как это была «заноза», то и делать его никто не хочет, из этой щекотливой ситуации они нашли простой и действенный метод – жеребьевка, но даже не зависимо кому «подфартило», этому человеку помогали все. В этот раз «повезло» Ино, и она какой уже день была похожа на приведение и, наверное, единственная из отдела, которая сейчас выглядела хуже Наруто. Придвинув стул поближе к полностью заваленному столу Ино, который казался крепостью: из-за «бумажной» стены была видна только макушка и растрепанный хвостик из платиновых волос. Вот за эту баррикаду Наруто и сел, подвигаясь к девушке поближе, а так же к компьютеру и необходимым бумагам, часть из которых быстро перекочевало из рук Яманако в руки Узумаки. Отдел погрузился в работу, в кабинете было относительно тихо: только шум работающих компьютеров, шорох бумаг и клацанье клавиш на клавиатуре, тихий разговор Ино и Наруто, решавших очередной вопрос о цифре в столбце. Именно эту картину и застал вошедший без стука начальник их предприятия, он был меленького роста, его внушительное брюшко выпирало, и не спасал положение даже хорошо сшитый пиджак, довершала картину лысина на голове и маленькие крысиные глазки. Узумаки, да и не только он, не понимал как такой нерешительный человек руководит их предприятием, и в принципе совершенно не удивительно, что вечно вытирающий потеющую лысину начальник подвел их к такому не очень хорошему исходу. - Это наш Аналитический отдел, сердце, можно сказать, нашего предприятия, - пропуская внутрь кабинета своего собеседника, проговорил он. Люди, находящиеся в кабинете, оторвались от своих дел и внимательно посмотрели на вошедшего человека. Наруто немного сдвинулся в бок, чтобы можно было рассмотреть нового начальника из-за горы бумаг, лежащих на столе Ино. Ему хватило мгновения, чтобы рассмотреть все, что ему было нужно и быстро спрятавшись за горой бумаги, молить всем известным богам, чтобы этот человек ушел и его не заметил. Сердце бухало где-то в районе горла, затрудняя дыхание, и без того с трудом работающий от недосыпа мозг отказался воспринимать поступившую информацию, руки предательски вспотели и тряслись, он отчетливо ощущал то, что его ноги стали ватными от страха. Учиха Саске. Его персональный кошмар, человек, ворвавшийся в его мир и сломавший его. Они познакомились в Токийском университете, куда с таким трудом поступил Наруто Намикадзе, но все труды, по его мнению, стоили того: это была его мечта, для достижения которой он много работал. Здесь, в первый месяц обучения, он и познакомился с Учихой Саске, который обучался на последнем курсе. Он был красив, богат, умен и циничен. Что такого нашел Саске в Наруто, последний не знал, но с их первой встречи ему казалось, что этот человек его преследует, он кожей ощущал пристальные тяжелые взгляды, и это были цветочки. Потом была какая-то вечеринка, где они случайно пересеклись, и Учиха показал себя во всей красе, раскрыв карты и чуть не изнасиловав последнего, спасло его только чудо. После того памятного вечера жизнь Наруто превратилась в ад, заведовал которым Учиха. Очень общительный Узумаки тяжело переживал вакуум, образовавшийся вокруг него, постоянные шутки за спиной напрягали, казалось, что все ополчились против него, даже девушка, с которой он встречался последние классы старшей школы, бросила его без объяснения причин. В учебе, почему-то тоже не складывалось, создавалось ощущение, что его намеренно заваливают, его мечта превратилась в кошмар, он боялся выходить из комнаты вечером, старался передвигаться только в толпе людей, боясь повторения случая на памятной вечеринке. Много чего было за тот год. Он никогда не отличался могучим телосложением, но с Учихой он ощущал себя очень маленьким и слабым, в этом жилистом теле было столько мощи, что Наруто пугала перспектива еще раз оказаться в его тисках. Поэтому он придумывал разные способы, которые бы позволяли не пересекаться с Саске вообще. Фортуна только раз отвернулась от него, но как оказалось только на мгновение. Наруто даже сейчас перед глазами стояла картина взбешенного Учихи, вырывающегося из железной хватки телохранителей его брата, которые оттаскивали отпрыска благородного семейства от своей вожделенной жертвы, до которой он, наконец, добрался. А потом был долгий разговор с Итачи Учихой, который он смутно помнил от пережитого шока, смена фамилии, места жительства, учебы, жизни. Наруто долго привыкал к своей новой жизни, его часто мучили кошмары, в которых Саске все же добрался до него. Узумаки был уверен, что его мучитель от него не отстанет, потому что он отчетливо слышал полусумасшедший крик черноволосого парня: «Мой!». Крик, от которого даже по прошествию семи лет он вскакивал в холодном поту посредине ночи. Когда захлопнулась дверь, Наруто не слышал, но отчетливо почувствовал, как его коллеги восторженно выдыхали застрявший в легких воздух. - Боже, какой мужчина, - тихо прошептала Сакура, разрушаю образовавшуюся в помещении тишину. Наруто на это только грустно и как-то не весело улыбнулся, зная оборотную сторону красивой обертки. Последние несколько часов до окончания рабочего дня прошли как во сне: Наруто старался не выходить из кабинета и тихо пережил остаток дня под веселое щебетание своих коллег. Убрав стол и собрав свои вещи, он ушел вместе со всеми, внимательно смотря по сторонам, чтобы, ни дай бог, не пересечься с Учихой. Только оказавшись дома, за закрытой дверью, Узумаки смог вздохнуть спокойно. *** Аккуратно укладывая вещи в небольшую дорожную сумку, Наруто думал о том, что после приезда ему необходимо будет найти новую работу, так как в одной фирме с Учихой он уж точно не уживется. Сбил его с мысли звонок в дверь, чертыхаясь, Наруто побрел к входной двери, ожидая увидеть Кибу, который как всегда придет в последний момент, чтобы выпить на дорожку или просто поболтать, или вспомнит, что он забыл что-то очень важное у него в последний свой приход. Отвыкший от постоянного напряжения, настороженности и бдительности, Узумаки открыл дверь, даже не смотря в глазок: - Ну, здравствуй, На-ру-то! - проговорил Учиха, лениво растягивая слога в его имени, черные глаза неотрывно смотрели, как шокировано распахиваются глаза открывшего дверь парня. Среагировать Узумаки не успел, молниеносное движение нежданного гостя, и он уже лежит на полу, сотрясаясь всем телом, так и не поняв чем же его это. Подойдя к лежащему на полу парню, Учиха еще раз приложил электрошокер, чтобы на как можно длительный срок выбить парня из реальности. Пройдя в комнату, он быстро покидал оставшиеся вещи в сумку и выключил свет, закинув парня на плечо, закрыл входную дверь. Выйдя из подъезда совершенно не замеченным, он неторопливо пошел к припаркованному у подъезда джипу. Было достаточно поздно, чтобы его заметили случайные соседи, а, зная, что в ближайшее время Наруто точно никто не хватиться, можно было не переживать по поводу его, как оказалось, не многочисленных друзей. Скинув ношу на заднее сидение, он надел наручники на руки и на ноги, закрепив их так, чтобы оставить минимум возможности для действий со стороны пленника. Вытащив из бардачка заранее приготовленные кожаные ремни, он зафиксировал с их помощью лежащего парня. Все это происходило быстро и четко, ночную тишину нарушали лишь звук работающего движка, шорох листвы, иногда доносились тихие всхлипы еще подергивающегося от действия электрошокера парня. Затянув последний ремень, Учиха неожиданно нежно провел пальцами по лицу Наруто. - Ничего, мой хороший, скоро мы приедем домой, и я тебя развяжу,- тихо проговорил он. До сознания Узумаки его слова дошли с трудом, тело неприятно дергалось, произвольно сокращая и расслабляя мышцы. Чтоб хоть как-то зацепиться за реальность, он попытался сфокусироваться на своем мучителе: на блестящих каким-то сумасшедшим, лихорадочным огнем глазах, на неподвижном, больше походящим на маску, лице. От них у Наруто оборвалось внутри, сжалось: захотелось забиться куда-нибудь глубоко в темной комнате, подальше от этого человека, вселявшего какой-то первобытный страх. Почему-то перед глазами проплыл фрагмент их последней встречи и сумасшедшие глаза, Узумаки мог поклясться, что они на самом деле сумасшедшие, и ему совершенно не показалось, вот и сейчас он видит этот дикий взгляд. Стало по-настоящему страшно. Паника заставляла метаться и без того разрозненные мысли в голове, казалось, что Наруто просто выпал из реальности и попал в свой персональный ад. Когда же, большим усилием воли, он выплыл из серо-черноватого марева собственного сознания, оказалось, что они уже ехали. Ехали в гнетущей, повисшей в воздухе густой тишине, смешанной с мерным гулом мотора под капотом дорогой машины. Наруто было плохо. Мучили приступы накатывающейся тошноты, тело от неудобной позы затекло и ломило, да и редкие, но очень неприятные приступы самопроизвольно сокращающихся мышц не прибавляли комфорта. Подергав руки и ноги, он в очередной раз убедился, что Учиха постарался на славу связывая его, так наверное не пеленали и особо опасных преступников. От осознания полной беспомощности у него защипали глаза, Наруто закусил губы, чтобы хоть как-нибудь собрать остатки гордости и не разреветься от ощущения полной беззащитности перед человеком с глазами маньяка. Саске его пугал, этот страх поселился где-то глубоко, в бессознательном, еще при первой встрече, когда черные глаза неотрывно следили за каждым жестом, каждым движением. Взгляд был оценивающим и жестким, от него хотелось сжаться. Зажмурившись, Наруто проклинал свою память, которая, и так трепещущее от страха нутро, заставляла сжиматься в предчувствии того, что на этот раз ему не отвертеться, и не будет человека, который вовремя остановит Учиху. Покрывшись холодной испариной, Наруто начало потряхивать от страха перед неопределенностью и полной беззащитностью. Сложно сказать, что он был трусом и слабаком, но, когда страх на протяжении большого количества времени подтачивал твои силы к сопротивлению, трудно оставаться собранным и спокойным. Практически с самого первого дня Учиха не скрывал свои намеренья: Узумаки не был ребенком, чтобы не понимать чем ему это может грозить, а то, что его похититель был, ко всему прочему, не совсем адекватен, придавало практически банальному изнасилованию более зловещие окраски. И все это усугублялось тем, что сам Наруто был закоренелым натуралом, и от одной мысли, что будет, даже в малой толике, ему становилось плохо. Наруто потерся щекой о сидение автомобиля, стирая все же выступившие на глазах слезы, жмурясь, проклинал себя за слабость последними словами. Постаравшись устроить поудобнее затекшее тело, Узумаки устало посмотрел на спинку водительского кресла, неделя практически без сна давало о себе знать, эмоции, да и дурные мысли, что крутились в голове, тяжелым комом давили на грудину. Он пытался по мере сил и возможности успокоиться и выделить из этой грязновато-коричневой кучи выход из ситуации, но идеи расползались в разные стороны, даже не успев сформироваться. Наруто не заметил, как под действием большого количества адреналина в крови, моральных терзаний, эмоционального всплеска и просто физической усталости после трудного дня, он заснул. *** Проснулся Наруто от болезненного ощущения в шее. Резко открыв глаза и глубоко вздохнув, он ощутил неприятное чувство жжения, разливающееся по венам. Инстинктивно дернувшись, он с ужасом осознал, что мышцы практически не слушаются его. Скосив взгляд вбок, он увидел сосредоточенное лицо Учихи, внимательно разглядывающего его лицо и шприц в руке последнего, вливающего в его тело непонятную прозрачную жидкость. - Тихо, мой хороший, не дергайся, - тихо проговорил Саске с какой-то не свойственной ему нежностью, поглаживая волосы, - осталось совсем чуть-чуть, и я тебя развяжу. Наруто лежал, безвольно смотря в страшные по своей глубине черные глаза мужчины, и думал лишь об одном: что его похищение не было страшным сном, как он надеялся. Боль в шее вывела его из некой прострации, Узумаки сфокусировал свой взгляд на движениях Учихи, как он убирает шприц, как поудобнее усаживается на заднем сидении автомобиля, как перекладывает голову Наруто на свои колени. - Как-то непривычно, что ты молчишь, - ухмыльнулся Саске, - обычно тебя не заткнуть. Хочешь узнать, что я ввел тебе? – после небольшой паузы спросил он, внимательно смотря в глаза Узумаки, - я же не идиот, даже несмотря на то, что я все же сильнее тебя, но если человек хочет, он сможет вырваться. Мне надо было подстраховаться, чтобы ты точно не сбежал. Этот препарат, - Учиха достал из кармана небольшой флакончик и покрутил в руках, тем самым делая паузу в своем монологе – он делает так, чтобы определенная группа мышц перестала слушаться мозг, т.е ты не сможешь сбежать, если я тебя развяжу, а когда действие препарата пройдет, ты уже будешь там, откуда вряд ли сможешь это сделать. По мере того как Саске говорил, на Наруто все больше накатывало ощущение чего-то ужасного, то, что он не мог пошевелиться, только ухудшало его состояние. Если раньше, он все-таки подумывал о том, что сможет сбежать, когда его развяжут, то сейчас это совсем не поможет. От чувства полной зависимости и беспомощности у него опять защипало в глазах. Он и не заметил, как одинокая слеза начала свой путь по его щеке. Только когда теплая рука Учихи подхватила соленую каплю, он обратил внимание, как близко находится лицо брюнета, и уже в следующее мгновение теплая щека прикоснулась к его щеке, и черные волосы неприятно щекотали его лицо, а губы тихо шептали на ухо: -Как же я тебя долго искал! Знал бы ты, как я тебя хочу! – горячее дыхание и тихий, на грани слышимости, голос опалили ушную раковину, заставляя Узумаки зажмуриться и терпеть, так как казавшаяся деревянной шея ни в какую не хотела поворачиваться. Наруто хотелось впиться в так близко подставленное нежное горло своего похитителя зубами и выгрызть его часть, так, чтобы Учиха долго и болезненно помирал от потери крови. Узумаки хотел разреветься от невозможности воплотить этот план в действие, это был идеальный момент: вот шея Учихи, такая беззащитная и так близко, а сам Наруто не может ни то, что укусить, даже рот открыть. Учиха несильно прикусил мочку уха, после чего провел шершавым языком по ней, от чего Наруто внутренне передернуло. Саске быстро отстранился, как будто не он только что придавался нежности. Наруто даже не успел среагировать, как его подхватили на руки и понесли. От того, что мышцы не слушались, он даже не мог оглядеться, и эта неизвестность заставляла сердце ускоренно биться в груди. Помещение, в которое они зашли, Наруто тоже толком не разглядел, только понял по фрагментам, что помещение очень хорошо обставлено. Следующее что ему все же удалось рассмотреть, была ванной. И, если честно, после ее посещения ему больше туда заходить не хотелось даже под страхом пытки. Комната была огромной. Здесь была ванная королевских размеров, в которой три человека разместились бы очень вольготно, была и душевая, раковина, унитаз, несколько шкафчиков и ширма, закрывающее что-то габаритное, и, даже небольшое кресло, и с учетом этого, свободного места было еще много. Оставив своего пленника в удобном кресле, он направился к ванне, в которую через мгновение потекла прозрачная вода, после чего Саске вернулся к Наруто. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с глазами Узумаки, и начал неторопливо осматривать его, начиная с непослушных светлых волос и заканчивая светлыми носками на ногах. За все время «осмотра» Наруто внимательно следил за действиями Учихи, настороженно и зло, за неимением возможности выразить все свое негодование и презрение другими способами, он вложил все то, что чувствует, в свой взгляд, стараясь испепелить. Встретив такой многоговорящий взгляд, Учиха ухмыльнулся и неторопливо стал расстегивать рубашку, касаясь подушечками пальцев открывающихся участков тела и, похоже, наслаждался взглядом, направленным на него. - Ну, что ты, сладкий мой, не переживай, сначала мы вымоемся,- проговорив это, он с нежностью провел пальцами по ключицам и поднялся по шее к подбородку, - надо же вымыть тебя от чужих рук, - прошипел он в лицо Наруто, за какие-то доли секунды меняясь до неузнаваемости, стискивая руками его шею так, что Узумаки стало трудно дышать и, в панике от полной беспомощности, в его голове билась мысль, что все, это конец, его сейчас задушат. - Признайся, что тебя имели все кому не лень, и только мне ты не позволял, сука! – тем временем продолжал шипеть Саске, сжимая горло все сильней. Наруто задыхался, его лицо покраснело, он безмолвно открывал рот, как рыба, силясь допустить воздух в легкие, которые уже невыносимо пекло, в то время как Учиха что-то говорил. Хотя все сказанные слова пошли мимо, Наруто уже ничего не воспринимал, в его охваченном жаждой жизни мозгу билась только одна мысль: «Воздух». Она была громкой и всепоглощающей, Узумаки не хотел умирать так: в лапах этого ненормального. Когда же в легких воздуха совсем не осталось и от недостатка кислорода стала кружиться голова, тогда и только тогда Саске отпустил его горло, позволяя живительному газу наполнить горящие органы. Наруто, как будто пытаясь наверстать, дышал глубоко, надрывно, хрипя и кашляя, из глаз текли неконтролируемые слезы, из открытого рта тонкой струйкой стекала накопившаяся слюна, которую не было возможности проглотить. Он был совершенно дезориентирован и не понимал, что происходит вокруг, его мозг функционировал только на базовые потребности. Вдох-выдох. Только это: вдох-выдох. Когда с него сняли одежду, Узумаки даже не понял. Первое, что он почувствовал это что горячие руки, блуждающие по его голому телу, поднялись вверх, пощипывая темные соски, обводя ключицы, потом красные отметины на шее, Наруто чувствовал на себе жадный взгляд черных глаз, блуждающий по телу. Было желание прикрыться, отдернуть руки, врезать по холеной физиономии, и от невозможности это сделать накатывало отчаянье, настоянное на злости. Добравшись до волос своего пленника, Учиха запрокинул голову так, чтобы он смотрел на него. Ему нравилось выражение глаз Наруто. - Сейчас мы тебя помоем, - тихо проговорил Саске, проводя по приоткрытым губам своего пленника языком, пробуя на вкус вытекающую из уголка слюну, прищурив глаза, он смотрел на дезориентированное лицо Наруто, такое нежное, такое идеальное. Улыбнувшись каким-то своим мыслям, черноволосый парень последний раз провел по влажным от слюны губам своего мальчика, перехватывая хриплое дыхание, облизнувшись в точности как кот, увидевший сметану, отошел немного в сторону. Узумаки казалось, что все внутри у него скручивалось от ужаса, смотря как медленно Учиха подходит к ширме, стоявшей возле набирающейся сейчас ванны, и, немного отодвинув, ее открывает взгляду своего пленника какое-то кресло смутно знакомой конструкции. Наруто точно не мог сказать, где видел что-то подобное, потому что конструкция была открыта только на половину, что не давало полную картину. Предчувствия, скрутившиеся где-то в районе судорожно сжимающегося живота, были паническими: ладно бы Учиха просто поимел его как и мечтал: элементарно повалив, всадил свой член в него, кончил и отвалил бы от него, это бы, с трудом, но Узумаки еще мог пережить, и, даже как-то пытался закрыть глаза собственной гордости, но этот больной ублюдок явно не был лишен фантазии. Ужас первобытный и древний, как сама жизнь вселяла даже мимолетная мысль о возможных желаниях, крутившихся в этом больном, подточенным безумием мозге, пугающих похлеще самой явной картинки предстоящих "пыток", потому что были закрыты неизвестностью и самим фактом неизвестности. Объятый скользким, липким страхом, Наруто не сразу заметил, как к нему подошел Учиха, подхватив на руки, он понес его, как несут невесту в первый раз в будущий совместный дом, как мечтал когда-нибудь внести свою жену Узумаки, но сейчас, именно его сейчас, несли нежно, но при этом жестко контролируя. Он в очередной раз удивился каким же сильным был его мучитель по сравнению с ним, казалось, что его вес не доставлял дискомфорта Саске. Узумаки немного потряхивало от ужаса и от сотрясавшего его периодически болезненного кашля, как последствия попытки удушения. Горло нещадно болело, но кашель был еще более болезненным, так как не все мышцы сейчас работали, как следует, он получался больше похожим на карканье с сильными болевыми спазмами в грудине. - Ну вот, смотри, какую прелесть я приобрел специально для тебя, - тихо прошептал Учиха, прямо на ухо поглощенного желанием нормально вздохнуть Узумаки, тем самым привлекая его внимание к конструкции, которая наполовину скрывалась за ширмой. Казалось, что у Наруто глаза полезут на лоб, он стал вырываться из стального захвата, как мог, панически шевеля одеревенелыми мышцами рук и ног. - Ну-ну, не стоит так бурно выдавать свою радость,- как-то по-своему истолковав действия пленника, прокомментировал Учиха. Наруто вырывался, хрипя больным не послушным горлом, наконец, рассмотрев конструкцию, он с ужасом понял, что эта стальная, покрытая кожей серого цвета, конструкция больше похожа на гинекологическое кресло, которые показывают в кино, такое, которое на всю возможную ширину раскрывают все, что должно быть спрятано. Узумаки совсем не улыбалось оказаться в такой униженно-уязвленной позиции перед Учихой, в голове которого не понять что творилось. Сопротивлялся Наруто как мог, конечно, не так как бы сопротивлялся работай у него все как надо, а в меру своих ограниченных возможностей, даже один раз умудрился ударить в лицо Саске, не сильно, но все же. Мешая последнему привязывать его к этому пыточному изделию, которое по ошибке использовали в медицинских целях. Таким уязвимым Наруто себя еще ни разу не чувствовал: быть открытым так откровенно и не иметь возможности даже прикрыться, было морально тяжело. Узумаки тяжело дышал, иногда подергивая то рукой, то ногой в надежде высвободиться, его глаза лихорадочно шарили по открывавшемуся его взору пространству в надежде найти то, что поможет ему убежать, от усердия весь покрылся липкой испариной. Учиха, немного запыхавшийся, отошел от своего пленника, потирая пострадавшую щеку и задумчиво смотря на Узумаки: - Ну, и что же мы так упираемся? - тихо прошипел Саске, убирая руку с покрасневшей щеки и подходя в плотную к Узумаки, - ты же весь грязный, - тихо прошипел он ему в лицо, сильно, до боли, стискивая подбородок - или тебе нравится? Ты, маленькая шлюшка! А!- продолжал он, яростно дергая голову пленника из стороны в сторону, с каждым мгновением распыляясь все сильней, причиняя боль сопротивляющемуся парню, перестав трясти голову, он сильно ударил по загорелой щеке, вызывая тихий стон боли, с удовольствием следя, как проявляется, красный, воспаленный след. - Какая же ты шлюха, - тихо шипел Саске проводя ногтями по шее давя так, чтобы оставались набухающие бордовым бороздки, пройдясь по груди, животу, светлым волосикам, что спускались к паху от пупка, к ноге, - грязная шлюха, - с тихим шипением бормотал практически себе под нос Саске, слизывая с кончика ногтя кровь, которая бордовыми капельками набухала в нескольких местах, где кожа оказалась на удивление нежной и тонкой. Встав между расставленных ног, он влажным пальцем прошелся по вялому члену, яичкам, упиваясь коктейлем, что плескался в глазах Наруто, смешивая страх и отвращение с беспомощностью. - Да, тебе нравится быть оттраханной сучкой, чувствовать вот здесь, - и он ввел один палец в анус парня, вызывая спазмы во всем теле и наслаждаясь тем, как туго мышцы обхватили его, - чужую сперму. Последние слова он яростно прошипел, казалось от одной только мысли о возможных, а для него совершенно реальных, любовниках Узумаки, сносило крышу под чистую, не оставляя даже намека на нее. Наруто задергался в держащих его путах от боли, когда при последних словах Учиха как-то так поставил палец, что при выходе он больно царапал нежный проход, вызывая болевые сполохи в пояснице и хрипы из усталого горла. - Ну, ничего, мы тебя помоем, чтобы ты был чист как младенец.... - Наруто даже сквозь дурноту казалось, что Учиха разговаривал сам собой, бормоча что-то несуразное о чистоте и невинности, уходя за ширму. Узумаки смог перевести дыхание, ему показалось, что Саске о нем забыл и сегодня ничего больше не будет, вернее он пытался думать так, настраивая себя позитивно - всегда помогающий ему прием, но сегодня почему-то это не срабатывало, может потому, что глаза Учихи были безумными, или от того, что у него в животе скрутился страх, который мерным рвотными позывами, подступающими к горлу, не позволял ему расслабиться и подумать, как выбраться, как сбежать, как вырваться из хотя бы этих пут, которые держали его надежно на липком кожаном кресле. Вернулся Учиха через минут пять, за это время у Наруто страх сменился паникой от неизвестности, после чего наступил черед апатии: эмоции чередовались между собой вызывая головокружение от скорости. Мышцы ломило и выворачивало, наконец они стали ему повиноваться, еще, конечно, не совсем, но все же, это давало проблеск надежде в череде панических мыслей, надежды на освобождение, теперь необходимо было выждать то мгновение, когда Учиха ослабит бдительность, а уж он постарается использовать свой шанс на все сто процентов. Учиха нес в руке что-то смутно знакомое, и это смутное определение не давало Узумаки и минуты расслабиться, только когда через вечность, как казалось Наруто, Саске прицепил это нечто к высокому посаженному крючку, он с ужасом узнал кружку Эсмарха в этом приспособлении. И мысль в его уставшем воспаленном мозгу формировалась не самая хорошая. Учиха аккуратно опустил конец резинового шланга, позволяя ему раскрутиться из той спирали в которую она была скручена, стараясь расправить образовавшиеся зажимы. Справившись с этой задачей, под пристальным взглядом объятого паникой Узумаки, Саске оставил свободно свисать тонкий шланг, а сам тихо что то бормоча подошел к креслу и, нажав какие-то не видимые глазу Наруто рычаги, опустил его тело горизонтально. - Так тебе будет намного удобней, - тихо проговорил Саске, пытаясь погладить лицо Узумаки, активно отворачивающегося и отодвигающегося от его прикосновений что-то хрипя, и даже этот хрип уже был более-менее членораздельный, и Учиха с удовольствием слушал потуги пленника проклясть его. Наруто казалось, что все его попытки только веселили его мучителя, который с каждым его действием только криво ухмылялся. Достав из штанов небольшой тюбик, он обошел кресло так, чтобы встать между раскинутых ног парня и поближе к резиновому шлангу с пластмассовым наконечником. Наруто его практически не видел, он только ощущал чужое тело возле себя, он знал, что тот что-то делает, но это не придавало ему ни капли уверенности в дальнейших действиях своего мучителя, от чего все его тело напоминало напряженную пружину, вот- вот готовую сорваться. Учиха неторопливо открыл тюбик со смазкой, его мальчик ждал, и он не намерен заставлять его ждать слишком долго, он быстрым, практически профессиональным движением, нанес скользкую массу на пластмассовый наконечник и, переложив его в не основную руку, подошел практически вплотную к таким манящим раскинутым ногам. Саске возбуждало все в этом человеке: и непокорный взгляд, и нервозное подергивание прекрасного тела, и тихое шипение, и все это отныне принадлежало только ему. Улыбнувшись, Учиха погладил кожу возле основания члена, место нежное и чувствительное, с непередаваемым восторгом следя, как сжались мускулы на животе парня, как он пытается отодвинуться, даже с учетом причиняемой боли опутывающими его кожаными ремнями. Немного проведя ниже, он обвел нервно подергивающийся анус, такой притягательный, беззащитный и открытый для него. - Не...ан....до .. - тихо хрипел Наруто, было явно, что говорить ему было очень сложно: недавно поврежденное горло не позволяло этого, но Саске прекрасно понимал его и без слов. - Ну, что ты, малыш, - практически с нежностью проговорил Саске, - все будет хорошо. Он по массажировал аппетитные полушария его попки, нежно погладил заветное отверстие, чуть надавливая так, чтобы кончик пальца всасывало, поиграв так немного, он перешел рукой к животу повыше члена, но ниже пупка, медленными плавными движениями, стараясь расслабить напряженное, как пружина, тело. Он чувствовал, как дергаются мышцы пресса под его рукой, он видел, как напряженно сомкнуты побелевшие губы. Когда холодный наконечник протолкнулся внутрь его тела Наруто как током прошибло, он сжался с такой силой, что казалась, что сейчас это инородное тело просто сломается, но, на удивление, хуже он сделал сам себе, так как инородный предмет продолжал продвигаться, только медленнее, даже несмотря на его сопротивление, а боль в разы увеличилась, как раз в том месте, где Учиха царапал его внутренности. Зажмурившись Наруто отвернул голову в другую сторону от орудия пыток в виде клизмы и от Учихи соответственно, пытаясь расслабиться, несмотря на спазмы напряжения и отвращения проходящие по его телу и разуму, он тяжело дышал ртом, чувствуя, как капли пота холодными дорожками скатываются по лицу и растворяются в волосах. В голове крутилась одна мысль: о том, что если этому суждено быть, то пусть уж это пройдет быстрей, которая сменялась другой, более четкой "Почему Учиха просто не может его поиметь, без всяких выкрутасов, и оставить уже в покое?". Саске неторопливо вводил наконечник и, когда тот оказался достаточно глубоко, медленно повернул краник так, чтобы вода из подвесного резервуара стала поступать в тело, он чувствовал рукой, которая лежала на животе, как подергиваются мышцы живота, и как раздувается кишечник от поступавшей в него жидкости. Приревновав немного Узумаки к воде, которая оказалась внутри него раньше чем он, но природная брезгливость не позволяла ему сунуться туда, где остатки семени его любовников, он хотел смыть все это, вымыть, очистить. -Ну, мой сладкий, расслабься, - тихо шептал он, покусывая несильно, но ощутимо ногу в районе икры и коленки. Он с трудом сдерживал возбуждение, так как вид вздувающегося животика Узумаки действовал похлеще афродизиака. Как будто там растет его ребеночек, его и Наруто, такого желанного, и сейчас, наконец, доступного, он провел рукой от живота, который, казалось, толкался в его руку, как маленькая ножка или ручка, к члену парня, немного задумчиво перебрал яички, думая, что эта штука больше Узумаки не понадобится, и что надо бы от нее избавиться. Ведь его девочке нет необходимости иметь то, чем он больше не будет пользоваться, для этого есть эта манящая дырочка, которая будет удовлетворять только его член. Учиха неторопливо поднял руку и закрутил краник, потом, ухмыльнувшись, он наклонился к вздрагивающему парню и лизнул солоноватый от пота пупок вздувшегося живота, поиграл с волосиками, что шли от пупка к паху и, тихо промурлыкав что-то себе под нос, неторопливо поводил наконечником внутри тела, как будто имея им Наруто, слыша тихое шипение, вызывающую у него довольную улыбку. - Ты же подержишь внутри..... все это? - неторопливо растягивая слова, слоги, буквы проговорил Учиха, не прекращая своих движений рукой и присоединяя бедра, которые в такт движениям наконечника соприкасались с открытой промежностью. Раздражая нежную кожу паха жесткой тканью джинс. - Ну же, сладкий мой, скажи мне "да". Наруто казалось что его сейчас вывернет наизнанку это неприятное скольжение в прямой кишке, это, и без того распирающее чувство наполненности, на пополам с желанием опорожнится, как будто он уже час мучился желанием сходить в туалет и не имел этой возможности. Так унизительно, когда нет сил сдерживаться, а приходится. Эти недвусмысленные намеки, влажные следы, которые оставлял на его теле Учиха своим языком и зубами, как горящие метки. Он боялся открыть глаза, боялся расслабиться, он впервые в жизни пытался вспомнить молитвы, которыми их пичкали в приходском приюте, где он прожил большую часть несознательной жизни, но ни одна не приходила на ум, было лишь чувство безумного стыда, отвращение и привкус желчи от подкатывающейся тошноты на языке. Наруто просто кивнул, сил говорить не было, но ответ требовался. Он уже чувствовал как тоненькая струйка стала вытекать из него, даже несмотря на все усилия, чтобы сдержать воду внутри, он знал, что не сможет, но, что еще придумает Учиха, если он не удержит воду внутри? От одной мысли он содрогнулся, потому что он понятия не имел, что творится в больной голове Саске. Смех сотряс, казалось, всю комнату или же просто это так испугался Наруто неожиданного звука, сорвавшегося с губ своего мучителя. Смех был немного безумным, Саске смеялся и, даже через смех, он слышал, как тот бормотал что-то о "его мальчик ему послушен" и что-то про "первый раз". Все прекратилось, как и началось, резко, от чего Узумаки насторожился, напрягая мышцы, чтобы противный тонкий ручеек не холодил кожу, чем еще сильней подхлестывал его желание опорожнить кишечник. - Нет-нет-нет, так дело не пойдет, - холодно проговорил Учиха, и Узумаки кожей почувствовал, как он впился глазами в его попу, следя за тем, как что-то течет по телу. Саске нахмурился, так дело не пойдет, в конце концов, Узумаки в первый раз согласился с его просьбой и тут такое, он отошел за ширмы, где был небольшой комод, там он держал несколько игрушек попроще в том числе разные анальные пробки как по размеру так и по диаметру. Выдвинув ящик он просмотрел коллекцию выбирая самую маленькую, в конце концов, он не садист конечно в отношении своего мальчика. Он перевел взгляд на большой фалоимитатор, копирующий руку, специально для фистинга, сделанную на заказ, он закрыл глаза вспоминая последнего своего любовника который продержался дольше остальных и как он кричал и плакал, насаживаясь на эту бандур, как пачкала бурая кровь белоснежные простыни, как пахло одуряюще сладко болью, потом и кровью, как рвалась плоть под пальцами и как влажно было в развороченной, пульсирующей болью дырке. Облизнувшись Учиха отошел от комода и направился к Узумаки, по пути нанося на пробку смазку. Учиха не считал себя садистом или извращенцем, и в БДСМ-игры он не играл, считая, что там слишком много ограничений, ведь если причиняешь боль, то надо делать больно по-настоящему, а все эти стоп-слова и всякая дребедень с безопасностью нижнего или как там это называется, его напрягала. Учиха любил причинять боль без ограничений ни во времени, ни в действиях, он любил ломать и крушить, не даром за ним так пристально присматривал брат, каждый его любовник это большой счет в больнице и сломанная психика, была конечно пара случаев, о которых Саске вспоминал с большим трепетом и возбуждением. Тогда даже больница не помогала и приходилось делать тайные похороны, но об этом даже его брат не знает, и уж он точно постарается, чтобы и впредь он был в неведенье, в конце концов, психушка, в которую его уж один раз упекали не самое лучшее место, там даже поиграть как следует не дают. Он остановился возле лежащего парня, такого сладкого, такого непокорного, Учиха по нему с ума сходил основательно, именно Узумаки он боготворил, это было что-то новое и невиданное, он не называл это любовью, потому что не верил в нее, но и ломать своего мальчика он не собирался, а вот приручить, завладеть, пометить, спрятать - желаний было много и именно они показывали Учихе, какой он на самом деле собственник. Ведь до Наруто он никогда не задумывался, были ли партнеры у его любовников или нет, чем живут и существуют они, а с Узумаки такой фокус не проходил, Саске хотел знать все, хотел быть везде, хотел заполнить собой каждый вдох и выдох, каждую мысль. - Вот, мой хороший, это поможет, - наслаждаясь округлившимися глазами своего мальчика, такими большими и влажными, кажется даже слезы стали литься из этих омутов, но Саске уже не разглядывал, с удовольствием наблюдая как медленно проходит анальная пробка внутрь разгоряченного тела, как плотно обтягивают мышцы стеклянную игрушку и как протяжно кричит Наруто, заставляя, и без того напряженное естество Учихи, наливаться силой от нестерпимого желания войти внутрь, когда же пробка вошла полностью, и мышцы ануса, под аккомпанемент всхлипов и ругательств Узумаки сошлись возле основания пробки, у Саске самого вырвался протяжный стон удовольствия, как будто это он вошел в лежащего в кресле парня. Наруто трясло, ему казалось, что эта пытка никогда не закончится, он уже не ощущал течения времени, казалось прошло уже часов восемь или больше, это распирающее чувство в животе, эта боль, режущаяся и противоестественная. Слезы текли по щекам уже непрерывно, было стыдно и противно за собственную слабость, но поделать с этим он ничего не мог, и от этого становилось еще хуже. Он чувствовал дыхание Учихи на своем теле, его руки, его желание, Наруто не тешил себя иллюзиями, он был уже большим мальчиком, но даже это не помогало смириться с действительностью. Дыхание Саске сбилось и стало рваным и прерывистым, Узумаки чувствовал, что что-то изменилось, и, кажется, не в лучшую сторону, его обостренные чувства кричали от страха. Наруто ощущал, как его мучитель стал тереться о его пах своим имитируя половой акт, пришлось стиснуть зубы и терпеть унижение и боль, унижение от того, что его поимеют как девочку, и боль от того, что при каждом движении он задевал анальную пробку, которая давила и вызывала болевые спазмы в раздутом животе. В какой-то момент всхлипы боли все-таки вырвались из горла Наруто, он почувствовал как сжимающие его бедра до боли руки отстранились, и Учиха, взлохмаченный тяжело дышащий, отстраняется, выходит за ширму и возвращается, становясь как раз напротив его головы. Наруто дернулся, чтобы отодвинуться, потому что нависший прямо возле глаз Учиха давил своими габаритами. Саске хотелось оказаться внутри Узумаки и как можно быстрей, он уже не отдавал себе отчета, что практически трахал его. С трудом отстранившись от лежащего парня, он вышел из угла, где стояло кресло, и подошел к заветному комоду, он точно знал, что ему нужно. Штучка эта не раз выручала, и раз он пока не может получить вожделенную попку, в принципе из-за собственных причуд, то сладкий ротик вполне помог бы снять напряжение. Взяв необходимое, он вернулся к своему мальчику, с трудом игнорируя раскинутые в приглашении ноги, прошел дальше, любуясь влажным, с красными отметинами на коже телом. Проведя пальцев по налившимся отметинам, он схватил парня за подбородок, наклонился ниже и попытался поцеловать. Его встретило яростное сопротивление: он не давал проникнуть в глубину своего рта, пытаясь укусить Учиху, что ему удавалось через раз. - Какой строптивый мальчик, - отрываясь от тяжело дышащего, яростно сверкающего глазами Узумаки. Парень так легко не сдавался, и это еще больше распаляло жажду обладания, Учиха улыбнулся, попытался провести ладонью по влажной от слез и слюны щеке, но Наруто в последний момент смог увернуться и не дать к себе прикоснуться. -Ну, ничего, - тихо проговорил Учиха, как-то странно смотря на Узумаки, - это поправимо. Для тебя у меня есть небольшой подарок, который принесет удовлетворение нам обоим. Узумаки узнал предмет, который его мучитель держал в руке: это было кольцо-кляп, и он хорошо понимал, что задумал этот извращенец, поэтому сопротивлялся, до последнего не давая надеть эту штуку на себя. Так яростно и отчаянно он не сопротивлялся даже в последний раз, когда все практически не закончилось половым актом, вернее изнасилованием, в этот раз Учиха не дал ему шанса даже посопротивляться своими прибамбасами. Сейчас даже с учетом того, что он был связан по рукам и ногам, он сопротивлялся до последнего, практически выламывая руки из суставов, выворачивая шею и применяя зубы в качестве средства обороны. - Вот так, - запыхавшись и, наконец, застегнув застежку как необходимо, сказал Учиха. Убрав упавшую на глаза челку, он рассматривал результат своих трудов. Наруто в кляпе выглядел просто до безумия сексуальным, как будто был создан именно для него и, казалось бы схлынувшее от борьбы возбуждение, усилилось в разы. Облизнувшись, Учиха нервным движением стащил с себя раздражающую футболку и припустил штаны вместе с трусами, освобождая ноющий от возбуждения член. Проведя по напряженному стволу несколько раз, он с удовольствием наблюдал, как расширяются глаза Узумаки, да, природа его явно наградила, и он этим гордился. Всадить свой член в рот Узумаки оказалось тоже проблемой: парень сопротивлялся до того момента, как Саске просто не придушил его немного, так, что любое движение перекрывало и без того с трудом поступающий кислород в легкие. Наруто затих, сжав руки в кулаки, и зажмурил глаза. Саске нравилась эта покорность, такая напряженная и злая, но покорность. Он медленно стал проходить сквозь кольцо, первое проникновение, даже если это всего лишь рот, хотелось просмаковать со всей присущей гурману педантичностью и придирчивостью. Горячий, воспаленный, влажный - как будто созданный для того, чтобы его трахал именно его член, входя неглубоко, Учиха наслаждался медленными толчками, ощущением языка, который в попытке вытолкнуть инородное тело, давал больше острых ощущений, чем любые стимуляторы, уносило куда-то за грань. Саске с каждым мгновением все сильней вдалбливался в шикарный рот Наруто, под конец совершенно не заботясь о задыхающемся, обливающимся слюнями, слезами и желудочным соком парне, у которого срабатывал рвотный рефлекс, с характерным бульканьем пытающийся извергнуть из пустого желудка хоть что-нибудь. От каждого движения в без того напряженный живот отдавало сильной резкой болью. Кончил Саске бурно, все-таки воздержание дало о себе знать, и оргазм накрыл его слишком быстро и слишком бурно, так, что подкосились ноги от переизбытка эмоций. С трудом удержавшись на ногах, Саске оперся о кресло, переводя тяжелое дыхание. Сквозь собственное сердцебиение и через громкий кашель Узумаки, Саске краем уха уловил знакомую мелодию и, чертыхнувшись, заставил себя двигать в строну выхода - звонил его брат, и, если он сейчас не возьмет трубку, тот приедет проверить его, а Учихе этого совсем не надо было. Наруто хотелось умереть, просто умереть, от стыда, унижения, от ужасных ощущений. Он был грязный, и грязь эта с каждым вдохом въедалась в его кожу все сильней и сильней, он хотел тереть, тереть и тереть ее до кровавых язв, и даже тогда бы он не остановился. Слезы опустошения текли из глаз. Учиха ушел минуту назад, а Узумаки никак не мог поверить, что эта пытка закончилась только на время, и нет возможности выбраться. Бездумно подергал руками и ногами, отстранено осознавая, что отекли конечности, он попытался устроиться поудобнее. Вода, находящаяся так непозволительно долго в животе, от очередного движения сильно надавила на анус который был заткнут анальной пробкой, Наруто за всеми переживаниями и последними действиями Учихи казалось совсем забыл об этом. Тряхнув несильно гудящей головой, он с ужасом осознал, что действительно просто игнорировал все, что ниже плеч, последние пятнадцать минут, как будто и нет его тела. В связи с нежданным отдыхом проблемы всплывали сами собой. Глубоко вздохнув, Узумаки смотрел на белый потолок, у него возможно получится избавиться хотя бы от этой унизительной процедуры, потому что изливать содержимое кишечника в присутствии Учихи казалось еще более унизительным чем то, что он делал сейчас. Как он помнил, и, если он не ошибался, анальная пробка была небольшой, что возможно повысит его шансы. Зажмурившись и сделав пару глубоких вдохов, Наруто начал тужиться, напрягаясь всем телом, казалось, что в этом деле замешана каждая мышца без исключения. Сколько прошло времени запыхавшийся Узумаки не знал, но в какой-то момент он почувствовал, как медленно стала продвигаться анальная пробка, освобождая место воде. Напрягшись в последний раз всем телом, но при этом, как не парадоксально, пытаясь расслабить мышцы заднего прохода, он с удивление ощутил, как выходит из него инородный предмет, а громкий звук ударяющегося стекла о кафель был симфонией для его ушей. Расслабившись, он старался не думать о том, что вместе с водой из него выходит содержимое кишечника, все-таки это не самая приятна тема, но то, что этого не видит Учиха, грело душу. А тело, постепенно освобождающееся от напряжения, казалось, окутывалось легкой паутиной слабости, Наруто с трудом перевел глаза на ширмы, ощущая, как покрывается липкой испариной. Он старался прислушаться к звукам, доносившимся за пределами ванны, чтобы хоть как-то быть готовым к вторжению Учихи. Наверное, боги услышали его молитвы, Наруто прикрыл глаза, открыл, опять прикрыл, он с ужасом ждал, что видение исчезнет и те всполохи надежды, что начали тесниться в душе перейдут в стон разочарования, но нет, видение не исчезло. Это его шанс, и Узумаки не хотел его упускать. Он возносил благодарность всем богам и криворуким мастерам, которые сделали такое слабое крепление, от всех произведенных сегодня действий оно расслабилось, и сейчас ему нужно было только еще немного приложить усилий, чтобы выдернуть руку из удерживающих его пут. Легко сказать, но тело, окутанное негой и извергающее до сих пор из себя содержимое кишечника, как-то очень трудно поддавалось на уговоры поглощенного надеждой мозга, но все же, в какой-то момент, с тихим звуком, воспаленное запястье выскользнуло из ослабевшего ремня. Это была эйфория замешанная на безумстве, рука тряслась, но он смог избавиться от ненавистного кляпа и стереть слюни, сопли и слезы с лица, потом, немного извернувшись, он стал распутывать другую руку. -Еще немножко, еще чуть-чуть - беззвучно шептал он, подбадривая себя. До свободы оставалось совсем чуть-чуть, вот только ноги освободить и выбраться из дома, ведь это такая мелочь. Он даже не заметил, как в комнату вошел Саске. Последнее, что он запомнил, это глаза Учихи.