Одержимый

С кончика носа упала прозрачная капля. Узумаки чувствовал, как на место только что упавшей набегает новая. Он весь был влажным и липким от испарины, а каждая мышца вопила от напряжения. Запястья и шея ныли и были сильно раздражены оттого, что соленый пот попадал на небольшие ссадины, образовавшиеся в результате неудавшихся попыток выбраться из средневековых колодок. Где Учиха умудрился добыть это орудие пыток? Наруто не мог бы сказать. Сдув раздражающую каплю с носа, Узумаки с безграничным интересом смотрел, как она впитываться в мягкий ковер, оставляя влажный след. В принципе у него все равно не было выхода, и этот песочного цвета пол – единственное, что он мог рассматривать в своем положении. Спина ныла, колени саднило - Узумаки казалось, что болит каждая мышца. Очень открытая поза не давала в первое время вообще расслабиться, но человек ко всему привыкает, и Наруто поборол этот дискомфорт. В конце концов, стоять в коленно-локтевой позе не так страшно. Пусть колени сильно расставлены и закреплены колодками, пусть он не может даже выпрямиться… Наруто тяжело вздохнул: выбраться не получалось, он потерял счет времени и не мог даже представить, когда придет Учиха. Наруто прикрыл глаза – он устал и лишь смутно догадывался о том, сколько времени провел в плену у Учихи. Находясь в комнате без окон, сложно судить о том, какое время суток на улице, а по его мучителю ориентироваться было сложно, к тому же периоды, когда он был в бессознательном состоянии после посещений этого ублюдка, дезориентировали окончательно. Он мог сказать, что пробыл здесь, в этих светлых стенах, уже приличное количество времени, которое, казалось, растягивалось в вечность. Попытавшись подвигать отекшими плечами, он скривился от болезненных спазмов, прошедших по позвоночнику и сконцентрировавшихся в заднем проходе. Унизительная боль напоминала о тех моментах, когда он чувствовал распирающий его нутро член, о тяжести придавливающего его тела, о сильных ударах, когда Наруто пытался сопротивляться. Что ему стоило просто расслабиться, сдаться?! Ведь уже столько время прошло, и все попытки вырваться из этого ненавистного плена проваливались с грохотом. Саске его бил, наказывал, трахал, душил в припадках ненависти, злости и безумной ревности. Еще ни разу за все это время Наруто не смог даже подойти к входной двери. Заканчивалось все болью, унижением, безысходностью и нежными отвратительными прикосновениями его похитителя, который втирал мазь в поврежденные места, неторопливо и спокойно объясняя по какой причине ему не стоит больше так делать. Наруто слушал, тихо всхлипывал и, как только ему становилось более-менее лучше, пробовал еще раз сбежать. Громкий щелчок замка где-то внизу раздался как набат. Наруто закрыл глаза, пытаясь расслабить мгновенно съежившееся в непроизвольном страхе тело. Он чувствовал себя мышкой в мышеловке, к которой подкрадывался кот, знающей, что ей не спастись от этих острых когтей и зубов. Противное ощущение безысходности с каждым днем все сильнее подтачивало его силы. Узумаки тяжело сглотнул вязкую слюну во рту. Обострившийся от напряжения слух улавливал тихое поскрипывание подошв обуви Учихи, поднимающегося по лестнице. Он знал, что его будут наказывать и с ужасом осознавал, что не знает чего ему ждать. Сегодня утром его очередной побег практически удался, он почти открыл входную дверь, это было опьяняющее чувство, если бы не Учиха. Казалось, он знал о каждом его передвижении, как зверь, чуявший свою законную добычу. На этот раз ему повезло, или не повезло, с какой стороны посмотреть – его увидела девушка, что была с его мучителем, Наруто с трудом бы вспомнил, как она выглядит, но сам факт, что его кто-то видел… Возможно, она – его надежда на освобождение. Узумаки боялся, он чувствовал, как озноб прошелся по его телу. Сегодня все было не так как обычно. Сегодня Саске не принялся его наказывать, если конечно не считать того, что он приковал его. Обычно он наказывал его сразу. Отхождение от правил, таких простых и уже, что страшно, привычных, сильно давило на психику. Он весь напрягся, когда услышал тихий скрип открывающихся дверей. Его мальчик ждал такой уставший, открытый, непокорный. Учиха неторопливо снял галстук и небрежным движением откинул его в сторону, потерев напряженную шею и чуть покачав головой, дабы ее расслабить, он подошел к Узумаки, который был весь мокрый от напряжения, и его чуть побледневшая кожа соблазнительно поблескивала в искусственном свете ламп. Проведя кончиками пальцев по влажной коже, он с удовольствием отметил, как сокращаются мышцы, спасаясь от его прикосновений. В этом был весь Наруто — сопротивляться, перечить, доводить до белого каления и стоять до конца. Еще ни разу не было, чтобы Саске не подавлял яростное сопротивление. До последней капли пота, крови, сил или упрямства. Узумаки останавливался только тогда, когда практически не мог дышать, и даже тогда умудрялся вяло отбрыкиваться. Саске прикрыл глаза, кончиками пальцев ощущая упругую кожу на спине, вырисовывая замысловатые знаки на пояснице и на таких манящих ягодицах; он хорошо знает, какое наслаждение может принести это шикарное тело. Знать, что Узумаки ждет его дома, было ни с чем не сравнимым чувством, и все его существо стремилось домой. Он с трудом дождался отпуска – уже завтра Саске будет дома все время, а сегодня ему, нет им, необходимо будет решить еще одну немаловажную задачу, которая поставит точку в сопротивлении Узумаки и решит несколько проблем одновременно, так что уже завтра можно было начать новую страницу в их с Наруто жизни. Учиха чуть не застонал от предвкушения. Но сначала душ – ему надо переодеться, чтобы приступить к следующему этапу. Узумаки выдохнул, он и не заметил, как задержал дыхание, когда его мучитель зашел в комнату, но оказалось, что это так. Он не знал, что и думать, ему хотелось, чтобы Учиха уже сделал все, что хотел и оставил его зализывать раны на теле и заштопывать дыры в исковерканной гордости. Эти отсрочки ни к чему хорошему не могли привести и не приведут. Узумаки казалось, что он превратился в один большой горячий и пульсирующий клубок напряженных нервов. Он до сих пор чувствовал холодные пальцы его мучителя на своей коже, и это неприятное липкое чувство - страх начинало расползаться, как чума, от мест, где прикасался к нему Учиха. Наруто устал, он так устал за это время непрекращающегося сопротивления, боли, унижения, и вот сейчас стоит тут, прикованный как средневековый воришка, который хотел украсть чуть-чуть свободы у своего господина. Он хотел расплакаться так сильно, что от невозможности щипало в глазах. Упрямо тряхнув головой в приделах своих специфических возможностей, он постарался взять себя в руки – жалеть себя можно было часа два назад, а сейчас, когда неизбежное зло плескалось в душе, нужно быть как можно сильней, потому что предстоит борьба за каждый миллиметр собственного тела. Узумаки до сих пор не мог понять того, почему Учиха больше не применял на нем препараты, которые были в самом начале – ведь ему же было тогда намного проще. Но нет, каждый раз его тюремщик преодолевал бурную и обязательно очень утомительную борьбу с ним, выматываясь, злясь, чтобы можно было его трахнуть и то, даже в этом случае Наруто сопротивлялся, как мог. Еще одна капля липкого пота сорвалась с кончика носа, раздражая тем самым кожу так, что хотелось потереть лицо руками, потому что неприятный зуд расходился волной по всему лицу, хотелось чихнуть, высморкаться или просто элементарно умыться, в принципе Наруто не мог решить, чего ему хотелось больше. Шум льющейся воды в ванне прекратился, и Узумаки, который и без того был напряжен, напрягся еще сильней. Он, как дикое животное, затаился, пытаясь понять, что же задумал хищник, который жестоко игрался со своей добычей, изматывая. Саске вытер волосы полотенцем и откинул его в сторону, у него в запасе было полтора часа, чтобы подготовиться. Посмотрев на себя в зеркало, он улыбнулся - его ждет хорошая ночь. Взяв чистое полотенце, он кинул его в раковину и включил воду, а пока оно намокало, надел домашние штаны. Закрыв кран, он чуть выжал мокрую ткань и, прихватив еще одно, только сухое, вышел в комнату, где ждал его мальчик. Учиха сожалел лишь о том, что не может поплескаться с Узумаки в ванной, а приходится сейчас его аккуратно вытереть влажным полотенцем. Времени было слишком мало, а с учетом, что любое действие с его пленником проходило в жесточайшем сопротивлении, что непременно заводило, но и утомляло изрядно… Саске аккуратно проводил тканью по коже своего пленника, наслаждаясь этим, как ценитель произведением искусства. Хотя почему как? Для Учихи Наруто и был произведением искусства: прекрасным, тревожащим потаенные струны в душе и принадлежащим только ему, и сегодня он это уяснит раз и навсегда. Немного отодвинувшись от пленника, которого он сейчас вытирал влажным полотенцем, сделал несколько глубоких вдохов. Ему совершенно ни к чему позволять собственной ревности выплескиваться наружу сейчас - нужно только подождать вечера, и тогда он уж постарается отыграться по-полной. Прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух проникает в его легкие; медленный выдох и он, завершая то, что начал, вытер Узумаки сухим полотенцем. Все это проходило в полной тишине: Учиха наслаждался, а Наруто, затаившись, искал хоть малейшую возможность вырваться на свободу или хотя бы отстраниться от прикосновений своего мучителя. Покончив с этой процедурой, Саске медленно погладил по тонкому шраму на боку Узумаки, оставшегося после последнего раза, улыбнулся чему-то своему, поднялся и вышел. У него было время, чтобы подготовиться, и он не хотел тратить ни минуты, ведь к приходу Карин все должно было быть готовым. Спустившись вниз, он достал из кожаного портфеля, с которым ходил на работу, небольшой шприц, наполненным препаратом. Подержав его в руке, он неторопливо пошел обратно к своему мальчику. Учиха не любил применять всякие дополнительные стимуляторы, да, если честно, ему нравилось каждый раз укрощать Узумаки, но сейчас особый случай и ему необходим был особый эффект, поэтому новые разработки химиков, находящихся на его попечении были тем, что нужно. Карин должна была прийти скоро: Учиха скривился - он терпеть не мог эту шлюху, но приходилось играть роль, дабы не пробудить никаких подозрений у брата, наверное, единственного человека который мог бы его остановить. Девушка была личной помощницей Итачи, доверенным лицом, и именно это послужило основанием, чтобы завести с ней роман. Ведь трахая ее, он мог беспрепятственно манипулировать информацией, которая ему доставалась от нее, и это было важно. Он никогда не смог бы заполучить данные по Узумаки, если бы не это. А сейчас Итачи расслабился, видя, что у его брата "серьезный" роман с девушкой, и это было безнадежно утомительно – приходило тратить время на никчемную тварь, вместо того чтобы ласкать любимого мальчика, но сегодня будет все по-другому. Можно было, конечно, отстрочить все это, но Карин видела Узумаки, и пришлось сделать все, чтобы она запамятовала об этом, да и ее реакция на присутствие Наруто ему не понравилось, может они уже виделись и трахались, когда его не была дома, и он был на работе. От одной мысли об этом у него багровело в глазах, и сжимались кулаки, отчего шприц чуть заскрипел. Саске тряхнул головой, пытаясь выбросить навязчивые картины из головы – его сущность требовала наказать и Узумаки, и Карин, но здравый смысл говорил, что девушка была на работе вместе с ним, и у нее не было времени на это. Узумаки был там, где Учиха его и оставил, уставшим, вымотанным, безмерно привлекательным и ,без сомнения, настороженным. Подойдя ближе и присев на корточки возле головы парня, Саске погладил его по щеке и ухмыльнулся на реакцию Узумаки, который непроизвольно дернулся в другую строну, дабы избежать прикосновения, и чуть смежился всем телом, пытаясь уменьшиться в размерах и спрятаться от него, такого страшного: - Ну-ну, не надо так реагировать, - чуть иронично проговорил Учиха наблюдая за реакцией парня, он с трудом подавлял приступ ревности, умудрившись накрутить себя буквально за несколько минут. Все, что касалось Узумаки, было гипертрофированно в разы, а ему сейчас совсем не нужны лишние эмоции, - ты сегодня опять пытался сбежать, непослушный мальчик. - Отпусти меня, - тихо на грани слышимости проговорил Наруто, и Учиха знал, что он просит не выпустить его из колодок, а именно отпустить совсем, даже не нужно было переспрашивать, чтобы понять это. - Зачем?!- наклонив голову, он смотрел, как дрожат его губы. Если бы Узумаки знал, как это заводит, то непременно бы попытался взять непослушную часть тела под контроль, - чтобы трахался с кем попало, пока меня не будет? И не думай об этом, - Саске хорошо понимал, что его переклинивает, но ничего поделать не мог - от одной мысли он заводился с пол-оборота. И сейчас, с силой сжав подбородок Узумаки, он повернул его так, чтобы смотреть в расширившиеся от боли глаза, пытаясь взять себя в руки и говорить спокойно, - но я сегодня сделаю тебе подарок. Синие от боли глаза непонимающе и неверяще смотрели на него, ведь обычно за такими попытками бегства всегда следовало наказание, а сейчас ему предлагают какой-то подарок; Учиха всем телом почувствовал, как поменялась атмосфера в комнате. Страх, что начал исходить от Наруто, можно было есть ложкой. Учиха задумчиво провел пальцем по подбородку: -Боишься?, - спросил он, видя панику в глазах пленника, - правильно делаешь, ведь наказания бывают разные. -Учиха даже прикрыл глаза, представляя будущее представление,- После него ты больше никогда не захочешь от меня уйти, -продолжил он, снимая колпачок с иглы и наблюдая, как затравленно коситься Узумаки на руку, державшую шприц. Укол в шею и медленно вводимое лекарство - Наруто понимал, что это добром не кончится, но прекратить не мог, его предусмотрительно держали за голову, чтобы он, не дай бог, не дернулся. - Ну, вот и славненько. Ты пока тут полежи, а я займусь приготовлениями, - с этими словами Учиха аккуратно снял распорку с ноги, открыл колодки, подхватив мягкое, податливое тело, перенес его на кровать, наклонился и быстро поцеловал Узумаки в губы, после чего вышел из комнаты.

***

Карин уже была дома у Учихи, но все равно сильно волновалась, так как это была святая святых, куда доступ был закрыт всем - поговаривали, что у него нет даже слуг, но это конечно было преувеличение, ведь сегодня она видела парня, который, конечно же, был прислугой. Она видела его мельком, и поэтому он не сильно запечатлелся в ее памяти, но слухи, как она и думала, оказались ложными. С Учихой они встречались уже полгода, что само по себе было невероятно, ведь раньше у него никогда так долго ни с кем не длились отношения, и Карин, несомненно, собой гордилась. Она знала, что ей завидуют, ведь, несмотря на зловещую ауру слухов, что окружали Учиху-младшего, он был невероятно популярен: красив, богат, холоден, и она была возле него. Сегодня она не удержалась и приехала в святая святых без приглашения, чтобы показать тест, который показывал, что она беременна, и из-за которого не без основания полагала, что Учиха сделает ей предложение, которого она, по ее мнению, достойна. Вот только это недоразумение с прислугой, да еще какие-то небольшие неприятности, случившиеся потом, сбили лирическую нотку ее триумфального вхождения в семью Учих. Хорошо, что Саске понял свою оплошность и извинился, пригласив ее вечером, и сейчас девушка аккуратно сворачивала с трассы и, не торопясь, поехала по узкой дороге к особняку, к своему замечательному будущему, и от этого сердце в груди стучало в два раза быстрее.

***

Учиха неторопливо подошел к стоящей на коленях Карин, в его руках мерно покачивался кожаный поводок, поблескивая в неярком свете металлическими деталями. Девушка тяжело сглотнула вязкую слюну во рту - у нее все немело от предвкушения предстоящей игры и абсолютной неизвестности, таинственности предстоящего действа. Карин могла гадать сколько угодно, но она никогда не могла даже представить то, что потребуется сделать ради этого холодного, надменного и жестокого человека. От одной мысли о его прикосновениях, всегда грубых и неласковых, приятная дрожь проходила по позвоночнику. Ради того, чтобы быть с ним она была готова на все, и она была уверена, что этим смогла зацепить его. Выдержкой и преданностью, покорностью и стойкостью к любым его желаниям. Карин с трудом понимала, как умудрилась согласиться на эту авантюру - вот она сидит с Учихой за столом, и они беседуют, вот она протягивает свой подарок, такой драгоценный и такой желанный, они танцуют, Саске предлагает, и оттого, что он хочет видеть, у Карин мурашки идут по коже, и подкашиваются ноги. Ее не пугает ни что - ведь Саске сделал ей предложение, и можно потерпеть еще немного, чтобы, наконец, стать хозяйкой этого надменного человека. Ее не пугает экспериментировать, тем более, подчиняться просьбам-приказам Учихи так сладко. Холодные пальцы приподняли ее подбородок так, что ей приходилось смотреть в эти холодные, абсолютно черные, непроницаемые глаза, и она больше почувствовала, чем увидела или услышала, как защелкнулся карабин на ее ошейнике. - Хорошая собачка, верная собачка,- тихо говорит ее хозяин и неторопливо почесывает то под подбородком, то за ухом. Карин щурилась от немного грубоватых, но все равно приятных ощущений, чуть повела затекшими плечами: ее руки были добротно связаны сзади, отчего немного онемели. Учиха дернул поводок, вынуждая Карин двигаться за ним. Она сильно виляла своей попкой, двигаясь за свои хозяином, плаг в попе неприятно терся о нежные стенки заднего прохода, но это было терпимо, лишь бы Саске был доволен ей. Они неторопливо поднялись по лестнице, мужчина жестко контролировал каждое движения девушки, намотав поводок на руку и держа его практически возле шеи. Чувство дискомфорта пропадало, как только она задумывалась о будущем наслаждении. Они петляли по полутемным коридорам в молчании. Девушка не могла сказать точно, куда вел ее Учиха, так как никогда не была в этой части большого дома, да, она не могла бы похвастаться тем, что частый гость в особняке, но все же Карин была здесь больше чем кто-либо из его пассий. Комната, в которую они зашли, была освещена свечами, Карин неторопливо рассматривала небольшое помещение, единственной мебелью которого было массивное кресло в углу и небольшой сундук на противоположной стороне, в центре комнаты лежал парень, смутно знакомый, но Карин с трудом могла бы вспомнить сейчас, где она его видела; с потолка свисала цепь. Блондин лежал на полу, его ноги и руки были раздвинуты и прикованы к полу специальными крепежами, он был возбужден, его член был напряжен и готов действовать, во рту был кляп, его зубы крепко вцепились в резиновый шарик, неяркий свет от свечей красиво играл на чуть влажной загорелой коже. Карин саму уже немного потряхивало от возбуждения, сначала ласки Саске, потом плаг в попе, и этот мальчик такой аппетитный, да и само чувство, что сейчас будет происходить что-то непередаваемое словами, будоражило кровь и проходило по нервам сильными импульсами. Девушка с любопытством перевела взгляд с юноши на своего хозяина, ожидая инструкций; она не могла сказать, что было во взгляде Учихи, но ей вдруг захотелось стать маленькой и незаметной. - Моей собачке нравится угощение? - холодно спросил Саске. Карин быстро облизнула пересохшие губы, она не знала, что сказать, не знала, как реагировать: в таких играх она участвовал впервые, и это не на шутку взбудоражило. Само то, что Учиха будет смотреть, как она ублажает кого-то, просто выбивало почву из-под ног. Саске внимательно посмотрел в ее глаза, после чего продолжил: - Я хочу, чтобы ты поиграла с ним. Доставь мне удовольствие - оближи его, - он неторопливо прошел в комнату потягивая поводок так, что не оставлял девушке ни единого шанса передумать, да и не хотелось ей этого - ради того, чтобы быть с Саске, она была готова выполнить любое его извращенное желание. Она вошла вслед за Учихой в комнату, устроившись поудобней возле светловолосого парня, она наблюдала, как Саске устраивается в кресле, ожидая разрешения приступать, от возбуждения у нее покалывало кончики пальцев и пересохло во рту. - Ну же, детка, не стесняйся - поиграй с ним, поласкай, изучай, тебе же так этого хочется, - ухмыльнулся Учиха внимательно следя за тем, как девушка, что сидела возле Узумаки, чуть отвела связанные руки назад, чтобы хоть как-нибудь снять напряжение с немного отекших рук, после чего она аккуратно, так, чтобы не потерять равновесие, наклонилась, проведя языком по солоноватой коже чуть ниже соска. Солоноватый привкус был приятным дополнением к мускусному запаху возбужденного тела. Кровь стучала в ушах, ей безумно нравилось, как реагировал парень на ласки, и, хотя было не очень удобно и приходилось применять разные ухищрения, чтобы не упасть, это стоило того - вид возбужденного тела, ощущение цепкого взгляда и очень открытая поза просто скручивали внутренности в напряженном возбуждении. Играя с напряженным соском, Карин отчетливо слышала, как сильно и быстро бьется сердце внутри, расставив пошире ноги для большей устойчивости, она медленно стала спускаться ниже, неторопливо выцеловывая и чуть прикусывая влажную кожу. Ей хотелось бы прикоснуться руками к этому подтянутому телу, на котором были видны следы синяков, некоторые из которых приобрели чуть зеленоватый блеклый цвет, а некоторые были совершенно свежими – темные с красными прожилками, концентрация которых была в области паха и бедер. Карин старалась не думать, откуда у парня такие повреждения, но даже сквозь возбуждение ее чуть передергивало, и какие-то кусочки из замысловатой и неизвестной ей мозаики начинали складываться в непонятную картинку, логику которой она не могла понять, да и не хотела - сейчас ей было важно только одно, доставить удовольствие Учихе. По этим же причинам девушка старалась не смотреть в глаза лежащему парню, такие неестественно яркие и трезвые, совершенно не вяжущиеся с возбужденным телом. Наруто ничего не понимал, нет, он догадывался, но не понимал. Узумаки абсолютно точно знал, что его тело сильно возбужденно, но это возбуждение было где-то на периферии сознания, он чувствовал прикосновения девушки и не чувствовал их одновременно. Он мог трезво анализировать ситуацию и, возможно, мог связно говорить, но с трудом сглатывал накопившуюся слюну во рту, стараясь не захлебнуться, и смотрел в потолок, понимая, что телом он нормально шевелить не сможет. Это было даже хуже, чем в день его похищения. Наруто старался не смотреть по сторонам, лишь бы не видеть глаза Учихи и то, что творит с его телом девушка, которая добралась уже до его члена и принялась умело его вылизывать. Он и без того интуитивно чувствовал этот взгляд, который делал его грязным, Узумаки чувствовал практически физическую потребность залезть в ванную и оттереть свою кожу от этого взгляда. Учихе хотелось рвать и метать, но он заставил себя сидеть в кресле неподвижно, глазами пожирая распластанной на полу тело, которое так неумело, по его мнению, ласкала Карин, но, несмотря на это, его возбуждал сам вид Узумаки. За все время, что Наруто был у него, он не разу не был возбужден, и сейчас Саске серьезно задумывался об использовании каких-либо препаратов, чтобы добиться отклика у его мальчика на свои ласки. Чуть дернув бровью от раздражения, Учиха старался не накручивать себя еще больше, чем есть, утешаясь тем, что скоро все будет так, как хочет он, и все будет наказаны в своей мере. Вытащив из кармана нож, Саске положил его на край рядом с собой, и неторопливо подошел к любовникам. - Детка, тебе нравится? - с нотками интереса спросил он у Карин, хотя в мыслях он подразумевал Узумаки, но игра есть игра. Девушка немного нехотя оторвалась от своего занятия, напоследок лизнув сочащуюся смазкой головку, и, с трудом поднявшись в вертикальное положение, встретилась своими блестящими от возбуждения глазами с черными омутами своего мужчины. - Да, хозяин, - прошептала Карин, чувствуя на своем лице холодные, безупречные длинные пальцы, проводящие черту от виска до подбородка. От этой незначительной ласки со стороны Учихи, волна возбуждения прошла по позвоночнику, смешиваясь с напряжением внизу живота и усиливая желание. Большим пальцем мужчина провел по ее губам и, неторопливо надавив, заставил их открыться так, чтобы она смогла обхватить губами, что и проделала Карин, с удовольствием посасывая и чуть играя языком с кончиком пальца. -Как тебе мой подарок?- продолжил в том же тоне Учиха, неотрывно смотря в затуманенные глаза девушки. - Он потрясающий! - после продолжительной паузы практически прошептала Карин, останавливаясь между словами и облизывая палец с разных сторон, как эскимо, которое от солнце потекло, и сладкие капли необходимо быстро слизывать, чтобы не испачкаться. - Хочешь его в себе?- с любопытством спросил Учиха, чуть наклоняя голову вбок. У Карин чуть зарумянилась щеки, и ей стало жарко, присев на колени, она с трудом сдержала стон оттого, что плаг в попе немного переместился, принося странные тягучие ощущение внизу живота. Она невольно прикусила губу и опустила взгляд, который уперся в красивое тело. Хочет ли она его? Если не врать себе, то да. У парня было определенно красивое тело, хотя синяки и портили его немного, но он все-таки проигрывал Учихе в массе и рельефности. Да и какая-то запоздалая мысль о том, что так не подобает вести себя будущей жене Учихи-младшего. Чуть пожевав губу, она взглядом осмотрела красивого парня от пальцев ног и до абсолютно ясных глаз, в которых не было и намека на возбуждение, что так разительно отличалось от всего остального, чуть подергивающегося, влажного от желания тела. Одно дело поиграть чуть с другим на глазах у Учихи, поластиться, позаигрывать, позволить себе небольшие вольности, а совсем другое впустить в свое тело чужого, ведь Карин не могла точно сказать, какая последует реакция на ее действия, и не испортит ли она себе уже досконально продуманное, замечательно будущее в клане Учих. Мысли проносились в чуть затуманенном сознании девушки с бешенной скоростью, но долгожданное решение так и не приходило в голову - отвлекаясь на безумное напряжение, которое скрутилось в комок в животе и уже приносящее достаточно сильный дискомфорт. Она и не заметила, как Учиха обошел ее и встал за спиной. - Не стесняйся, доставь нам удовольствие, ты же хочешь этого, - тихо проговорил Учиха на ухо девушке, отчего по позвоночнику прошлись стайки мурашек - этот голос был чистым искушением. Карин и сама уже тряслась от возбуждения мелкой дрожью, вся обстановка действовала на нее как один большой и непреодолимый афродизиак: этот полумрак, это ограниченное движение, чувство наполненности в попе и скручивающееся от желания внутренности. Ей безумно хотелось почувствовать внутри себя толстый горячий член, и, если честно и не врать себе, то на данный момент было уже абсолютно наплевать на все моральные нормы, которыми она еще минуту назад пыталась вяло отговорить себя. Учиха хочет, чтобы она трахнулась с этим парнем, значит этого хочет и она. Карин уже давно для себя решила, что сделает все, что удержать Саске возле себя. - Смотри, какой он горячий и как сильно хочет тебя, - растягивая слова, проговорил Саске, и, чуть отстраняясь, присел возле нее на корточки, как раз возле бедер парня. Поймал взгляд девушки и неторопливо, так, чтобы она внимательно смотрела за его действиями, поднес руку к члену Узумаки, и, обхватив его, провел вниз-вверх, отчего послышался сдавленный дуэт тихих стонов, как со стороны Наруто, так и со стороны Карин. Звук этот был, как серпом по внутренностям, и Учиха не мог бы сказать, чего в этой сладкой боли было больше: желания или ярости. Чуть сдавив влажный от слюны и смазки член, он с каким-то безумным удовольствием чувствовал, как поддается таз парня под его действия так, чтобы достичь, наконец, долгожданного оргазма. Ему безумно захотелось трахнуть мечущегося и пылающего страстью парня. Учиха, словив себя на таких мыслях, даже как-то через чур быстро отдернул руку, ни к чему - хорошему они бы не привели, и проблемы с Карин ему сейчас были не нужны, по крайней мере дополнительные, стоило чуть-чуть подождать и тогда можно будет дать себе расслабиться на полную катушку. Наруто ошалело смотрел на то, как Саске неторопливо целует красноволосую девушку, томно, как будто растягивая удовольствие, Учиха воистину хороший актер - так хорошо скрывать свои страшные стороны, это надо уметь. В очередной раз проделав необходимую процедуру проглатывания слюны, на которую у него уходило все внимание и много физических сил, покрываясь еще одним слоем липкой испарины, до его сознания доходили действия его же тела, но они были как отголоски чего-то. Справившись с такой простой и одновременно сложной операцией, он обратил свое внимание на парочку, с удивление смотря, как Карин уже во всю скачет на его члене, и ее полная грудь подпрыгивает в такт ее движением, торопливо целуясь с Учихой, который нежно поглаживает ее тело. Правдой это не могло быть, здесь что-то не так, но единственное, что он мог делать -это смотреть, и он смотрел, как бледная по сравнению с кожей девушки рука опускается по ее животу вниз и ласкает клитор, вырывая громкие стоны у партнерши. Это был какой-то кошмар. Сон - странный и непонятный. Зажмурившись, он попытался это внушить себе. Вот только собственные тихие стоны, который он издавал, мешали ему в этом убедиться окончательно. Распахнув глаза, он так же медленно перевел взгляд с руки на целующихся, и с ужасом поймал взбешенный взгляд Учиха, который смотрел в его глаза исподлобья так, что душа стала метаться в непослушном теле. Узумаки никак не мог понять поступка Учиха: он умудрялся приревновать его буквально ко всему, чуть ли не к табуретке, на которой он сидел, а тут разрешил какой-то девушке заниматься с ним сексом, да не просто так, а практически уговорил, как он понял по развернувшейся перед ним сцене. Учиха всегда пользовался успехом у женщин, это знали все, и они никогда не могли устоять перед его странным обаянием. Девушка была смутно знакома. Наруто, пытаясь не обращать внимание на это странное раздвоение и отголоски сумасшедшего возбуждения в теле, попытался вспомнить, где же он ее видел, и сейчас, словив этот, такой знакомый, взгляд, Наруто с ужасом вспомнил. Ее он видел утром, именно ее он видел, когда его очередная попытка сбежать закончилась провалом, именно на нее он надеялся, стоя в колодках большую часть дня, чуть не плача от напряжения в теле. Его взгляд стал метаться по потолку, доступным в его случае сторонам, насколько хватало обзора, в поисках выхода из положения и в надежде спастись - этот взгляд не обещал ничего хорошего, он хорошо его знает, обычно он предшествовал безумным вспышкам ревности, практически беспочвенным, но не менее разрушительным для него. Учиха что-то задумал, и это было что-то поистине чудовищное, потому что если раньше были какие-то подозрения, то, глазами Учихи, сегодня была практически измена с его стороны, Наруто мог поставить очень многое на то, что Саске взбесился от ревности, и это будет далеко не секс втроём для разнообразия сексуальной жизни. Учиха видел, как распахнулись глаза Узумаки, такие больше, трезвые и все прекрасно понимающе. Он стоял за спиной Карин, наклонившись, ласкал плечо и шею чуть покусывая, слушал страстные стоны девушки, но непрерывно смотрел на Узумаки, такой послушный и такой испуганный, все прекрасно понимающий мальчик, только его мальчик, он сильно сжал зубы, так, что Карин дернулась от боли. Жестко придержав девушку, чтобы она не могла соскочить с Узумаки и отшатнуться от него, он продолжил то, что начал, игнорируя потемневший затуманенный желанием взгляд девушки, в котором промелькнул и растворился вопрос. Он видел, что она была уже на грани, но доводить ее он не намеревался, по крайней мере, сейчас. - Тебе нравится, детка?- тихо спросил он, прикусывая мочку Карин. - Да... да, - на выдохе стонала она, стараясь увеличить скорость толчков, но так как Учиха фиксировала ее, она захлебывалась от безумного коктейля, который бушевал в ее крови, но разрядку так и не могла получить. - Ты совсем забыла про меня, детка, - непривычно игриво проговорил Учиха, проведя пальцами по открытым губам девушки. - Чего ты хочешь? - Карин готова была выть от неудовлетворенности, но перечить не могла. Саске не торопливо отошел, убрав руки от разгоряченной кожи девушки, осмотрел всю композицию, взглянул в глаза Узумаки, которые настороженно смотрели на каждое его действие, холодно улыбнулся, и, неторопливо обойдя сплетавшиеся тела, встал так, чтобы Карин было удобно делать минет. Наруто смотрел на чуть оголившуюся часть ягодиц и торчащую рубашку Саске, его ноги были по обе стороны его боков. Узумаки перевел взгляд на потолок, желая отвлечься от всего - ему было совершенно не интересно, как девушка делает минет Учихе, а в том, что это именно минет, у него не было сомнений. Он все равно периодически переводил взгляд на спину Саске, который устойчиво стоял и поддавался на встречу девушке плавными толчками, Наруто даже сквозь все препоны в создании чувствовал жар его ног, которые соприкасались с его влажной горячей кожей по бокам. Ему, с одной стороны было совершенно не интересно, что будет происходить дальше, а с другой, его воспаленное и напряженное сознание понимало, что что-то может произойти очень нехорошее, зная маньячную одержимость Учихи и его болезненную ревность, которая всегда присутствовала в его сумасшедшем мозгу. Наруто нужен был какой-то план или хотя бы небольшая фора, но обстоятельства не позволяли. Пока он не думал о возможных действиях Учихи, это еще можно было перетерпеть - периодически закрывая глаза и мысленно отгораживаясь от всего, что происходит вокруг, но иногда на него накатывало такое сильное отчаянье, что он с силой прикусывал резиновый шарик у себя во рту, чтобы не дать волю слезам, родившимся из безнадежности и полной беспомощности перед его мучителем. Он перевел взгляд на свою руку, которая безвольно лежала в кожаных оковах, стараясь отгородиться от тех звуков и реальности, что была вокруг. Раньше у него была хотя бы небольшая возможность вырваться, а сегодня нет даже надежды. Наруто проглотил слюну, скопившуюся во рту. И только через одно казавшееся бесконечным мгновение, он понял, что смог более менее хорошо справиться с мышцами горла, отвечающими за глотание. Возможно, у него и была эта призрачная надежда, маленькая, но такая стойкая надежда, возможно, у него получиться пошевелить руками, и он внимательно уставился на свои пальцы, мысленно заставляя их двигаться. Минет был так себе, но Карин старалась - это Саске видел. Он давил на затылок, заставляя взять всю его длину, чтобы чувствовать, как горячий рот девушки обхватывает его член, хотя с Наруто эта сучка была не сравнима, возможно потому, что последний всячески сопротивлялся его вторжению в свой рот, а может потому, что это был именно он, его мальчик. - Нуу, хорошая девочка, - он даже не заметил как холодные нотки стали проскальзывать в его речи, но Карин это было похоже совершенно не важно, а зря, возможно, это ее последний шанс избежать того, что он для нее задумал, хотя она вряд ли бы смогла им воспользоваться. Он осторожно отстранил Карин от своего члена, небрежно похлопал по ее щекам, смотря на раскрасневшееся, влажное от слюны и пота лицо, затуманенные глаза и слыша ее тяжелое дыхание. - Не переживай, все только начинается, - проговорил он, когда Карин протестующее замычала, смотря расфокусированным взглядом на то, как Учиха снимает рубашку, расстегивая аккуратно каждую пуговицу. Откинув ее в сторону, Саске медленно обошел девушку, вставая у нее за спиной, проводя своими почему-то до сих пор холодными руками по плечу и позвонкам у основания шеи. Карин хватала воздух жадно и ненасытно, ей казалось, что прошла вечность, а может даже больше, Учиха держал ее на пределе, не позволяя сорваться, и сейчас он что-то шептал, но она уже не понимала, что именно. В ее сознании было только одно желание: чтобы этот клубок напряжение, скручивающийся все сильней в ее животе, наконец, выплеснуться, и она сможет получить долгожданный оргазм, но вместо этого, ее аккуратно опустили на тело парня, на котором она так успешно прыгала, Карин чувствовала каждый изгиб подтянутого тела. Ей очень хотелось, чтобы были развязаны руки, но попросить об этом у Учихи не посмела. Она тихо застонала, когда почувствовала холодные, по сравнению с ее влажной, разгоряченной плотью, руки Саске, неторопливо поглаживающие ее. Учиха что-то говорил, но она совсем его не слышала или не слушала, тело хотело разрядки, и именно тогда, когда она буквально готова была выть белугой, Учиха добрался своими пальцами до анальной пробки. Пробка с трудом поддавалась, но Учиха был неумолим, и она медленно поддалась. Он вытаскивал и резко вгонял ее в тело девушки, слушая, как она стонет; ее тело, покрытое липким потом, дрожало и подавалось навстречу движениям. Когда Карин накрыл оргазм, Учиха вообще ничего не услышал - стоны резко прекратились, но ощутил, как девушка безмолвно кричит, сотрясаясь всем телом, прежде чем отключиться. Ухмыльнувшись и вытерев руку о штанину, он откинул анальный плаг в строну так, чтобы он не мешался: сегодня он больше не понадобится. Погладив мокрую золотистую кожу, покрытую светлыми короткими волосами, ноги Узумаки, как будто извиняясь, он неторопливо встал с колен под изучающим взглядом Наруто. Телефонный звонок нарушил образовавшуюся тишину - У нас небольшая передышка, я думаю...

***

Итачи неторопливо просматривал документы, слушая телефонные гудки в трубке, и с каждой секундой хмурился все сильней - младший брат до сих пор не взял трубку, и он начинал волноваться. Саске никогда не был простым человеком, если у нормальных людей были трудности с младшими детьми, то у Учихи-старшего были большие трудности с младшим братом, и, зная про проблемы с психикой у любимого братца, его приходилось контролировать и иногда очень жестко. - Да, - ответил спокойный равнодушный голос Саске. - Ты почему не брал трубку так долго? - Я с Карин, нам как-то некогда, - невозмутимо ответил Учиха-младший. Карин была его личной помощницей вот уже пять лет. Очень ответственная девушка, собранная и сдержанная, Итачи очень ценил ее как сотрудника и, с одной стороны, был рад, что Саске стал встречаться с ней, а с другой, зная все неприглядные стороны своего братца, часто сдерживался, чтобы не вмешаться и не прекратить практически служебный роман. На удивление, Карин продержалась в отношениях с Саске уже практически полгода и, похоже, это было более серьезно, чем ему казалось. Итачи надеялся только на то, что одержимость брата Намикадзе Наруто прошла. Он до сих пор с содрогание вспоминал тот год, когда светловолосый юноша попался на глаза Саске. Безумные глаза брата, в которых было что-то лютое, жестокое, яростное. И так с трудом подавляемое безумие вырвалось на свободу, в итоге Учихе-младшему пришлось пройти серьезный курс лечения в клинике, а Наруто полностью поменять свою жизнь. Итачи надеялся, что отсутствие этого человека в жизни брата поможет справиться с безумием, и, похоже, его предположения были верны.

***

Саске нажал кнопку отбой на телефоне, все шло так, как он запланировал: Итачи успокоился и несколько дней ждать Карин на работе не будет. - Люди такие доверчивые, - холодно улыбнувшись, проговорил Учиха в пустоту, и, кинув телефон на тумбочку, поднял бокал вина и отпил чуть терпкой жидкости. Итачи отвлек его от такого занимательного занятия, но с другой стороны эта задержка ему только на руку, она придаст остроты в их игру. К этому моменту наркотик, что он ввел в Узумаки, уже должен был перестать действовать и урок, который он преподаст ему, запомниться более отчетливо. Только мысли об этом заставляли его кровь бежать по венам быстрее, уже не говоря о том, что желание начать второй акт было просто непреодолимым. Поставив бокал на тумбочку, он пошел к выходу из комнаты, лавируя в темноте между мебелью. Поднявшись на второй этаж, он прошел по знакомым коридорам и, остановившись возле одной совершенно не примечательной двери, неторопливо открыл ее. Вид в комнате открывался просто шикарный, по мнению Саске. - Саске... что ты задумал? - это было первое, что услышал Учиха, зайдя в помещение: хриплый и ломкий голос его мальчика, который смотрел на него расширившимися от ужаса глазами, периодически дергая то рукой, то ногой, похоже безуспешно пытаясь выбраться из держащих его пут, судя по красным воспаленным отметинам на коже. - Урок, Наруто, просто урок, который ты должен будешь усвоить, и только от тебя будет зависеть, как он будет проходить, - чуть ласково проговорил Учиха, неторопливо подходя к лежащему парню и приседая на корточки возле него. Учиха позволил себе мимолетную радость от прикосновения к этим светлым волосам, которые на солнце переливались золотом. Саске чуть нахмурился оттого, что Наруто постарался дернуться в противоположную сторону от него, стараясь уйти от прикосновений, смотря на него чуть затравленным, но непреклонным взглядом, но через секунду ухмыльнулся и, поднявшись на ноги, посмотрел на Карин. Прошло уже приличное количество времени, как действие лекарств прекратилось, и ушел Учиха, но он не как не мог вытащить свои руки из кожаных пут, отчего и без того воспаленные запястья, казалось, стали ныть еще сильней. Его тело все было покрыто тонкой пленкой пота, от которой хотелось чесаться, и он уже который раз проклял то мгновение, когда тот буфер между ним и мозгом исчез, это уже не говоря о том, что Учиха снял, наконец, кляп, и рот, оказывается, сильно болел - и это не упоминая других неприятных последствий. Дернувшись, когда зашел в комнату Саске, он прекратил попытки вырвать свое тело из плена, затаившись, как дикий зверек, затравленный и напряженный. Ему необходимо было вытащить отсюда не только себя, но и девушку, вокруг которой сейчас ходил Учиха. Вернее сейчас он ходил вокруг них, ведь Карин, так, по крайней мере, назвал ее Саске, висела как раз над ним, ну, не совсем висела: ее ноги не очень устойчиво стояли на невысокой узкой "табуретке", которая стояла как раз поперек его тела. Руки ее связаны так, что при всем желании не выберешься, уж это Наруто хорошо понимал, Учиха знал толк в связывании своих жертв, в довершении всего петля была накинута на мощный железный крюк. Получалось, что девушка как раз весела над ним, ведь "табуретку" трудно было назвать опорой. Наруто старался глубоко не дышать, а то при глубоких вдохах он ненароком задевал ненадежную конструкцию, и Карин приходилось балансировать, чтобы удержаться. - Саске...... перестань,... я прошу ..... тебя .... отпусти ... ее, - хриплый голосом просил Наруто, голосовые связки плохо его слушались, ведь он их совсем недавно сорвал, в очередной раз вырываясь из-под Саске несколько дней тому назад. - Ответь мне на один вопрос, и я, возможно, ее отпущу, - наклонив голову чуть в бок, он посмотрел в большие наполненные страхом глаза Карин,- когда вы стали трахаться с этой шлюхой, а На-ру-то? - Учиха растягивал слова, чуть шипя, как большая опасная змея, отчего девушка вся сжалась, она совершенно не понимала, что происходит. Карин было безумно страшно, и даже не ее состояние наводило ужас, а глаза Учихи: она никогда не видела такие дикие, одержимые глаза, ей казалось, что она видит в них свою смерть, и от этого ее начинало трясти. Девушка очень устала стоять на трясущейся под ногами "табуретке", у нее затекли руки и спина. Она внимательно смотрела на Саске, следя за каждым его действием, опасаясь его, не зная, чего ожидать, кляп во рту мешал, но она сомневалась, что могла бы сказать хоть слово. Учиха провел пальцем по светлой коже на спине девушки, отчего по ее коже прошлись мурашки, и внутри все сжалось от страха. - Саске, прекрати, не было ничего, я эту девушку первый раз увидел сегодня, - хрипло стал тараторить Наруто, старался сказать как можно больше: может, хоть часть дойдет до сознания Саске, который, казалось, вообще не слушает его, и от этого паника нарастала внутри все сильней. Ухмыльнувшись, Саске отошел от живописной композиции и направился к невысокому сундуку, открыв его, он достал плеть; длинная рукоять, плетенная кожей, как влитая легла в его ладонь, и он неторопливо повел запястьем то в одну сторону, то в другую, в результате чего хвост плети, как послушная черная змея, заскользил по полу. Чуть отведя назад руку, Учиха ударил, характерный звук щелчка – и воздух разбивается на две половинки. - Саске... не надо, - бледными губами тихо говорил Наруто, смотря наполненными ужасом глазами на то, как Учиха орудует хлыстом. - Что не надо? А, Наруто? - тихо прошипел Саске; чуть наклонив голову, он посмотрел в темно-синие глаза с большими расширившимися от страха зрачками. Поиграв немного с орудием пытки и убедившись, что оно хорошо сидит в руке, он обратил свое внимание на девушку, которая, казалось, старалась уменьшиться в размерах, ее мокрое от пота лицо было мертвенно бледным, она переступала носочками по хлипкой "скамеечке ", пытаясь отойти подальше от Учихи, который, чуть поигрывая хлыстом, старался унять бешенство, охватывающее его при виде этой суки, ведь так он мог переборщить и убить ее раньше требуемого срока. - Прекрати!!!!!- крик хриплый, надрывный разнеся по комнате, Наруто пытался вывернуть из пут руку, неотрывно следя за играющей плетью, - Прекрати! Узумаки не был уверен вообще не в чем, и крик был как форма защиты и безмерного желания убежать, скрыться, спастись; от его действий пошатнулась скамейка, и девушка потеряла опору, повиснув на собственных руках, отчего у нее вырвался приглушенный кляпам стон боли. - Прекратить? Прекратить!? Прекратить!!!?- с каждым словом ярость в голосе набирала обороты, так что Учиха чуть сгорбился от переполняющих его эмоций; самообладание, подтачиваемое едким и ядовитым чувством ревности, рухнуло, и он сорвался на крик. Казалось, что красивое бледное лицо Саске стало рушиться, как разбитая фарфоровая маска, и из-под нее проглядывалось какое-то чудовище, потому что исказившееся в бешенстве черты, несомненно, принадлежали монстру. Наруто уже ничего не замечал, кроме того, как в замедленной съемке поднялась рука, и первый удар хлыста оставил рубец на теле девушки. В голове билась только одна мысль: что это он виноват, надо было молчать, надо было умереть, он с трудом понимал, что что-то орет, пытаясь образумить Учиху, срывая голосовые связки и отчаянно пытаясь вырваться из сковывающих его кожаных лент. Хлыст оставлял на коже Карин красные с чуть порванными краями отметины. Нет, Саске не хотел, чтобы эта сука умерла быстро, и поэтому даже в этом припадке ярости контролировал удары, но, несмотря ни на что, алые струйки крови уже после третьего удара текли из рассеченной кожи. Девушка, как могла, уворачивалась от ударов, поднимала ноги, стараясь инстинктивно прикрыться ими, и кричала, даже через кляп и ор Наруто, Учиха слышал ее крики, такие желанные, такие волнующие кровь. Его мальчик что-то кричал, стараясь его образумить, но Саске даже не разбирал слова: в его ушах был стук сердца, а глаза видели только мочащуюся Карин и отметины хлыста. -Прекрати, прекрати, прекрати...... - Наруто уже не орал, а беспомощно бормотал смотря, как струйки крови капают на него с кончиков пальцев на ногах Карин, из его глаз лились слезы, и он некак не мог их остановить. - Что прекратить?! - резко остановился Саске, отчего парень дернулся, присел возле Узумаки на корточки, сильно дернул голову так, чтобы Наруто посмотрел на него, - Мне абсолютно наплевать, что ты с ней трахался и даже то, что это было совсем недавно! И мне не интересно, чей же ребенок сейчас сидит в ее брюхе!- зло шипел Саске, глядя в лицо Узумаки,- Я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, что ты только мой, и никто не может к тебе прикасаться, даже с моего разрешения! Ты это понял? - последние слова он прокричал зло и требовательно, награждая Наруто пощечиной со всей силы, потому что тот не отвечал, - я не расслышал! Ты понял это? - Дд.. да, - тихо проговорил Наруто, слизывая кровь, что потекла из разбитой губы, и нервно кивая головой в знак согласия. Саске внимательно следил за его действиями, после чего наклонился и сам провел по его губам языком, слизывая остатки крови, но не врываясь в рот, хотя соблазн был велик. - Это хорошо,- непривычно спокойным голосом проговорил Саске, - но это не отменяет наказание. Учиха неторопливо встал и, чуть поведя плечами, чтобы снять напряжение, продолжил серию ударов. Изредка он переводил взгляд на Наруто и видел, как тот неотрывно смотрит на бьющуюся в подвешенном состоянии Карин и тихо плачет, и от этой картины возбуждался еще сильней. По лицу Карин текли слезы и слюни, но она уже давно не обращала на это внимание, иногда проваливаясь в полуобморочное состояние, которое все же не спасало ее от невыносимой боли; ее руки сильно болели от напряжения, казалось, что прошла вечность, прежде чем Учиха закончил работать хлыстом. Когда он закончил, девушка даже не сразу поняла это, следующее, что она почувствовала это свободное падение, и веревка, за которую она цеплялась пальцами, чтобы хоть как-то снять напряжение с рук, перестала быть единственной опорой в этом странном мире. Упала она на что-то мягкое, но даже это не спасло ее от новой нестерпимой порции боли, которая пронизывала все ее тело. Сил не было даже дышать, но, взяв себя в руки, она попыталась отодвинуться в слабой попытке побега, вследствие чего ее просто схватили за волосы, устраивая поудобнее на светловолосом парне. После чего с нее сняли кляп, и знатная порция ее скопившейся слюны просто потекла по подбородку, смешиваясь со слезами, она была полностью дезориентирована и, казалось, что она ничего не видит. - А теперь покричи для Наруто, сука! - тихий и спокойный голос Саске проник в ее сознание через пелену собственных ощущений, и она кричала, потому что Саске яростно начал трахать ее тело, доводя ее до обморока болью. Наруто с трудом дышал, казалось, что все его внутренности просто отбили, ведь падала Карин на него всем своим весом, Саске даже не удосужился осторожно поддержать ее, когда срезал веревку с крюка, ее тело, хоть и стройное, было достаточно тяжелым. Сейчас же Саске ее трахал, и, оттого что тело скользило в ее же крови, на Наруто накатывала тошнота, он не знал, что должен делать: просить Учиху прекратить он не решался, боясь, что это приведет к худшим последствиям, но молчать он тоже не мог. - Потерпи, потерпи, - беззвучно шептал он девушке, ее глаза как раз были напротив его, слезы падали на лицо смешиваясь с его. Наруто понимал, что она его не слышит и не понимает, ее расфокусированный взгляд и расширенные зрачки, отчего глаза были бездонно-черные, красноречиво говорили об этом. У него самого уже чуть заложило уши от непрекращающегося хриплого надрывного крика, что издавала девушка, болело тело от каждого толчка Учихи, который не щадя врывался в тело Карин. Наруто надеялся только на одно: что скоро это закончиться, и ничего не поправимого не произойдет. Саске был на грани, но кончить себе не позволял, еще было не время, Карин очень туго сжимала его член, от боли ее всю трясло, и пот смешивался с кровью, размазывался на спине, воспаляя безобразные красные полосы на коже. Учиха облизнулся, одной рукой держа девушку за волосы так, чтобы она смотрела на Узумаки, да, это было одно из важных условий, его мальчик должен понять, что будет с тем, кто осмелится к нему прикоснуться. Чуть наклонившись назад, он дотянулся до ножа, которым только недавно пользовался, чтобы отрезать державшую Карин веревку. Сделав очередной толчок в горячее нутро, он неторопливо, как ленивый художник, стал водить ножом по окровавленной спине девушки, периодически надавливая и делая более глубокие борозды, отчего тело под ним сжалось еще сильней, вырывая стоны удовольствия. -Да, сучка, порадуй меня, - прохрипел Саске. -Саске, что ты делаешь? Прекрати?! - паника в голосе Узумаки была столь очевидна и так ласкала слух, даже лучше чем крики Карин. Учиха дернул девушку к себе так, что она облокотилась на его грудь, и посмотрел через ее плечо на лицо Наруто, такое отчаянное, он дергал руками, чтобы выбраться из кожаных лент, но все было тщетно, что радовало Саске. - Что я делаю? - задумчиво проговорил Учиха, как будто не трахается, а ведет светскую беседу, чуть ленивую и несказанно утомительную, - А как ты думаешь? - он так же лениво, как и говорил, поднес нож к животу девушки, - развлекаюсь, На-ру-то, - ухмыльнулся он страной улыбкой, в его глазах было чистое безумие, и следующем движением он распорол девушке живот, чуть отклоняясь и протяжно стоня. -Нет-нет-нет-нет-нет-нет, - повторял, как в бреду, Наруто, смотря, как внутренности начинают выскальзывать из распоротого живота, но чуть наклонил в сторону голову, потому что приступ тошноты настиг его пустой желудок, и сейчас болевыми спазмами пытался избавиться от желудочного сока. Лицо Узумаки было открытой книгой: Учиха видел, как что-то ломается у Узумаки глубоко внутри, а сам он, откинувшись, наконец, разрядился внутрь, чувствуя, как бешено сокращаются в предсмертных спазмах внутренности Карин. Он отодвинулся немного назад, вытащил свой член из окровавленного тела, после чего, опустив голову на плечо девушки так, чтобы видеть, что твориться спереди, он неторопливо стал расширять образовавшийся проем, из которого медленно выскальзывали кишки. -Красиво, не правда ли, На-ру-то? - растягивая слова проговорил он, размазывая внутренности по животу Узумаки, - и самое потрясающее, что она еще жива. -Ты больной ублюдок, Учиха, - тихо проговорил Наруто, смотря куда-то в сторону и периодически сотрясаясь в рвотных позывах. - Ты прав, мальчик мой, я болен и болен тобой, - продолжил Учиха, - запомни, ты только мой. Он положил Карин прямо на Узумаки и, неторопливо встав на ноги и, обойдя их со всех сторон, более аккуратно переложил безвольное, но еще живое тело. -Попрощайтесь как следует, голубки, - убедившись, что парочка лежит так, как ему нравится, он вышел из комнаты.

***

Итачи пил кофе, и вел неторопливую беседу. У него было хорошее настроение от разговора с Саске, который порадовал его возможный пополнением в их семействе и отпросил Карин на несколько дней, в связи с необходимостью пройти какие-то исследования. Все-таки одержимость Наруто у него прошла, как и обещали врачи, хотя Итачи иногда и сомневался. Его собеседник отвлекся, увидев, как к ним подходит еще один человек, в котором Учиха узнал директора той компании, где работает Намикадзе. Поприветствовав его рукопожатием, он пригласил присоединиться к ним, их беседа плавно текла с их предприятий на политику, а потом на подрастающее поколение и молодежь в целом. - У вас очень хорошая ассистентка, такая строгая, несмотря на свой достаточно юный возраст, - в какой-то момент начала директор фирмы , - мы, кстати, сделали все, как вы просили. - Я что-то просил? - Итачи чуть напрягся, последние полгода он не давал никаких распоряжений связанных с Намикадзе. - Ну, конечно! Ваша помощница, Карин, звонила месяца полтора назад насчет увольнения Узумаки Наруто. Запах в комнате был отвратительный - Учиха скривился, и быстро прошел в помещение. Подойдя к лежащим телам, он осторожно, чтобы не испачкаться в бурой крови, ногой оттолкнул мертвое тело Карин от своего мальчика так, чтобы было видно его лицо. Наруто сам был похож на мертвого: бледный с застывшими, как будто стеклышки синего цвета, глазами. Присев возле лежащих тел, он каким-то неуловимо нежным движением убрал темные волосы Карин с лица Узумаки: - Как ты здесь, мой хороший? - тихо спросил Учиха, поглаживая припухшие от слез щеки, ответом ему было медленное движение головой, казавшееся лаской, невесомой, томящей, как будто котенок, маленький и доверчивый, трется о ладонь. Узумаки, такой тихий, такой нежный, был манящим и желанным зрелищем, от которого сжималось все внутри. - Сейчас я тебя освобожу, и мы помоемся, - с долей нежности в голосе проговорил он. Осторожно расстегнув одну пряжку на руке, Учиха внимательно следил за своим любимым и таким непредсказуемым мальчиком. Убедившись, что Наруто не пытается усыпить его бдительность, чтобы сбежать, он быстрыми и четкими движениями освободил руки от кожаных ремней. Обойдя живописную картину из тел, крови и каких-то еще субстанций, Саске подошел к сундуку и достал из него резиновые перчатки - прикасаться к этой грязной сучке Карин он не хотел, но ее необходимо было снять с его мальчика, и это раздражало. Даже мертвой она претендовала на место возле Наруто. Тело девушки было тяжелым, и его не с первой попытки удалось убрать, но осознание того, что она прикасается к тому, что принадлежит ему, делало свое дело и, подхватив тело под мышки, Учиха все же смог отволочь мертвое тело от Узумаки. Времени ушло на это больше, чем он рассчитывал, но это стоило потраченных усилий. Он оглядел мертвое тело девушки, которое было похоже на сломанную игрушку с неестественно вывернутыми конечностями, такие вещи обычно выкидывают, потому что дети теряют к ним всякий интерес. Саске уже продумывал, как будет избавляться от тела так, чтобы оно не причиняло неудобств в будущем, но сейчас ему необходимо было заняться его малышом, его наваждением, его безумием, которое даже не пошевелилось. Наруто. Наруто. Наруто. Узумаки был только его и больше ничей, от зудящих в голове мыслей о людях за стенами дома, Саске хотелось метать мебель в приступе ярости - никто не мог претендовать на его личное безумие, он ревновал ко всему и, самое страшное, хорошо это понимал, но остановиться не мог. Сняв перчатки, он с отвращение стянул с себя испачканную футболку, подумал о джинсах, но их он снимет позже, неторопливо, и, не задерживаясь больше, подошел к ногам лежащего парня, и четкими экономичными движениями освободил щиколотки от связывающих их ремней. Провел пальцами по воспаленным участкам на теле Узумаки, оставленными кожаными ремнями. Присев на корточки он приподнял туловище Наруто так, чтобы оно уперлось в его грудь, неторопливо поглаживал грязные запутавшиеся волосы и наслаждался ощущением тяжести желанного тела: - Ты только мой, Наруто,- тихо шептал он,- мой! Запомни только одно: я тебя никогда не отпущу, - тихо проговорил он, неторопливо и нежно проводя свей щекой по светлым волосам. - Твой, - этот шепот, на грани слышимости, как дуновение ветерка, свежего и такого желанного, было бальзамом, который охлаждал безумное пламя, бушующее в душе и сознании Учихи. Узумаки сломался, Саске не надо было смотреть в его глаза или видеть безвольное тело, он знал, что поломал свою любимую игрушку и наслаждался. В отличие от Карин, эта игрушка всегда будет самой любимой и неприкосновенной для всех кроме него, в любом виде. - Я знаю,- сильно стиснув безвольное тело, Учиха улыбался, безумно нежно, открыто, так, как не улыбался никогда в своей жизни, казалось, что на него снизошел покой, о котором он мечтал так долго. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, наслаждаясь мерным стуком чужого сердца, что билось возле его, тихими вдохами и сиплыми выдохами, слышал, как поют птицы за окном, и только одно портило впечатление: этот запах пропитавший комнату. В очередной раз вдохнув эти зловония, Саске скривился - покой, который было обрушился на него, опять превратился в пепел под натиском лихорадочных мыслей и эмоций. Подхватив Наруто на руки, Учиха торопливо вышел, ногой закрывая дверь в комнату, пропахшую смертью. Он быстро спустился вниз, зашел в ванную. Все это время Узумаки был тих и покорен, неслышно посапывая в область ключицы и как-то даже беспомощно хватаясь за шею своего похитителя. - Сейчас, сейчас, с тебя надо смыть все это, потерпи немного, - негромко говорил Саске, сажая Узумаки в пустую ванну и замечая, как от прикосновений холодного фарфора к воспаленной, горячей коже пленника, того начинает трясти. Выкрутив винты по максимуму, он отошел, быстро снимая с себя испачканные джинсы и нижнее белье, Учиха залез в ванну, устраиваясь поудобнее. Аккуратно перетащил безвольное тело Наруто к себе так, чтобы оно было перед ним и спина пленника опиралась на его грудь - такое уютное ощущение чего-то обычного и постоянного. Это было ни с чем не сравнимое чувство: неторопливо тереть нежную кожу, которая за время заточения в этих стенах стала чуть бледнее, чем была в начале, ощущать то, что Наруто позволял делать все, что ему, Саске, хочется, он больше не сопротивлялся, не кричал, не вырывался, а был послушен и тих. Непривычно, но Учиха решил, что он привыкнет и к такому Узумаки, ведь это его мальчик и только его. - Мой мальчик, мой, мой ,мой..., - беззвучно шептал Саске, гладя мыльными руками упругое, мокрое, гладкое тело и наслаждаясь этими ощущениями, захлебываясь в их интенсивности. - Саске!! – крик, казалось, прорезал, как раскаленный нож масло, воздух в доме. Крик его брата. Саске замер всего на секунду: в его мозгу всплывали одни мысли, затапливая своим весом другие, и в этой бесконечной чехарде только одна была непотопляема. "Итачи заберет Наруто!" Сейчас, когда Узумаки, наконец, только его, пришел Итачи, который всегда забирает то, что принадлежит ему, Учихе Саске, ему и только ему. Доли секунды для решения, и воспаленный безумием мозг уже посылает сигналы телу. Если Узумаки не будет принадлежать только ему, то он не достанется никому - простое решение. Саске уже не замечает, как начинает топить свою любимую, сломанную игрушку, которая на него смотрит стеклянными глазами через толщу воды, открывая рот в попытке сказать или вздохнуть, уже не важно. Он видит, как последние пузырьки выходят изо рта, чувствует, как ослабевают руки, которые, оказывается, пытались расслабить хватку на горле. -Мой, мой, мой, мой, никому, никому, никому, только мой, - бормотал он сжимая сильнее свои руки на горле Наруто. Он как сквозь вату слышит стук выломанной двери и, подняв глаза, обращает свой безумный взгляд на вошедшего брата - Он ....только ....мой!, - яростно кричит Саске, и смех вырывающиеся из его горла больше похож на карканье, страшное и беспощадное.

***

- Спасибо, Хьюга-сан, - спокойно попрощался Итачи с девушкой, после чего нажал на кнопку отбоя. Откинувшись в удобное кожаное кресло, он потер переносицу. Ему необходимо было сбросить напряжение, но даже немного отвлечься он не мог, ему казалось, что он обязательно пропустит что-то важное, и трагедия пятилетней давности покажется ему детским лепетом. Уже пять лет прошло с того момента, как он вытаскивал бездыханное тело Наруто из ванны - ему до сих пор в кошмарах слышны безумные крики Саске, который с невиданной силой вырывался из рук охраны. Ужасными были и последующие полгода, пока шло разбирательство и лечение. Узумаки, который до сих пор не реагирует ни на что, а страшные раны на его теле появляющиеся с ужасной периодичностью. Полный уход в себя - его психика не могла справиться с тем, что происходило в доме Саске, но и вывести из особняка они его не могли, так как все только в разы ухудшалось, поэтому Итачи поставил охрану, нанял самых лучших врачей и сиделок, и оставил Наруто в доме его мучителя. Саске покончил с собой примерно через год в палате психиатрической больницы, лечение не давало никаких плодов и казалось, что состояние его брата ухудшалось. Естественно, Итачи потребовал серьезного расследования смерти Саске. Из-за скандального разбирательства появилось много фанатично настроенных людей, требующих смерти Учихи-младшего, а также волна подражателей, нахлынувшая на страну после огласки этого дела. Поэтому ничего удивительного, что потребовалось много времени, чтобы собрать всю картину воедино и доказать, что убийства действительно не было, и Саске покончил жизнь самоубийством. И все же, если бы он следил намного лучше за Саске и за Наруто, этой трагедии можно было избежать. Как он мог не заострить внимание на деталях, которые хоть и не бросались в глаза, но явно говорили о том, что что-то происходит? Зная одержимость брата Узумаки, ему надо было более серьезно подойти к охране сейфа, где хранились бумаги, содержащие отчеты по Узумаки, и документы по его новому местоположению. И каждый раз на протяжении этих пяти лет он, возвращаясь в прошлое, корил только себя.

***

- Наруто-сан, спокойной ночи, - тихо сказала Хината, убирая со стола пустые тарелки, и, дождавшись практически незаметного кивка, вышла из комнаты, аккуратно закрыв дверь - она была рада этому прогрессу, все-таки раньше он вообще не реагировал на любые действия и слова. Узумаки обвел комнату пустым взглядом и посмотрел в окно. Возможно, ему даже нравился небольшой сад, который разбила Хината, когда узнала, что он любит смотреть именно в это окно, ведь он скрашивал голые стены, и цветы радовали своим распустившимися бутонами. Да, ему нравилось, но он не мог сказать точно. Его любимое место, возле больших стеклянных дверей, ведущих в этот маленький и чудесный сад, он любил сидеть здесь, на полу, расслабленно облокотившись на откос, и ждать ночи. Это было необычно, но он привык, казалось, он потерял чувствительность - ни одной эмоции, только пустота внутри, в голове крутилась мысль о том, что красиво, вкусно или удобно, но они были какие-то тихие и безликие, как будто не его совсем. Холодно. Как-то незаметно кожа покрылась мурашками, только когда холод пробрался под кожу, Наруто обратил на это внимание. Такой холод был обычно зимой, в самую морозную ночь, а не в середине лета, но Узумаки знал, что так и должно быть. Он не шевелился, да и не хотелось - все, что будет дальше он ни исправить, ни изменить был не в силах, да и желание такого не было, вообще ничего не было, просто он знал, что это нормально, для его жизни нормально. Тихий, практически не слышный скрежет раздавался в комнате. -Тыыы, - на грани слышимости голос, - это из-за тебяяяя..... тыы виноват... иииз-за тееебяяя. Узумаки не надо было даже двигаться, чтобы знать, что в его комнате стоит Карин, бледная до синевы, с темными кругами под глазами и острыми когтями на руках. Она то ползает по полу, то лежит на потолке, раскинув свои недлинные волосы, ожидая, когда ночь вступит в свои права, все время находится в месте, куда не падают последние закатные лучи солнца. Карин любит появляться неожиданно и в странных местах, шипеть на ухо или царапать его кожу в беззвучной злости, это длилось недолго, и она старалась взять от этих моментов максимально. Вот и сейчас, она была где-то возле кровати, тихо шурша постельным бельем, и вот уже ползет к ноге, скребя ногтями по деревянному полу, оставляя видимые глазу следы. - Виновааааат, Наруто... ты..... ты только....да, даааа, дааа - тихо на грани слышимости, но Наруто слышит ее отчетливо, так, как будто она говорит в полный голос. Узумаки немного наклонил голову, чтобы увеличить себе обзор и следить за продвижениями Карин по направлению к нему. Все, что будет происходить дальше, ничем не отличится от вчерашней и позавчерашней ночи, и других таких же ночей, это было так обыденно, что в какой-то момент уже не пугало. Даже если бы он мог что-то чувствовать или ощущать кроме пустоты, набитой мягко ватой, как будто драгоценная, хрупкая и безумно дорогая ваза, изменений бы не было. - Ты виноват, - шептали мертвые высушенные губы Карин, она была еле узнаваема, но все же черты ее угадывались в этой безжизненной маске со злыми глазами. Солнце уже не видно, когда Наруто чувствует первые прикосновения ледяных пальцев к ноге, и даже через ткань плотных штанов он ощущает холод. Карин не успевает больше ничего, ее просто отбрасывает от Наруто с такой невероятной силой, что разорвало бы живого человека на кровавые лохмотья, но девушка уже давно не человек, и поэтому она верещит и яростно набрасываться на плотный темный сгусток, который, казалось, захватил все пространство в комнате. Наруто отстранено смотрит за разворачивающимся зрелищем: ему совершенно не важно, кто победит в этой молчаливой и такой громкой схватке, ему просто хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Появляется странное желание закрыть уши от того звука, что бьет по перепонкам, пробивается сквозь вату его восприятия, но он даже пальцем не пошевелил, чтобы это сделать. Карин кричит так громко, но ее голоса не слышно, странное сочетание. -Тварь, не тронь то, что принадлежит мне!!! - от этого голоса, такого знакомого и такого страшного, на стеклах появились красивые морозные узоры, они расплывались по окну, расцветая льдистыми цветами и закручиваясь в удивительные спирали. Зрелище так сильно контрастировало с душным июлем за окном. Карин в последний раз брыкнула бледной синеватой ногой в воздухе, чтобы исчезнуть в каком-то особенно темном углу дома. Только после этого черный сгусток стал формироваться во что-то, отдаленно напоминающее человека, с трудом, как будто прорываясь через барьер. Наруто наблюдал, как появилась бледная рука с тонкими и возможно по-своему красивыми пальцами, потом торс, ноги, последнее формируется бледное лицо Учихи. Доли секунды понадобилось Саске, чтобы преодолеть расстояние между ними, и вот уже Наруто чувствует холодные пальцы у себя на щеке, и глаза, безумно блестящие в темноте, вглядываются в его, пустые и безразличные. - Мой мальчик, ведь ты только мой? - зловеще улыбнувшись, проговорил Саске поглаживая невесомо скулы Узумаки..

***

Хината шла со стаканом молока, она не очень любила ходить по дому ночью: он пугал и было холодно, сложно сказать почему, но всегда ночью было холодно. Холод пробирался под теплый халат, забирался куда-то внутрь и там расползался дрожью. Поэтому она старалась быстро и тихо пройти в свою комнату, как будто боясь потревожить кого-то или быть замеченной кем-то. Ощущение слежки, взгляда в спину было таким явственным, что до дрожи было страшно обернуться, опасаясь неведомо чего. Одних только рассказов перед тем, как она подала заявление на эту работу, наслушалась до такой степени, что спать неделю не могла - ей слышались стоны умерших и безумный смех их палача. Дом действительно чем-то пугал, нет, не явственно, но в воздухе ощущалось напряжение. Хьюга здесь уже третий месяц, и иногда ей чудились странные вещи, слышались непонятные шорохи, но ее пациент нуждался в ней, был таким беззащитным, таким холодным, отстраненным и безумно красивым, что, стиснув зубы и собрав всю решимость, она не покидала свой пост даже в самые жуткие ночи. Надо сказать, она первая кто выдержал три месяца, и этим она тоже гордилась, как и тем, что ее пациент стал делать незначительный, совсем невидимый для окружающих, но гигантский и для нее и для него, шаг к восстановлению. Хината как раз проходила мимо комнаты Наруто, когда безумно обжигающий холод проник в самую суть, пытаясь заморозить, и тихий, пробирающий насквозь неясным страхом, голос, казалось, зазвучал в ее голове: -Мой мальчик, мой. -Твой, - тихий ответ Узумаки был как гром среди ясного неба, Хината закрыла трясущейся рукой искаженный от ужаса рот, не замечая, как льется теплое молоко из наклонившегося стакана, разливаясь неясным белым пятном на досках. Конец