Хён

      - Хён... – шепчет Чонгук и тянется за еще одним поцелуем.       Тэхён что-то недовольно мычит, но все же накрывает его губы своими.       - А закат и вправду очень красивый... Не такой, как там, за стеной.       - Еще бы, - улыбается Тэ и прижимает младшего поближе к себе. – А позже появятся звезды. Тебе они еще больше понравятся.       - Звезды? Это то, о чем ты рассказывал?       - Да.       Тэхён старше Чонгука всего на два года, но успел запомнить звезды до того, как волна вируса накрыла планету, и их упрятали в проклятом куполе. Купол со своим воздухом, не пропитанном микрочастицами, которые приводят к внутреннему разложению мозга, с огромной рекой, которая не забита мертвой рыбой, воду которой еще можно как ни как употреблять в пищу, с деревьями, плоды которых еще примерно напоминают тот сладковатый привкус, их можно есть и не бояться, что сможешь подцепить какие ни будь отравленные клетки. Свой мини мир. Своя Земля размером в Корею. Но без солнца. Конечно, там тепло, но вместо ярких солнечных лучей люди видят свет огромных прожекторов. Нету ни закатов ни рассветов. Не видно ни одной звезды. Ничего, что осталось вне купола, что напоминало бы о чем-то прекрасном, что говорило бы о том, что они, не единственны во вселенной.       Чертов инкубатор.       А ведь есть еще что-то, спрятанное под плотной мантией запретов, настолько прекрасное и таинственное, как те звезды в далеком детстве...       Мечта, вновь увидеть звездное небо, за двадцать лет почти иссякла и разровнялась под прессом предостережений и законов, которые строго запрещали выход наружу. Но в один момент он увидел кое-что настолько потрясающее как этот закат. И им является парень, лежащий у него на коленях, чьи мягкие волосы постоянно привлекают к себе пальцы, чьи темные глаза заставили снова поверить в чудо, и, собственно сидеть сейчас здесь, наплевав на все законы и правила. Им сейчас невыносимо хорошо вместе, и вряд ли какой-то зомби-вирус отберет у них шанс увидеть звезды. Они вдыхают полной грудью прохладный, свежий воздух, едят запретные, сочные сладкие яблоки как в библейской истории и пытаются насмотреться на мир вокруг, перед тем, как вернутся в свой мир под куполом, чувствуя, что они совсем одни на этой планете.       Тэхён говорит, что от одного раза плохо не будет, что истории про мучительные смерти, таких же как и они протестантов - просто сказочки, что за двадцать лет этот вирус убило радиацией и Чонгук ему верит. Верит и уверенно шагает за ним по асфальтной дороге, крепко сжимая холодную ладонь Кима.       Они подходят к заброшенному дому и подымаются на верхний этаж по пыльным, но целым ступенькам. Чонгук представлял этот мир совсем по-другому. Он думал, что в руинах будут бегать крысы с двумя головами и отвратительные облезлые кошки, что из-за угла сейчас покажется синее тело мертвецов или зомби, как в тех фильмах, что они с Тэхёном смотрели вместе... Но вместо этого ему открывается мир гармонии, в котором настоящий ветер нежно обдает кожу и взъерошивает густые пряди на голове старшего, в котором лучи солнца, падающие на плечи Тэхёна сквозь окна, совсем не кровавого цвета. Здесь тихо, но эта тишина успокаивает и позволяет услышать тяжелое дыхание хёна и даже его сердцебиение. Здесь все происходит как в замедленном режиме... Как в том, самом любимом фильме Тэхёна. Кажется, Чонгук вспомнил, где он затерялся.       Дверь под натиском двоих парней со скрипом отворилась, и юноши оказались на огромной просторной крыше многоэтажки.       - Вот мы и пришли, - выдохнул Ким и, раскинув руки в стороны, начинает кружиться. – Свобода.       Чонгук молчит. Он просто не может сложить по полочкам эмоции, подступающие к горлу. Все смешалось, создавая некую бурю чувств. Хочется кричать и петь и расцеловать весь мир. Но он просто молчит. Молчит и по-глупому улыбается. Таким счастливым Тэхёна он еще никогда не видел.       Ким расстилает клетчатый плед и ложится, подбирая руки под голову, затем смотрит на Гука, подзывая к себе. Чон послушно ложится рядом и устремляет взгляд на горизонт. По словам Тэхёна где-то там вскоре должна появиться луна. Интересно, какая она? Такая же красивая, как ее описывал Тэ?       Когда он говорил о ней, его глаза сияли, поэтому луна у него ассоциируется с образом Тэхёновых глаз.       Крепко сплетая пальцы, они молча лежат: каждый думает о своем. Например, Чонгук за это время успевает трижды придумать, как выглядят звезды, но в конечном итоге все его представления сходятся к образу темных глаз, которые уже долгое время неотрывно смотрят на него.       - Ты такой красивый... – хрипло издает своим глубоким голосом Тэхён, отчего Чонгук давится воздухом.       В темных омутах глаз парня пляшут чертики и от этого взор совсем затуманивается. Чонгук громко взглатывает и пытается сосредоточиться на глазах Кима, но взгляд постоянно падает на потрескавшиеся губы. Как давно он их не касался, может час, может два... Нужно это исправить.       Принимая сидящее положение он сразу же встречается с губами старшего, и теряется в ощущениях, когда рука Тэхёна надавливает на пах. Ким забирается рукой в его штаны и начинает водить длинными пальцами вверх вниз, выбивая из груди Гука тяжелые вздохи. Время еще больше замедляется, будто давая шанс насладится этим моментом сполна, и от такого становится дурно. Тэхён нависает сверху и еще больше углубляет поцелуй. В очередной раз горячим языком исследует рот младшего, искусно постанывая при этом.       Устроившись на нем сверху, он бродит холодными пальцами по рельефному торсу и, нащупав твердые соски, начинает их ласкать. Ким ерзает на бедрах Гука и это окончательно сносит крышу брюнету. Издавая первые протяжные стоны, он с силой сжимает хрупкие бедра Кима.       Завтра там точно будут синяки.       Ухмыльнувшись сквозь поцелуй, Тэхён вдруг отстраняется и осматривает своего парня.       - Раздевайся, – выдыхает он и снова облизывает губы.       Чонгук послушно исполняет его просьбу и постает перед старшим полностью обнаженным.       - Какой же ты охуенный, - тихо рычит Ким и скидывает с себя ненужное белье. Он смотрит на Гука, будто спрашивая готов ли тот, и посчитав пошлые огоньки в глазах за ответ, впился в его губы властным поцелуем.       Он кусает его губы до металлического привкуса, играет с его языком, водит им по губам, слизывая кровь, делает все, чтобы заставить младшего стонать под ним как можно слаще, потом медленно отстраняется, оставляя еле видную ниточку слюны, соединяющую их губы.       Чонгук прерывисто дышит и пытается выглядеть невозмутимым, хотя давно уже растаял под градусом Тэхёнового тела.       Довольный такой картиной Ким спускается к шее парня и оставляет на ней цепочку поцелуев, ведущих к острым ключицам. Багровые отметки одна за другой ускользают из-под его губ. Следы от укусов и блеск от влажных поцелуев виднеются по всему телу.       Продолжая свою экскурсию по телу Гука, он спускается ниже, обводит языком упругий сосок и с соответствующим звуком начинает посасывать его, вытягивая из парня новые стоны. Градус накаляется, и Чон уже чувствует, как горят места на коже, на которых только что был язык Кима.       Тэхён продолжает свое исследование и спускается к животу брюнета, целуя все ниже и ниже. Так далеко он еще никогда не заходил, так пошло Чонгук еще никогда не стонал.       Целуя внутреннюю сторону бедра, Ким открывает глаза и смотрит на стонущего под ним парня. Да, это он делает ему хорошо. Это его имя шепчет Гук.       - Тэхеоон... – выдавливает из себя Гук, закусив губу.       Эта картина еще больше его заводит, поэтому, не обдумывая, он берет, но не полностью, облизывая головку и проводя пальцами по всей длине. Ким расслабляет горло и наклоняет голову, доставляя крышесносные ощущения своему парню. Чонгук громко стонет и рычит, поддаваясь бедрами навстречу и вдалбливаясь до основания. Тэхён еле сдерживает рвотные рефлексы, но терпит: таким Чона он еще не видел. Ему нужно насладиться таким им, ведь когда они вернуться, вряд ли смогут снова насытиться друг другом сполна.       Тэхён цепляется зубами, доводя Чонгука до оргазма. Тот изливается ему на лицо и обессилено падает на спину. Ким слизывает с губ белоснежные капельки и снова касается губами шеи младшего.       - Гуки, - шепчет он и целует его скулы. – Как же я люблю тебя.        Чонгук поддается вперед и накрывает губы хёна своими.       - Хён, давай, - хрипит Гук и переворачивается на живот, упираясь локтями и разводя как можно шире коленки.       Тэхён приподнимается и целует лопатку парня, спускаясь к пояснице. Прикусив нежную кожу, он оттянул ее и сразу же прошелся языком по следу. Тело просит разрядки, он тянется к шортам и достает смазку. Колечко мышц сразу же сжимается, стоит только прикоснуться пальцами. Тэхён на минуту замирает, а потом вгоняет сразу два пальца, заставляя Гука вскрикнуть необидное: «Блядь, хён». Он знает, что эта боль терпима по сравнению с тем, что его еще ждет, поэтому мягко массажирует, целуя спину, и добавляет третий палец. Они плавно входят и выходят. Решив, что такой растяжки достаточно, он высовывает пальцы и проводит твердым членом у самой дырочки.       - Ах... Хён... – Чонгук стонет и виляет бедрами, желая, наконец насадиться на что-то упругое и горячее.       - Сейчас будет больно, малыш, - изъясняет он и входит полностью. Резко и болезненно.       Чонгук давится стоном, напрягается и сжимается. Тэхён чувствует, как внутри узко и это еще больше заводит его. Он входит и выходит плавно, еле сдерживаясь, как бы не перейти на бешеный ритм. Чонгук недовольно скулит, и Киму приходится, закусив губу до крови, перевернуть младшего на живот и, закинув его ногу себе на плече, пробовать добираться с другого угла. Он натыкается на бугорок и Чонгук снова давится стоном. В глазах мутнеет от удовольствия и Тэхён набирает темп. Пошлые стоны Гука разливаются в ушах сладкой мелодией, заставляя вдалбливаться в извивающееся тело с бешеной скоростью.       - Как... Аах... Хорошо...       - Громче, - шипит Ким и Чонгук, поддаваясь к нему на встречу, насаживается и тянет приятное "хееон".       Разрядка совсем близко. Тэхён толкается, выходит и изливается на подтянутый живот своего парня. Еле удерживаясь на ватных ногах, он кладет голову на грудь Чонгука и прижимается всем телом.

***

      - Звезды, - шепчет Тэхён, когда Чонгук уже почти засыпает и тычет пальцем в небо.       - А я их такими и представлял, - улыбается Чон и переводит взгляд на рыжеволосого. – Такими, какими они были в твоих глазах, когда мы впервые встретились.