Хён

***

      - Хён... – Чонгук дрожит и обхватывает колени руками, пытаясь сдерживать слёзы.       - Что случилось? – хриплым ото сна голосом произносит он, подрываясь с земли, и хватается за плечи младшего.       - Мы проспали рассвет.       - И все? – спокойно выдыхает Тэ, сладко потягиваясь, и ложится на колени Гука.       Закусив губу, Чонгук смотрит на горизонт. Туда, где высокие деревья минут двадцать назад скрывали огненный свет солнца. Такой яркий, как и цвет волос Тэхёна. Чересчур яркий, слишком опасный и такой притягательный.       Чонгук пытается забить голову мыслями о парне, чтобы хоть немного заглушить страшную боль. Все тело ломит и раздирает на мелкие частицы. И это ничуть не душевная боль. Но, находясь с Тэхёном в такой близости, он решает еще немного потерпеть, ведь им так хорошо вместе, нельзя портить все своей дурацкой болью. Не надо расстраивать так счастливо улыбающегося парня. Ведь он сейчас такой прекрасный. И никакие мертвые, как говорил Тэ, звезды не могут сиять ярче, чем его улыбка.       - Хён...       - Мм?       - Тебе плохо? – еле выдавливает Чонгук, немного замедляя ход.       - Мне просто охуенно, благодаря тебе, - честно признается Тэхён. – Что-то случилось?       Парень обернулся, протягивая руку, и Чонгук сразу же выровнялся и попытался улыбнуться.       - Неа... – шепчет он и еле передвигает ноги.       - Прости, я и не подумал о вчерашнем, - задумчиво смотрит в небо и подходит к Гуку. – Тебе, наверное, идти тяжело после такого?        - Ой, да иди ты, – бурчит Гук и покрывается румянцем, быстро обгоняя старшего.       - А я что делаю? – улыбается Тэ и догоняет своего парня, обнимая со спины. – Когда мы это повторим?       Чонгук тает от его слов и вообще забывает про боль, отдаваясь во власть умелых губ Кима.       - Хён... – Чонгук мнется сзади и опять замедляет ход. – Мне жарко... А еще я хочу в туалет…       - Что? Опять? – Тэхен останавливается и устало трет переносицу. – Ты ведешь себя как беременный. Потерпеть не можешь? Нам еще метров сто осталось...       - Хён.. Мне плохо... – еле слышно прошипел Гук и у Тэхёна от чего-то кольнуло в груди. Он резко оборачивается и только и успевает увидеть падающего на землю парня.       Чонгука рвет кровью, он хватает воздух ртом, будто рыба, но легкие сжались, и все тело сковало судорогами. Перед глазами темнеет, сердце больно бьется о ребра, а воздух давно исчез из груди. Он хватается за колени старшего, впиваясь ногтями до крови, и пытается перебороть боль, но все, что у него выходит - сдавленный, раздирающий душу Тэхёну, крик.       - Гуки... Что с тобой... – глотая вмиг набежавшие слезы, Тэхён заикается и не может правильно выговаривать слова.       - Плохо мне, хён...       - Нет, не надо... Потерпи... Нам немного осталось... Пожалуйста, Гуки... Гуки, ты слышишь? Чонгук!       Чонгук перестает кричать и ослабляет хватку, неподвижно заваливаясь на его колени. Тэхён боится на него взглянуть, боится узнать что-то плохое. Он очень боится, просто не готов вот так потерять его.       Горячие слезы бегут по щекам, демонстрируя всю никчемность обронившего их. Ким прижимается к груди Гука и крепко сжимает плечи, чувствуя слабое сердцебиение. Ниоткуда берутся силы, он поднимает парня, заваливает себе не спину и тянет за собой, а в голове лишь одна мысль: он должен спасти его. Все не может так закончиться.       - Осталось всего сто метров… - как мантру повторяет Ким, боясь остановиться хоть на секунду. – Сто проклятых метров. Сука, Чонгук ты будешь жить! Никакого вируса не существует, это все сказки. С тобой все в порядке! Ты не бросишь меня... Чонгук, слышишь меня? – он кричит, но внезапный дождь заглушает все слова, притупляет его истерику.       Дождь. Чонгук бы сейчас радовался, он ведь совсем не помнит дождь... Настоящий.       Почему он молчит? Почему он шутит? Он шутит ведь. Он ведь сейчас соскочит с его спины и закричит: «все в порядке, хён, я тебя разыграл»...       Но он продолжает молчать. Он еле дышит, но его сердцебиение всем своим нутром чувствует Тэхён. Почему он не может отдать ему свое сердце?       - Помогите, - шипит Ким, в надежде, что поблизости окажется такие же искатели прекрасного и спасут их. Перевернут эту проклятую страницу из их совместной с Гуком жизни. Возьмут и вычеркнут Тэхёна из жизни Чонгука.       Ведь это он виноват, ведь это из-за него Чон страдает, ведь это он не знает, что теперь делать. Потому что ему страшно. Он боится потерять свои звезды. Очень боится...

***

02:23       Больница давит белыми стенами, плачами и всхлипыванием людей, запахом кофе из кофемашин и этим раздражающим мерцанием предпоследней лампочки дальше по коридору. Тэхён влип в дверь реанимации, и боится отойти от нее, ведь если он присядет на скамью или пойдет ждать на улицу, обязательно пропустит что-то важное. И плевать на то, что операция по изъятию из Гука чего-то идет уже седьмой час. Он не отойдет от двери, пока не выйдет врач в синем халате, и не сообщит, что с его другом все в порядке, что это просто отравление, или что-то еще, что там может быть. Только не плохие новости, только без мрачного лица, и их этого «держитесь» или «мы сделали все, что в наших силах». Только не это. Чонгук такого не заслужил.       Тэхён смотрит в полупрозрачное окно и так хочет оказаться на месте Чонгука. Ему бы спрыгнуть с обрыва сейчас и не думать о том, как плохо его парню там, лишь бы не вспоминать его бледное лицо и ноющее в сердце «хён, мне плохо». Только вот, это все крутится у него перед глазами, но он держится, не сходит с ума, он все еще ждет хороших новостей.       Ким молится всем существующим богам, заключает договоры с демонами и дьяволами, тоннами глотает успокоительные и, наконец, расслабляется. На мгновение, пока не видит врача. Тэхён падает к ногам высокому, совсем еще молодому парню, кричит, бьется в истерике, умоляет не говорить плохих новостей. Врач качает головой, тяжело вздыхает и по-доброму так сжимает плече парню, помогая ему подняться.       - Мы не смогли вытащить из него эту тварь, - сообщает врач и отводит взгляд.       - Что значит «не смогли»?! Как? Это ваша работа! Вы должны спасти его! Нет, пожалуйста... Не говорите так. Вы должны спасти его! – новый приступ истерики подбирается к горлу, и Тэхён чувствует, как ломается его голос, как нервы, как тонкие ниточки рвутся одна за другой, разрывая его сознание на малюсенькие части.       – Молодой человек, успокойтесь, или я позову охрану! – врач тоже перешел на крик, но будто передумав, чуть ли не шепотом продолжил. - Это злокачественная опухоль, мы не смогли ее убрать, она очень стремительно развивается, и, думаю, ваш друг не сможет дожить до завтра...       - Что с ним?       - То же, что и с теми, кто подцепил этот вирус. Сегодня ночью, в лучшем случае завтра утром эта тварь сожрет его и будет искать нового хозяина... Вы ведь понимаете, что это очень опасно для общества, и никто об этом не должен знать...       - Что вы хотите этим сказать?       - Пройдемте со мной.       Врач поманил рукой Тэхёна и они вместе вошли в небольшой, но светлый кабинет, на двери которого висела красивая табличка с надписью: «главный хирург Ким Сокджин».       - Вы ведь понимаете, что тем, кто как-то попал за пределы купола, нет шансов на жизнь... Мы ведь знаем, что за двадцать лет вирус никуда не делся, для этого нужны тысячи как минимум... Это хорошо еще, что вы нашли его, иначе, эпидемия началась бы внутри, и никто не знает, как бы все закончилось...       - Да как так?! Это я вывел его наружу! Я! Почему я не заражен? Где моя тварь? Почему я все еще жив?! Почему Чонгук мертв?! – срываясь на крик, он молотил по груди врачу, рвал свои огненные волосы, вырывался из захвата охранников и так отчаянно молил о спасении, но ничто не могло вернуть Чонгука.       - Кто вам сказал, что Чон Чонгук мертв? – дождавшись, пока Тэхён успокоится, спросил Сокджин, протягивая ему стакан воды.       - Что? – Тэхён будто пал в транс и начал что-то нашептывать. Его глаза бегали по кабинету и понемногу набирались слезами. – Он ведь еще придет в сознание... До того как... – он снова сорвался и уткнувшись лицом в колени начал плакать, проклиная весь мир, и в первую очередь себя.       - Думаю, да... – задумчиво, разделяя слова на слоги, тянет врач, и трет виски. - Определенно, когда наркоз перестанет действовать... Но, после того, мы сразу же должны... Утилизировать тело…       - Утилизировать тело? - прошептал Ким и улыбнулся. Чужой улыбкой. Не своей «квадратной», а кривой, больше похожей на улыбку сумасшедшего. – Вы хотите сказать, что спалите Гука? Как ведьму, на костре?       - Нет, это не будет так происходить. Пожалуйста, успокойтесь, – немного севшим голосом просит Сокджин. – Нам ведь тоже неприятно об этом говорить, тем более проводить такую процедуру. Но того стоит безопасность человечества. Мы не можем жертвовать миллионами ради спасения одного человека...       - Я могу его увидеть?       - Нет, - горько сообщает врач. – Стойте! Не идите туда! Вам нельзя! Остановите его кто ни будь!       Тэхён ничего не слышит. Ему срочно нужно увидеть свои звезды. Нужно насмотреться на них...       Он вбегает в палату, и наконец, выдыхает, увидев на кровати мирно посапывающего Гука. Внутри все сжимается, и заставляет вырвать себе все волосы, содрать кожу и отдать все свои внутренности на съедение монстру внутри Чонгука.       Ким подходит ближе и падает на колени перед кроватью, губами исцеловывает холодную руку и роняет горячие слезы на бледное лицо.       Цифры в электронных часах на прикроватной тумбочке неприятно светятся, прорезая мрак красными лучами. Тэхён чувствует как до того темная комната плывет и создает круговорот вокруг кровати: успокоительные наконец начали действовать. Он со всех сил пытается не терять из виду бледного почти мертвого парня, но жизнь снова дала ему пинок, укутывая в сон...       - О, хён, - Чонгук сидит на кровати и машет ему рукой. Выглядит чересчур бодрым и жизнерадостным.       - Это сон? – парень хватается за теплую руку и еле сдерживает слезы. Почему он стал таким слабаком? Что с ним происходит?       Чонгук отрицательно мотает головой, не принимая взволнованности парня.       - Как ты? – Тэхён глотает слова и кое-как пытается не сойти с ума, не показывать ему волнение, страх или боль. Тэхён боится запомнить его напуганным, или со слезами на глазах, как грозовое небо. Он ненавидит дождь и непогоду, особенно в его глазах.       - Как видишь, не беременный, - улыбается. Он не знеат, почему они в этой больнице... Не знает, в чем виноват Тэхён. – Но, знаешь... Было бы круто. Если бы я мог забеременеть от тебя, - смущенно тараторит он, прячась под большим больничным одеялом, а у Тэхёна сердце останавливается.       - А ты бы кого хотел? – выдыхает Ким, еле сдерживая слезы.       Чонгук немного мнется, но потом выдает:       - Хён, я всегда мечтал про мальчика из детского дома.       - Я согласен... Знаешь, ты становишься таким милым и домашним со мной, - криво улыбается Тэ и дрожащими пальцами зарывается в каштановые волосы. – Раньше ты таким не был.       - Это потому что ты дорог мне... И с тобой я могу быть таким, каким являюсь на самом деле.       Ким сглатывает огромный ком и снова пытается выровнять дыхание. Он прижимается к груди парня и прячет слезы. Как же он виноват перед ним. Что же он наделал? Почему не смог услышать этого раньше? Почему сразу не осознал, что его звезды намного прекрасней всех звезд, солнц, расветов и закатов? Почему не он лежит сейчас на месте Гука, в шаге от глупой смерти?       - Когда меня выпишут, хён?       - Сегодня, - отвечает не Тэхён. Отвечает кто-то, кто сейчас владеет его телом. Тэхён сейчас забился в угол внутри себя и боится взглянуть на Чонгука. Боится за Чонгука.       - Это хорошо, хён. Я вспомнил, где лежит твой любимый фильм... Я хочу опять его пересмотреть... Помнишь, как тогда мы смотрели у тебя дома? А еще... – он понизил голос и снова набрался краски. – А еще я так хочу снова повторить нашу прошлую ночь...       Нет. Гуки. Не говори так. Мне и так очень больно.       Ты должен жить.       Слезы уже невозможно сдерживать. Он сломался. Распластался у ног Чонгука и завыл волком от безысходности. Где эта чертова машина "отвези туда не знаю куда, но чтобы я смог все изменить"? Где маховик времени?       Он погубил свои звезды. Он убил его. Он.       - Хён, ну чего ты? Что случилось? – его голос задрожал и пропитался нотками волнения.       Вдруг в палату врываются люди в черных костюмах, откинув Тэхёна, к подоконнику и оперативно схватив кровать Чонгука, направляются к двери.       - Хён, что происходит? – вскрикивает Чонгук и падает на подушку. Какой-то совсем не знакомый Киму врач вынимает из его шеи огромный шприц.       - Процедура, – шепчет человек внутри Тэхёна.       - Спасибо, что, как единственный родственник, добровольно подписали согласие на сжигание тела, - кратко кидает врач и скрывается за дверью.       - Прости Гуки...

***

      - Прости, Чонгуки, - шепчет Тэхён, подходя к тому самому дому.       Он снова нашел путь, как выбраться наружу. Он просто не может оставаться в городе. Он должен это сделать. Приходить сюда – теперь как новый смысл жизни. Приходить и вспоминать свои звёзды, ведь они немного напоминают здешние, правда не такие яркие звезды.       На крыше видно восход солнца. Чонгук ведь так его и не увидел. А Тэхён возненавидел. Возненавидел солнце, возненавидел луну. Только звёзды, звёзды он все еще помнит. С карими глазами и родинкой под нижней губой. Он помнит шоколадный запах мягких каштановых волос и тепло крепких рук. Это он точно уж будет помнить всю жизнь, и через двадцать и через сорок лет. И чертям в аду рассказывать будет. Они-то точно не видели звёзды...