Парное катание

      Ледяной тигр России, да?       Возможно, со стороны Юрий и кажется таким. Дерзким, холодным, грубым. Неприкасаемым. Движения Плисецкого всегда порывисты. Даже на льду его скольжение разрезает холодную гладь лезвием так, что, кажется, ещё немного, и коньки воспламенятся. Юра всегда дерзит и огрызается, почти скалится, стоит погладить его против шерсти. Да и погладить не каждому смельчаку удаётся. Юра же быстро всем руки переломает — общеизвестный факт.       Кацудон обходит Плисецкого стороной, всё ещё держа в памяти их «интересное» общение у кабинки туалета, а Виктор, улыбаясь широко, обхватывает «тигра» руками, трепет волосы, создавая на голове настоящий хаос. Получает, разумеется, позже несколько колючих ударов в печень, но за долгое время постоянных совместных тренировок Никифоров уже привык к подобному — этакий иммунитет. И лишь Миле ничего не достаётся. У Юры чёткое правило — девушек не бить. Даже Милу. Даже если это красноволосое чудовище опять пытается натянуть на русые пряди кошачьи ушки, а затем поднять на руки. Не девушка — настоящий Халк.       Юра рычит и кусается. Закрывается абсолютно от всех, огораживая себя от окружающего мира прочными ледяными стенами.       «Моя прекрасная Эльза», — усмехается едко Жан-Жак и шлёт воздушный поцелуй Плисецкому. Юра же шлёт канадца на три русские буквы, показывая средний палец. Чтобы понятнее было.       Юру почти выворачивает наизнанку, когда он видит воркующих Виктора и Юри на льду. Шипит себе что-то гневно под нос, облокачивается локтями на бортик катка и смотрит на влюблённых голубков, нахмурившись. Мила просит перестать завидовать. Плисецкий смотрит на неё раздражённо снизу-вверх и фыркает лишь в ответ.       — Когда-нибудь и ты найдёшь себе человека, которого полюбишь так сильно. Ещё увидишь.       Плисецкий цокает языком и мотает головой, скрывая глаза чёлкой. А вместе с глазами и предательский румянец, который никто не должен видеть.       Никто. Почти.

***

      Юрий и с Отабеком такой был в самом начале их общения. Остерегался, смотрел аккуратно снизу-вверх, изучал. Словно дикая кошка, медленно подбирался, принюхивался, пытаясь понять, можно ли доверять человеку? А человек терпеливо ждал, протягивая руку. И терпение дало свои плоды. Тигр стал ручным, послушным. Тигр стал принадлежать своему хозяину.

***

      Отабек с теплотой в душе смотрит на то, как меняется выражение лица у Юры, стоит только парадной двери захлопнуться. Плисецкий стягивает свою любимую куртку с плеч, снимает кеды и только потом поднимает взгляд на Алтына. Маленькие хрусталики льда в зелёной радужке мгновенно тают, а нежно-розовые губы изгибаются в немного робкой улыбке. Юра всё ещё смущается, заставляя этим сердце в груди сделать восторженный кульбит и упасть куда-то вниз.       — Привет, — Отабек протягивает руку и тянет Юру за край футболки на себя. Прижимает крепко к груди, позволяя уткнуться острым кончиком носа в ключицу, а сам вдыхает аромат любимого тела, заполняет им лёгкие до отказа. Алтын ведёт ладонями по узким плечам, немного прогнувшейся спине и чувствует, как чужие руки обвивают его талию в ответ. Улыбается в макушку русых волос, а затем отстраняется, чтобы приподнять лицо Юры за подбородок и заглянуть в глаза.       Юра отводит взгляд смущённо, пытается вырваться из плена, но Алтын не позволяет. Он гладит ласково скулы, покрывшиеся нежным румянцем, большими пальцами. Взгляд зелёных глаз опускается в пол, и Отабек недовольно хмурится.       — Юра, — аккуратно и одновременно требовательно, — мне кажется, мы это обсуждали.       — Ты издеваешься надо мной, да? — обиженно бурчит Юрий и вновь скрывает глаза за челкой. У Беки кончики пальцев покалывает от желания открыть лицо, но фигурист терпеливо сдерживает себя. Он аккуратно ведёт ладонью вниз, останавливает на шее, скользит пальцами к затылку, заставляя немного наклонить голову набок. Юра исполняет каждый немой приказ послушно, но всё ещё не поднимает взгляд, злится, и лишь поцелуй на шее заставляет ледяного тигра вновь превратиться в ручного котёнка.       Отабек проводит нежно дорожку поцелуев на шее, скользит языком по линии челюсти. Прижимает крепко к себе, прекрасно зная то, как слабеют каждый раз колени Юры от поцелуев. А Плисецкий на самом деле тает в объятьях, окончательно позабыв про свою ледяную маску. Он крепко сжимает пальцами сильные плечи, дышит рвано, часто-часто и, прикрыв глаза, подставляется под ласку. Почти мурлычет от прошибающего всё тело наслаждения. Стонет едва слышно, прикусив нижнюю губу, и хватка длинных, тонких пальцев становится ещё сильнее, когда зубы цепляют кожу вокруг быстро бьющейся венки.       — Бека, подожди, — Юра отталкивает мягко от себя руками Отабека и дышит загнанно, пытаясь вновь взять тело под контроль. В карих глазах уже пылает огонь, но Отабек всё равно отстраняется, облизывая губы.       — Я что-то сделал не так?       — Нет, всё прекрасно, — Юра качает головой, а затем запускает пальцы в свои волосы, чем полностью выдаёт явное волнение. Отабек хмурится. — Просто я хотел с тобой поговорить.       — О чём?       Юра шумно вздыхает, и вновь склоняет голову. Но уже не от смущения. Просто боится.       — Я разговаривал сегодня с Милой. О Викторе и его японском идиоте. И…просто захотел у тебя узнать. Нет, ты не подумай, что мне не нравится всё это, но… я просто хочу уточнить, — вдох полной грудью, и взгляд голубых глаз наконец-то устремляется вверх. — Что между нами происходит? И вообще, кто мы друг другу?       Отабек хмыкает и прикрывает глаза. Убирает руки с талии Юры и, сделав шаг назад, прислоняется спиной к стене, опустив голову.       — Знаешь, я должен быть с тобой честен, Юра. Как я и говорил раньше, мы друзья, а настоящие друзья не должны иметь друг от друга секреты. Юра, — Бека поднимает взгляд и видит, как Плисецкий с каждой секундой становится всё бледнее и бледнее. — Я люблю одного человека. Уже долгие годы не могу выбросить его из своей головы. И сердца. Я влюблён, — и пока Плисецкий не успел получить себе нервный срыв, быстро добавляет: — В тебя, Юра, Господи. Неужели это было так сложно понять? Думаешь, когда я тебя в первый раз поцеловал, наши отношения не перешли на новый этап? Серьёзно?       По комнате разлетается смех, когда Юра начинает гневно колотить Отабека в грудь, выкрикивая:       — Идиот! Зачем меня так пугать, придурок?! Я же почти поверил тебе! Да что с вами не так? Сначала Виктор, потом Мила, теперь и ты! — Отабек быстро меняется с Юрой местами, сжимает его запястья ладонью и, прижав их к стене, ухмыляется.       — А что насчёт тебя, Юра? Что ты ко мне испытываешь?       — Отпусти, — рычит упрямо Плисецкий и пытается вырваться, но все попытки тщетны. Оба знают, кто в любом случае одержит победу. Горячие пальцы скользят под чёрную футболку Юры, рассылая по всему телу приятную, сладкую дрожь, заставляя тигра вновь сжать челюсти и отвернуться.       — Не отпущу, пока не ответишь, — шепчет Отабек, прикасаясь губами к уху и слышит тихий всхлип в ответ.       — Нравишься ты мне, всё? А теперь отпусти! — Юра вновь дёргается, но Отабек ещё сильнее прижимает его уже всем телом к стене. Раздвигает ноги коленом, чуть склонившись, и тихо смеётся в изгиб шеи. Качает головой.       — Только нравлюсь? — целует аккуратно ключицы, наслаждаясь тяжёлым дыханием Юрия. Издевается с коварной ухмылкой. Доводит беспощадно до исступления. — Этого мало, Юр. Если хочешь, чтобы я продолжил, то должен постараться. Скажи это. Скажи, что также влюблён в меня.       — Да…       — Что «да», Юрий? — усмехается Бека и прикусывает мочку уха, всем телом ощущая дрожь Плисецкого.       — Влюблён, чёрт бы тебя побрал!       — Умница, мысық, — Алтын наконец-то освобождает запястья Юры и уже через секунду чувствует его пальцы в своих волосах.       — Ненавижу тебя, — шипит Плисецкий прямо в губы Отабека, а затем весь подбирается и, подпрыгнув, обвивает талию фигуриста ногами. Алтын лишь счастливо смеётся и накрыв губы Юры своими, сжимает крепче хрупкое тело в объятьях, направляясь прямиком в спальню.       Ледяной тигр России, да? Возможно, для целого мира это так, но уж точно не для Отабека. И жаркие поцелуи Юры — тому подтверждение.