Все только начинается

      Зеленый чай, плюшка и молчаливый друг под боком — умиротворение, безмятежность, восстановление иссякших нервных клеток. Вот только у Кит’а в руках обычная бутылка с водой, куча заданных конспектов и безгранично трепливый Бим, словесный поток которого льется похуже ливня за окном, и второкурсник добрую половину напрочь пропускает мимо ушей, обегая собравшуюся компанию усталым взглядом.       Небольшое собрание после пар в актовом зале объединило в себе сразу два факультета, из-за чего духота и повышенная громкость здорово давили на виски, и это не считая шумливых первогодок, скучковавшихся где-то на первых рядах. И в отличие от рядом сидящего Фа, который скоро шею себе к чертям поломает, если продолжит выискивать своего обожаемого Йо среди толпы, Кит старался абстрагироваться, думать о солнышке, цветочках, и каких пиздюлей ему надают за плохую успеваемость, вместо того, чтобы высматривать Минг’а. За последние недели первогодка раздулся настолько, что заполнил собой весь мыслительный процесс, не переставая напоминать о себе ни на минутку. Хотелось выковырить его оттуда железной ложечкой, полностью сменив головной мозг на новый, ну или переродиться в какого-нибудь долговязого популярного европейского красавчика и знать не знать всяких там Минг’ов.       Но судьба-я-тебя-поимею-везде-где-можно коварно подкидывает картинку полуголого первокурсника, сменяющуюся страстным поцелуем в кабинке и жаркими объятиями в его постели. Разум орет благим матом — капитуляция! — и Кит порывисто выдыхает, прикладываясь лицом об собственное колено. Так, Кит, цветочки, солнышко, пиздюли! Помогает на самом деле так себе и, дабы постараться не сжечь психику до тла, второкурсник решает прислушаться к болтовне друзей.              — И я такой спрашиваю ее: детка, не хочешь сегодня заглянуть ко мне? — приподнимает бровь Бим, видимо изображая себя в тот момент, — И что думаешь? Эта чертовка облизывает свои пухлые губки и прижимается ко мне своим прекрасным телом, выдыхая томное: с удовольствием. Это был куш, — вскидывая руки вверх, восторженно улыбается.       Не то, чтобы Кит не верил своему другу, но после наблюдения сцен с участием непосредственно брутального накаченного Форт’а на шикарном черном байке, милая прекрасная девушка меркнет в один момент, оставляя после себя лишь сомнения в собственной ориентации.              — Казанова хренов! — но Бум, кажется, верит, и по-дружески хлопает того по плечу в знак уважения.              — Мы, кстати, встречаемся с ней после этого.       Слащаво подмигивающий Бим под одобрительные присвистывания в ответ - последнее, что хочется видеть Кит’у, поэтому он корчится и тыкает отстраненного Фа, строчащего что-то в своем телефоне.              — Я Йо сегодня видел в спортзале, — говорит он и мысленно ухмыляется, чувствуя заинтересованный взгляд друга.              — О, точно! Они же готовились вроде как сегодня, — подхватывает Бум, облокачиваясь на китовское сиденье, — Там был и твой муженек-жеребец, — и двусмысленно подергивает бровями, давая радостное «пять» оборзевшему Бим’у.              — Он мне не муженек! — с какими мудаками он дружит.              — То есть то, что он жеребец еще тот, ты не отрицаешь? - окей, гугл, как совершить кровавое убийство, не привлекая внимание общественности.              — Конечно! — подтверждает Бим и смотрит настолько затейливо, что даже в воздухе ощущается мерзкий запашок очередной подставы, — Ты бы видел как им было горячо в гуще кустов посреди центрального развлекательного парка.       На секунду повисает гробовая тишина и Кит, кажется, уже готов отправиться в последний свой жизненный путь, перед которым, естественно, пройдет жертвоприношение в виде его бывшего друга. Бум что-то начинает пронзительно щебетать, сопровождая навзрыд ржущего Бима, и второкурсник думает, что хуже уже ну не может быть, но добивает — вот уж от кого не ждано — Фа:              — Так вы уже переспали? — таким обыденным тоном, словно газетку в туалете зачитывает.        И нет, твою мать, какие придурки будут заниматься этим на улице в кустах, идиот! Только Кит ответить не успевает, как его хватают за руки, сжимая возле чужой груди и с максимальной серьезностью заявляют:              — Китти, солнце мое, пришло время нам поговорить об анальном предохранении во время соединения двух любящих сердец в пламенном танце тел!        Говна-кусок-а-не-друг начинает изображать из себя умирающего тюленя, похрюкивая от избыточного смеха, заикаясь что — то про «нет, вы видели его лицо!», а Кит безбожно начинает краснеть, шикая на посмеющегося Фа и неловко машет рукой сидящим рядом студентам, мол, это не то, что вы подумали, он просто местный лечащийся психопат, отвернитесь. Ситуацию спасает наконец-таки пришедший учитель, который просит всех замолчать и послушать, что и делает второгодка, буравя все еще сотрясающегося Бим’а.       Само собрание проходит для Кит’а необычайно быстро и бесполезно — непонятно, из-за того, что ему сбежать на протяжении всего времени хотелось, или из-за заинтересованных взглядов, облепивших его с макушки до пяток. Но саму суть он уловил: первогодки старайтесь усерднее, остальные — поддерживайте тех, сдувая каждую пылинку с будущих звезд. Кит, в общем-то не против, но когда в самом конце выбирают ответственного за проведение какого-то там сюрприза победителям и его кандидатуру вдруг выставляют, как самую выгодную, второгодка готов сжечь все это чертово учебное заведение разом. Ну, потому что какого хрена-то? Для таких целей у них есть как минимум пустоголовый влюбленный Фа и умный, образованный Бим. Но те лишь согласно кивают, громче всех одобрительно хлопая, и Кит сдается, обещая медленную мучительную смерть каждому из них.       В конце концов учитель передает ему какие-то бумажки, расписание и тоненький блокнот, просит зайти на следующий день к нему и прощается, уходя из зала одним из первых. Кит провожает того нечитаемым взглядом и круто разворачивается, натыкаясь взглядом на разговаривающего с главой комитета Форт’а. В голове вдруг что-то щелкает, и второгодка прям ощущает, как рот в предвкушении растягивается в едкой ухмылке, а внутренний садист упоенно визжит. И если его догадки верны, то держи задницу крепче, Бим.              — Форт, — приветливо вскидывает руку, — Привет, поговорим?        Инженерный красавчик, выглядит несколько удивлено, но согласно кивает, обмениваясь прощальными фразами с главой, и послушно плетется за Кит’ом в коридор.              — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает тот, когда дверь актового закрывается, и второгодка тушуется, не полностью продумав свой "идеальный" план.       Впрочем, терять то нечего, потому Кит сжимает все свое мужество в кулак и выпаливает на одном дыхание:              — Бим сегодня собрался идти гулять с девушкой. Прямо сейчас они должны встретиться возле выхода.        Сделал гадость — душе радость. Второкурсник понимает, что все именно так, как он и подумал, когда мягкое выражение Форт’а сменяется напускным равнодушием и поджатыми губами. Садист в полуобморочном состоянии до сих пор орет, наблюдая, как парень вдруг резко подается в сторону и чуть ли не бежит вниз по лестнице.       Это нокаут, детка. Кит радостно пищит, благословляя свои дедуктивные навыки, и вообще, разве он не сногсшибательный красавчик?              — Пи'!        Когда-нибудь он точно станет заикой и помрет от первого же громкого звука над ухом.              — Напугал!       Минг в ответ извиняюще потирает ладони, виновато опуская взгляд. Обычные классические брюки облегают крепкие бедра, белая рубашка свободно болтается поверх, а у Кит’а в голове подтянутый торс и красные шорты мешком. Второкурсник вдруг чувствует себя совсем неловко и безумно пунцовым; нервно прокашливается, матеря Фа на чем только свет стоит, тельце которого до сих пор не соизволило появится из зала, и совсем не замечает, как Минг становится на шаг ближе, подтягивая съехавший рюкзак, и тянет взбудораженное:              — Ты мне, кстати, желание должен.       Кит непонимающе поднимает глаза, непроизвольно проскальзывая взглядом по брюкам, в очередной раз вспоминая эти блядские красные шорты.              — Ты еще не выиграл, — припечатывает он холодно, а в внутри костерок размером во всю его жизнь горит.              — А тебе сегодняшнего представления не хватило? Есть сомнения?       Хватило. Хватило настолько, что воспоминания поперек горла встали, а сейчас и прищуренная колючая полуулыбка автоматически добавилась в плей-лист повторных картинок. Здравый смысл повесился, взволнованные эмоции забили голопные скачки, сомнения помахали на прощание ручкой.        Но проснувшаяся покрасневшая девочка берет себя в руки, бросая смущенное:              — Доживем — увидим, — и спускается к выходу, абсолютно забивая на оставшегося в зале Фа.        Когда Кит уже выходит на улицу, ступая на асфальт, покрытый большими лужицами от недавно закончившегося дождя, он вовсе не ожидает, что маленькая месть другу придет по его душу так скоро. Впервые, наверное, на его памяти Бим’а так легко невозмутимо закидывают на плечо, словно пушинку, выражение лица которого описывается кратко «охренеть, чо происходит», и несут куда-то в сторону спортивной площадки. Крики прекращаются также быстро, как и начались, когда крепкая ладонь ударяет по филейной части его друга, тонко намекая заткнуться.              — Вау, не видел раньше Пи' таким злым.        Кит даже не пугается, когда рука Минг’а приземляется на его плечо. Он просто немножечко отошел от мира сего и пока не вернулся. Да простит его Бим.