Все только начинается

       «Я тебя прибью, предательское мудачино!»       То, что они связаны между собой крепкими дружескими чувствами, а язык Бим’а подвешен не хуже ведущей канала новостей, Кит был в курсе, поэтому вовсе и не удивился, когда столь лестное, полное любви признания, сообщение высветилось тусклым шрифтом на экране телефона. И вовсе диву не дался, что написанное пришло не тем же вечером, а только на следующее утро, ближе к обеду, когда обыденное место друга несвойственно пустовало.       Кит, конечно, частично доверял своей интуиции по поводу сохранности Бим’а — Форт же крутой накаченный байкер с душой мальчика-одуванчика — но позвонил тому сразу же, как только оказался у себя в комнате. Вот только ответил все тот же инженерный красавчик, отчего-то охрипшим голосом кидая благодарность и что-то типа не беспокойся, сразу же отключаясь. И кажется, где-то на заднем плане отчетливо успел послышаться тихий и протяжный матерящийся скулеж Бим’а.        Послав на все четыре стороны разногласия с собственным слухом, Кит решил забить и не париться, по случаю решая не звонить другу: мало ли что еще услышится; а уж если тому захочется, то сам и выйдет на связь. Только вот пропускающий пары всезнайка Бим — явление новое и необычное, мягко говоря, поэтому второкурсник, как человек правильный и принципиальный, пишет короткую смску, на что получает два часа игнора и долгожданное сдохни, придурок с обещанием в скорое его превращение в бездыханный труп. Кит отвечает аргументным заслужил и беззаботно отсиживает еще две пары.        Когда заветная трель разносится по кабинету, Кит радостно потягивается, закидывая принадлежности в рюкзак и после преподавательского свободны выходит в коридор, направляясь в сторону учительской. Через пару шагов его вдруг окликивают, и долговязый Фа равняется рядом с ним, объясняя тем, что им как раз в одну сторону.              — Ты чего такой загруженный? — спрашивает Кит, оценивающе проходясь по сутулой походке друга, и удивляется, когда это он вообще в последний раз видел расстроенного самовлюбленного Луну.              — Много дел навалилось, знаешь, подготовка к конкурсу только сколько мороки приносит.              — Ты из-за этого как в воду опущенный? — скептические нотки прямым контекстом выдают китовское не верю. Что уж что, а со своими обязанностями Фана справлялся всегда без сучка без задоринки. — Дай-ка угадаю, твой младший что-то начудил?        Кит как обычно оказывается чертовски прав, когда и без того хмурые брови Фа становятся еще угрюмее, а тяжелая тишина в ответ так и норовит продолжиться еще на парочку лет точно.              — Ну, так что?       На самом деле вытянуть что-нибудь путное и суразное из Фа, который этого не желает и по большому счету предпочитает изображать из себя молчаливую амебу, одним словом «тяжко». Но второкурсник на самом-то деле не из сразу сдающихся личностей, поэтому он пытается, правда, только надежда постепенно испускает свой последний дух и Кит успевает расстроиться, когда дверь нужного кабинета виднеется буквально перед носом.              — Он слишком близко общается с Форт’ом.       Второкурснику на секундочку кажется, что нужная функция по восприятию информации нервно отключается, что он даже притормаживает и взглядом, мол, ты что сейчас серьёзно, выжидающе уставляется в ответ. Но Фа продолжает изображать из себя кирпичный кремль, а Кит не может сдержать легкую усмешку, подтягивая лямки рюкзака и выравнивая шаг, тянет чопорное:              - Вот уж что, но про это даже можешь думать забыть. Форт давно относится к Йо лишь как к своему младшему знакомому.              — Откуда тебе знать? — Фа скептически изгибает бровь, подвергая сомнению сказанное.        То, что Форт увлекся дамским угодником Бим’ом, и, на минуточку, их общим лучшим другом, который, вроде как, отвечает тому не менее пылкой взаимностью — Кит не уверен правильно ли он интерпретирует ситуацию, впрочем — все-таки не хочется рассказывать без согласия самого действующего лица, поэтому:              — Ну, скажем так, у него появился новый объект воздыханий.              — Кто?              — Человек.              — Кит!        Да хоть матушка Тереза! Кит крепкий орешек с недюжиной ловкостью, иногда, вместо силы, поэтому лишь пожимает плечами, ныряя в глубь учительской, дверь которой так удачно была распахнута, уворачиваясь от попытки захвата собственной руки, и по-быстрому прощается, обещая рассказать все как-нибудь потом.        Если бы второкурсник только знал, что гребанным сюрпризом победителям окажется поздравительная речь лично каждому, сотня благодарностей всевозможным людям, половина из которых, он уверен, вообще причастия никакого не имеют к конкурсу, и обязательное рукопожатие со всеми участниками, словно на фансайте какой-либо звезды, то Кит как минимум бы не приходил на то злополучное собрание. И как максимум совсем предпочел бы не рождаться. Говорун из него, как не выпендривающийся, скромный и с прилизанным причесоном, аля «лизок жирафа», Бим, то есть жесть какая, боже мой. Если с друзьями, знакомыми и в кругу семьи он вполне сходил на разговорчивого парня, то на сцене, когда сотня любопытных глазенок смотрят на него, как на клоуна в зоопарке, второкурсник превращался в размазню. Такую тухлую и ненавидящую весь мир вокруг размазню.        И Кит даже и поспорить не смог со своей участью — преподаватель был полностью непреклонен, аргументируя это тем, что его друзья так хорошо отзывались о его ораторских способностях, что выступить теперь он просто обязан. В общем, у второкурсника больше нет друзей. И желания вообще приходить на этот конкурс тоже нет.        До начала следующей пары остается еще добрых полчаса, и Кит наконец-таки закончив записывать все указания и прихватив пару листков с примерами поздравительной речи, оказался в отчего-то пустом коридоре, что показалось уже довольно-таки странным. Обычно студенты кишат в округе, будто головастики в пруду, а сейчас хоть поперёк по полу прокатись — слишком пусто и слишком никого. Подумав и решив, что, наверное, случилось что-то где-то интереснее, чем скитание по учебным коридорам, второкурсник прикрывает широкий зевок ладошкой и движется в сторону кабинета: отсиживать последнюю пару.        И, видимо, Кит делает в этой жизни что-то совсем не так, потому как нужная аудитория остается позади, а ноги упрямо вышагивают в сторону столпившейся толпы возле широкого светлого окошка, выглядывающее во внутренний дворик.              — Очередное признание! — чуть ли не визжит светловолосая маленькая девчонка.              — Интересно, кто на этот раз? — не обращаясь к никому конкретному, спрашивает конопатый брюнет, внимательно вглядываясь в оконное стекло.              — Это Фью. В нашей группе учится, — подтверждает крупный широкоплечий парень с выбритыми висками и морщится.              — Ему даже парни признаются! Какой же он все-таки красавчик!        Первая ассоциация красавчика, которому признаются, как говорится, от мала до велика, независимо от пола — Фа, который вряд ли бы вообще согласился кого-то там выслушать, окруженный со всех сторон пуленепробиваемым Йо. Форт, как само обязующее, всплывает следующим, впрочем, тут же начиная меркнуть — тот если и сунулся сегодня на учебу, то несомненно в компании Бим’а, а громкое недовольное пыхтение друга слышно не было. Далее остается самый последний вариант и Кит сразу мрачнеет.        Закипать же второкурсник начинает, как только действительно убеждается, что главный герой университетской драмы никто иной, как Мингкван, стоящий в развалочку с таким серьезным выражением лица, будто президентскую речь заслушивает, а не признание, переодически кивая в определенные моменты. Желание прибить обоих на месте становится сильнее, и Кит сам поражается с какой легкостью его внутреннее «я» покорно соглашается с тем, что он немножечко ревнует. Совсем чуть-чуть.        Да и вообще, мало ли о чем они там разговаривают, может между ними происходит обсуждение ученической деятельности, конкурсной работы или договоренности о дружеской встрече, а не вовсе сопливых любовных признаний. Только столпившаяся толпучка так не думает, начиная громко повизгивать, когда Минг вдруг медленно подходит к парню, накрывая рукой чужую макушку, и поглаживает того по волосам, что-то неслышно говоря.        Кажется стекло, в которое Кит вжимается лбом со всей силой, начинает резко трещать, или это у него нервы потихоньку лопаются. Он не уверен. Второкурсник чувствует себя, словно процесс окунания в недры унитаза проигрывается очередной раз, нещадно давя на стенки черепушки, и от этого ни то завыть хочется, ни то захлебнуться водицей разочек. И когда Кит решает уже отлепиться от сего зрелища, превращаясь опять в разумное создание, с четко контролируемыми эмоциями, маленькая светловолосая девчонка вдруг распахивает окно и громко кричит «целуйтесь уже!».        Липкое чувство, будто он нарочно подглядывал за скрытой интимной встречей, отвратительными мурашками пробегается вдоль позвоночника Кит’а, когда Минг любопытно вскидывает голову вверх, а паренек весь зажимается, смущенно потупляя в пол взор. На секунду их взгляды пересекаются, и второкурсник серьезно задумывается о позорном побеге, уже планируя свое идеальное исчезновение из этой чертовой жизни, но Мингкван, будто чувствуя, что еще немного и Кит’а потом и по кусочкам не соберешь, глубоко вздыхает и почти что орет громкое:              — Кит! Я тебя люблю!        Кажется, именно на этом моменте второкурсник нехило так зависает, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы прям посреди коридора не слечь плашмя, и даже не замечает, как удивленные вздохи так и не прекращаются, а на просторном светлом дворике остается лишь один Фью.