Сахарная вишня

(Сопровождение: 蛍火の杜へ – かなかなしぐれ и дельфины... – mother's journey rmx (yann tiersen) и дельфины... – хладнокровие теплокровных) Огни. Тусклые, слегка зеленоватые. Сколько он уже следует за ними? Юнги не знал. Он не помнил даже то, почему он так спешно выбежал из дома. Мимо проносились старые покосившиеся дома с пустыми глазницами окон. Ночь только-только вступала в свои права, но улицы были совершенно безлюдны. По закону маленьких городов, жизнь здесь прекращалась после захода солнца. Причина, по которой он бежал, постоянно ускользала от его затуманенного сознания. Звуки были приглушёнными, а зрительные образы обесцвеченными, словно кто-то убавил яркость в настройках. Лишь в голове навязчивой мыслью билось желание уйти. Срочно и желательно подальше. Так далеко, как только это под силу шестнадцатилетнему тощему подростку. Он бежал до тех пор, пока его бок не начал гореть столь сильно, что темнота, возникающая перед глазами, не проходила по несколько минут. На шаг Юнги перешёл только после того, как очутился в лесу, на окраине города. Тогда и показались первые огоньки. Недосягаемый свет завёл его в заросли. Колючие ветки лезли в лицо, оставляя неглубокие царапины. Запнувшись об корни дерева, Юнги покатился по пологому спуску. Остановившись, он даже не попытался встать, так и оставшись лежать на холодной земле, раскинув руки в стороны. Вставать не хотелось, да и зачем? Где-то в глубинах сознания промелькнула мысль, что дома его никто не ждёт. Почему-то она вызвала неприятную дрожь, заставляя сесть и поёжиться. — Ступеньки справа от тебя, но так тоже можно, — прозвучал низкий голос. На крыльце заброшенного горного храма, у которого Юнги оказался, сидел парень в длинном белом халате, чем-то напоминающем кимоно, и улыбался, задрав голову к звёздам. — Присядешь? — приглашающе похлопал рядом с собой незнакомец. Причин отказываться у него не было. И только присев на сомнительно проскрипевшее дерево, Юнги почувствовал, как саднит босые ступни. — Небо сегодня особенно красиво, не так ли? — продолжал монолог странный парень, пока младший разглядывал его идеальный профиль. Светлые волосы, казалось, отражали лунный свет. Юнги завороженно смотрел на открытые ключицы, выглядывающие из-под грубой ткани. Никогда прежде он не видел кого-то столь же прекрасного. Разве что мельком, на журналах, которые оставляла приезжающая из Сеула раз в год тётя. Но те девушки и парни, рекламирующие модные течения большого города, не шли ни в какое сравнение с тем божеством, что сейчас играло зажатой меж длинных пальцев травинкой. — Настолько нравлюсь? — нарушитель личных канонов красоты резко обернулся. Взгляд приковался к крошечной родинке на кончике носа. Она казалась идеальным завершением прекрасного творения, маленькой очаровательной деталью, притягивающей внимание настолько, что он не понял, в какой момент воздух, оседающий насыщенным привкусом вишни, перестал поступать в лёгкие. — Дыши. Юнги с лёгким разочарованием наблюдал за отдалением объекта его внимания, не успевая за собственными эмоциями. Их вдруг оказалось слишком много после того вакуума, что был в голове, когда он бежал по спящему городу, и успеть их все проанализировать — было попросту нереально. Скорее всего, причиной всех этих ощущений было его неудачное приземление. В памяти вспыхнул странный свет, который буквально заманил его в это место. — Я видел огни... Я шёл за ними, пока не свалился. Что это? Похоже на волшебство, — происходящее вокруг по-прежнему воспринималось сквозь лёгкую дрёму, но паника отпустила его, уступив место запоздалому, почти детскому любопытству. — Это местные светлячки. Но я никогда не видел их у подножья горы. Обычно они собираются глубоко в горах, так что это действительно немного необычно. Идём, я покажу тебе. Юнги ухватился за протянутую руку, оказавшуюся прохладной. Пройдя по тропинке, выложенной светло-голубой галькой, они завернули за храм, и Юнги замер, во все глаза рассматривая представшую перед ним картину. Чёрная вода небольшого горного озера отражала свет тысячи светлячков, из-за чего возникало причудливое сияние в паре сантиметров от тёмной глади. Юнги казалось, что он смотрит на звёздное небо. Обернувшись, он заметил, что за ним пристально наблюдают. На пару секунд мир подвис, зациклившись на сполохах света, отражающихся в глазах напротив, но только на пару секунд. Возвратившись к храму, они вновь сели рядом, ещё какое-то время наслаждаясь приятной уютной атмосферой, царившей вокруг них самих. — Как тебя зовут? — неожиданное волнение отразилось сиплым хрипящим голосом. Ему не часто приходилось разговаривать с кем-то без особой на то причины. Вообще-то, обычный Юнги не стал бы знакомиться ночью в непонятном лесу, да и вообще, обычный Юнги не славился таким дружелюбием и покладистостью. Он был молчаливым, резковатым подростком, предпочитающим посылать желающих пообщаться. Но рядом с этим существом — потому что Юнги сомневался, что люди могут быть такими прекрасными — всё казалось настолько правильным и настоящим, словно он только сейчас проснулся после долгого неприятного сна и огляделся. — Тэхён, а тебя? — Юнги. Улыбнувшись, Тэхён ласково потрепал мягкие, чуть отросшие волосы. Отмерев от непривычной ласки, Юнги прикрыл глаза, наслаждаясь новыми ощущениями. Внезапно Тэхён нахмурился, — А не поздно ли? Тебя наверняка ждут дома, да и мне... пора — улыбнувшись напоследок, он изящно спрыгнул со ступенек и сделал пару шагов от храма, прежде чем чья-то рука ухватилась за ткань его рукава. Юнги и сам толком не понимал, зачем он удерживает практически незнакомого человека и почему сейчас не может поднять глаза. Чувство, что он должен остановить его, вопило где-то в груди. Взгляд, оставляющий ожоги на голых руках и ногах, не давал ему поднять голову. — Хочешь, чтобы я остался? — смелости, обычно заменяющейся дерзким характером, хватило только на один смущённый кивок. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы снова сидеть, едва соприкасаясь плечами, на деревянных, наполовину прогнивших досках. Тэхён смотрел куда-то в глубь тёмных и переплетённых веток, и Юнги догадался, что тот всё же хочет уйти. — Хён? — М-м-м? — Пожалуйста, побудь со мной ещё немного, — Юнги показалось, что Тэхён на несколько секунд затаил дыхание, однако, в следующее мгновение тот беззаботно болтал ногами. Кивнув, он начал неспешный рассказ: — В этот храм уже давно никто не приходил. Последней была очень старая женщина, навещавшая меня долгие годы. В тот раз она долго молилась. Больше она не приходит. Думаю... Мне тоже пора. — Но... Мы ведь сможем встретиться еще раз? — потемневшие глаза удерживали внимание. — Уверен, что хочешь этого? А что, если... я не узнаю тебя, когда мы встретимся в следующий раз? — проигнорировав укол обиды, Юнги активно закивал. Тэхён завороженно смотрел на то, как тёмные прядки взлетают в воздух, и в груди почему-то теплело. Чёрт, он ведь совсем ребёнок. Есть ли у него право навязывать лишние проблемы случайно оказавшемуся прохожему не в то время, не в том месте? Ведь он изначально планировал просто исчезнуть, раствориться среди роя светлячков, чтобы рассеянной тенью отправиться к звёздным россыпям. Уступил маленькой слабости: ещё немного посидеть на родных ступеньках, полюбоваться на бутоны диких роз. А теперь вынужден старательно отводить взгляд в сторону, потому что снежно белая шея и плечи, призывно выглядывающие из-под сползшего ворота огромной футболки, не дают сосредоточиться на чём-то важном. Внезапно, не поддающийся контролю взгляд зацепился за едва проступающие синяки на предплечье юноши. Вот как. Он чувствовал, что что-то не так в страхе, промелькнувшем на дне чёрных глаз, когда он приблизился, и теперь понимание и странное желание закрыть подростка спиной от всего мира накрыло его сущность. Я могу помочь. — Ты знаешь, кому построен этот храм? — Тэхён не хотел спугнуть и без того робкого паренька, поэтому попытался мягко подвести его к признанию и последующему предложению. — Бабушка рассказывала мне в детстве сказки про девятихвостого лиса. Но я тогда был маленьким... — виноватая улыбка против воли проступила на его лице. Юнги почувствовал себя школьником, не выучившим урок. Тэхён же, в свою очередь решив, что одних слов будет недостаточно, попросил его закрыть глаза. — Протяни руку, — мягкий завораживающий голос подчинял сам по себе. Послушно сомкнув веки, он протянул руку вперёд. Ухватившись за что-то пушистое, пальцы неосознанно сжались. — Полегче, это... довольно чувствительная часть. Резко распахнув глаза, Юнги увидел ухмыляющееся воплощение своих детских сказок с девятью белоснежными, свисающими почти до земли хвостами, один из которых он сейчас осторожно поглаживал, с тихим восторгом отмечая мягкость серебристого меха. — Значит, ты... — Сейомизакура. Девятихвостый лис. Ну, это ты уже сам увидел... И пощупал, — Юнги только сейчас заметил, что на голове Тэхёна появились такие же белоснежные, как и мех хвоста, уши. Они забавно топорщились, выражая эмоции обладателя, — В древние времена люди почитали нас, воздвигали храмы. Сейчас же, разве что бабушки рассказывают внукам сказки про лиса, живущего в горах. Люди забыли про меня. И я должен уйти, — закончил Тэхён с грустной улыбкой. — Почему? Почему ты не можешь остаться здесь? Со мной. Юнги не хотел, чтобы волшебство заканчивалось. И за волшебство он принимал не только существование древнего божества по соседству. Ему казалось чудом то, что именно он встретил его, и тот уделяет ему внимание. — Я существую, пока люди верят в меня. Моё время давно вышло. Только.. теперь уходить не хочется. — Должен быть выход.. Я могу верить в тебя, — вспыхнувшая решимость тут же потухла под грустным взором медовых глаз. — Я должен исчезнуть. Моё существование и так затянулось, всё же, неспроста я девятихвостый лис. И продолжать существование в полупрогнившем храме — немного печальная участь, не находишь? Но... Есть один вариант: сейомизакура могут заключать божественный договор. Когда мы исчезаем, наша сила помогает человеку наладить жизнь, — Тэхён говорил медленным вкрадчивым голосом, словно учитель, объясняющий особо сложный параграф. — Если это договор – что получаешь ты? — Юнги как мог пытался сдержать рвущуюся наружу надежду, но в итоге всё равно подскочил, нервно покусывая узкие губы. — Я могу переродиться, но человеческие соблазны слишком сильны. Нужно будет проследить за тем, чтобы я не сорвался. Что он имел в виду под "сорвался", Юнги не совсем понимал, но смысл его фразы сложился в три горящих слова: они ещё встретятся. — Я хочу заключить договор, — кажется, что его голос ещё никогда прежде не звучал так твёрдо и уверенно. Юнги вовсе не рвался наладить свою жизнь. Он уже давно смирился с ежедневно происходящим в ней дерьмом, воспринимая это, как само собой подразумевающееся. Его будоражила мысль о том, что он сможет ещё раз поговорить с девятихвостым духом, пусть и в облике человека. Для него Тэхён был чудом сам по себе, потому что только рядом с ним тёмная неконтролируемая паника отступила, уступив место тёплому ощущению уюта, которое он не испытывал уже очень давно. После его слов дух вздрогнул и в один миг приблизился вплотную. Он плавно наклонил голову в бок, прикрывая пушистыми ресницами радужку, ставшую золотой, и Юнги показалось, что в его идеальных чертах проступило что-то поистине лисье. — Ты ещё можешь уйти. Но не факт, что я тебя отпущу. Юнги медленно покачал головой, наблюдая за приближением медовых глаз, уже совершенно точно излучающих слабое золотое сияние. Прохладные губы оставили невесомый поцелуй, словно невидимую печать, после чего острая вспышка боли пронзила тело изумлённого подростка. Последним, что он услышал, прежде чем погрузиться в спасительную темноту, был хриплый голос, — Спаси нас.