Сахарная вишня

Кап. Июньское солнце готовило изысканное блюдо под названием "адский котёл". В этом котле варились офисные работники, школьники, изнывающие в ожидании скорых каникул, и другие неудачники, которым ежедневно приходилось жариться под палящими лучами. Кап. Юнги медленно открыл глаза и уставился в серый потолок. Раскалённый воздух лавой разлился по маленькой комнате, вызывая уже привычную боль в висках. Плотные шторы стойко защищали хозяина квартиры от ультрафиолетовых лучей, оставляя комнату в приглушённом полумраке. Впрочем, они не могли препятствовать нагреванию столь маленького пространства, в то время как давно сломанный кондиционер валялся где-то на захламлённом балконе. И где обещанный сезон дождей? Кое-как поднявшись, он побрёл умываться. Ледяная вода нисколько не помогла взбодриться, однако, по крайней мере, он смог, разодрав от сна глаза, увидеть себя в отражении. С зеркальной поверхности на него смотрел лохматый парень с тёмными кругами под глазами. На острых скулах, с левой стороны лица, красовался уже подсохший кровоподтёк. Вспомнив, как именно он его получил, парень криво ухмыльнулся. Приехали, блядь. Забежав на кухню, попутно натягивая рваные джинсы, он вытащил из холодильника банку энергетика, дав себе зарок закупить продукты на обратном пути. С некоторых пор его питание ограничивалось мгновенным рамэном и закусками. Смысла в изощрённой готовке для одного человека он не видел, хоть и вспоминал иногда, вливая в себя литры кофе на завтрак, как было здорово, проснувшись, уплетать тётины блинчики с вишнёвым джемом. Быстро закончив со сборами, он, натянув на лицо одну из многочисленных тканевых масок, вышел на улицу. Летняя жара тут же набросилась на новую жертву, окутывая своей удушливостью. Стерев тыльной стороной ладони выступившие на лбу капельки пота, он поморщился. Юнги ненавидел потеть. Точно так же он ненавидел жару, но был вынужден мириться с ней вот уже 4 года подряд. С тех пор, как он переехал в Сеул, у него не осталось возможности скрываться в тени рослых деревьев или же охлаждаться в горном озере в паре минут от города, как он делал это в детстве. Заткнув окружающие звуки музыкой из любимых белых наушников, он, преодолев быстрым шагом расстояние до метро, запрыгнул в подошедший поезд, надеясь на то, что Джун еще не ушёл из их студии. К его тихому счастью, тот в самом деле сидел за компьютером, прослушивая ещё сырой бит, иногда что-то мыча себе под нос. Звук захлопнувшейся двери, заставил его оторваться от своего занятия, — Ты смеёшься надо мной? — недовольно поднятая бровь свидетельствовала о средней степени раздражения парня. — А сам не видишь? — тихо посмеиваясь, он увернулся от полетевшей в него фигурки кумамона. — Эй, за такое можно и в глаз словить, — попытка запугать друга типичным взглядом ледяного принца не увенчалась успехом. Намджун лишь поднял руки вверх, округлив глаза в притворном ужасе. За проведённые вместе годы они стали друг для друга, если уж не открытой книгой, то наполовину уж точно уверенно прочитанной. Джун знал, что как бы холодно Шуга порой не выглядел, на деле он был чувствительным котиком, собирающим фигурки любимого чёрного медведя. Прозвище "Шуга" осталось за ним как раз таки по причине мягких проявлений его характера, что сам Юнги упорно отрицал. В целом, он понимал, что недовольство друга было вполне оправдано. Встретиться для перезаписи недавно созданного трека они договорились еще позавчера. Однако, ночью к Юнги вернулись кошмары, и до утра он занимался тем, что отгонял их. — Это ещё что? — Джун, нахмурившись, смотрел на синяк, показавшийся после снятия маски. — Упал, — безразлично пожав плечами, Юнги сел за за свой ноутбук, приготовившись к кропотливой работе, на что Джун, еще раз нахмурившись, молча покачал головой. У них существовало негласное правило не вмешиваться в дела друг друга до той поры, пока обстоятельства не примут критические обороты. В прошлый раз Юнги пришлось вытаскивать его практически с того света, заставляя выблёвывать литры алкоголя вперемешку с чем-то, призванным расслаблять. Тогда он, за неделю не получив ни одного ответа на многочисленные сообщения и звонки, ввалился в открытую квартиру, где в прокуренной комнате на полу сидел, не реагирующий ни на что, Намджун. После приведения в порядок организма и квартиры друга, Юнги узнал, что того бросил, предварительно изменив, его парень. В это было действительно трудно поверить. Джин всегда был красивым, излучающим тепло и спокойствие человеком. Порой Юнги даже ловил себя на тихой зависти, колющей при взгляде на эту счастливую парочку. Их смех, сцепленные руки и бесконечные поцелуи, на которые он реагировал неизменным притворным отвращением, говорили или даже кричали о невероятной любви, связывающей этих двоих. После того события Джун какое-то время жил у него, пытаясь залечить кровоточащую день за днём рану. Когда последний файл успешно загрузился, за окном уже смеркалось. Накинув куртки, парни вышли на улицу и закурили. — С утра звонил менеджер, хочет, чтоб мы провели еще пару выступлений в том клубе. Первое завтра. — Почему снова там? — Юнги нахмурился, между бровями залегла складка. Он отлично помнил толпу пьяных тел, состоящую из дорвавшихся до алкоголя подростков и тех, кто надеялся урвать себе одно из тех юных разгорячённых тел. В принципе, он вовсе не был против такого рода веселья, но всякий раз, когда его пытались затащить на очередную тусовку, он всеми силами старался отвертеться, прекрасно понимая, что на утро после пьянки его будет выворачивать наизнанку. Организм отвергал всякий алкоголь, настойчиво напоминая о причинах такой реакции. — Благодарная публика? Вспомнив, что их ожидало после выступления, Юнги подхватил смех друга. Публика в том клубе была действительно благодарная. Спустившись со сцены после выступления, ребят окружили пошатывающиеся школьницы, засыпав их восторгающимися речами и многообещающими улыбками. Юнги тогда пришлось мягко послать двух особо настойчивых девушек, напрашивающихся к нему в студию. Джун, в свою очередь, в ту ночь всё же ушёл в компании одной юной азиаточки. Потушив сигарету и кивнув другу на прощание, Юнги поплёлся в сторону ближайшего круглосуточного магазина. Добравшись до дома, он, быстро закинув продукты на кухню, не раздеваясь, упал на незаправленную в спешке постель. За окном слышались смех и разговоры гуляющих парочек и весёлых компаний. Ночь принесла с собой прохладу, и люди устремились окунуться в атмосферу ночного города. Юнги нравился ночной Сеул. Нравилось спускаться в бесконечно длинные переходы в метро, пропуская через себя холод и тот самый запах. Нравилось буйство неоновой рекламы и современные высотки по соседству со старыми памятниками. Нравилось бродить по шумным улицам, растворяясь среди безликой толпы. Вот только каждый раз, оказываясь среди этой толпы, он искал в ней кого-то, кого он потерял очень давно.

***

Кап На грязном потёртом ковре поблёскивали в закатных лучах тысячи осколков. Некоторые из них впивались в босые ступни, но Юнги не обращал на них внимания, в упор разглядывая перекошенное от гнева лицо напротив. — Что ты сказал, щенок?! — пощёчина обожгла тонкую кожу. Пошатнувшись, он сдавленно охнул, однако сумел удержать равновесие. Взбесившись на то, что тот устоял, мужчина поднял юношу за грудки и прохрипел, обдавая многодневным перегаром: — Не трогать её?! Я сам решу, кого и когда мне трогать! Тебе ясно, сопляк?! Ещё немного подержав мальчика в воздухе, он откинул его на ковёр, решив, по-видимому, заняться чем-то более интересным. Юнги лениво наблюдал за отдалением пошатывающегося тела. Это происходило каждый день, поэтому ему казалось, что так было всегда. Вечно пьяный отчим, вечно рыдающая мать. После смерти отца, она, казалось, позабыла о существовании сына, пытаясь залечить своё горе в обществе других мужчин. Они никогда не нравились Юнги, однако этот превзошёл всех предыдущих. Это животное бухало, избивало равнодушную ко всему женщину и её ребёнка и снова бухало. Из глубины дома донёсся знакомый крик. С трудом поднявшись после тяжёлого приземления, Юнги поспешил в родительскую спальню, уже зная, что он там увидит. В середине комнаты, сгорбившись, сидела немолодая женщина, которую методично избивал непросыхающий уже неделю алкоголик. Урод. Чёрная, неконтролируемая злость ударила в голову. В глазах потемнело, но кулаки сами нашли давно напрашивающееся на удар лицо. Застопорившись от смелости малолетки, мужчина позволил нескольким ударам дойти до него, но уже через пару секунд отшвырнул от себя. — Так-так-так. Кажется, я уже говорил тебе, что Я тут решаю, когда и кого мне трогать. Придётся объяснить наглядно, — безумно улыбаясь, он, размахнувшись, пнул молчавшую всё это время женщину под дых. Упав, она стала жадно ловить воздух ртом, словно рыба, неудачно выброшенная на берег. Ещё один удар. Ещё. После третьего струйка крови начала стекать на старый паркет. Кап Тело Юнги сковало, не давая отвести взгляда от скорченного на полу тела. Кап Медленно подняв голову, она с усилием повернула лицо к нему. Кап — Почему ты убежал, маленький ублюдок? Кап Перед глазами был всё тот же серый потолок. На измятую простынь упала солёная влага. Вместе с выдохом, Юнги прошептал: — Помогите, — прекрасно осознавая, что вокруг нет никого, кто мог бы его спасти.

***

Рывком поднявшись с постели, он захватил висевшие на крючке ключи и вышел в темноту. Серые тротуары затопил долгожданный ливень, даруя городу передышку от многодневной жары. Казалось, что природа, внемля молитвам людей, решила воплотить все их пожелания разом и сполна. Ветер рвал отцветшие деревья, превращая их в жутких истуканов, размахивающих своими ветвями-лапами. Петляя тёмными переулками, парень добрался до неприметного паба, олицетворяющего унылую судьбу низшего класса общества. Распахнув дверь, он растянул рот в улыбке, больше похожей на безумный оскал. Немногочисленные посетители обернулись, чтобы взглянуть на смельчака, разгуливающего во время буйной погоды. Один из них, крепкий с виду мужчина лет 30-ти, с желтоватым оттенком кожи, говорившим о постоянстве посещения подобных мест, медленно приподнялся со своего столика и двинулся в сторону Юнги, — Опять ты? Неужто соскучился по моим кулакам?