Еще одна секунда с тобой

      9:15       Меланхоличный дождь, как маленькие детские пальчики, стучит по стеклу. Теплое одеяло придавило меня к кровати, словно большой полосатый зверь зажал в своих объятиях. Я не сплю, но лежу в полудреме с закрытыми глазами, не желая отпускать липкую паутину сна. Как давно я нормально не спал! Сегодня, впервые за эту невыносимо долгую и тяжелую неделю, я наконец сумел закрыть глаза дольше, чем на двадцать минут.       Мы не спали всю ночь. Просто лежали и в полголоса, а иногда и вовсе шепотом, разговаривали обо всем и ни о чем одновременно. Но больше просто молчали и смотрели друг на друга в темноте, которую слегка рассеивала его лавовая лампа на полочке. Я так боялся темноты, потому что из нее всегда выходили мои монстры и набрасывались на меня. А теперь это темнота, сводящая к осознанию звука, вкуса, касания. Это повязка на глазах, заставляющая узнавать мир снова, на ощупь, слышать в невероятной тишине дрожание ресниц, различать нюансы дыхания и снова сходить с ума от горячего шепота на коже… Исак просто пришел за мной, только три его слова задобрили моих демонов, заставили ластиться и, как теплых котов, улечься на сердце. Мне все еще нехорошо, и полностью хорошо не будет еще долго, однако происходит нечто невообразимое, что невозможно просто взять и проигнорировать: Исак приручает моих демонов, делает их более покладистыми и ручными, просто находясь рядом.       С этими мыслями я снова погружаюсь в сон.       Я чувствую на себе чужой взгляд и все еще не верю, что нахожусь не в своей пресной комнате, нагнетающей на меня неприятные воспоминания и беспробудное чувство одиночества. Исак долго смотрит на меня. Хоть я его и не вижу, я все равно это чувствую. Это прекрасно – знать, что ты нужен любым, что тебя любят так же, как и ты. Что твои чувства – не крик в пустоту.       Когда я открываю глаза, все вокруг кажется мутным, а потом я вижу его прямо перед своим лицом и смущенно отвожу взгляд. - Привет, - тихо здоровается Исак. Он лежит на боку, волосы растрепанные, но он выглядит прекраснее всех на свете. Перед ним сейчас я чувствую себя словно влюбленная маленькая девочка, шарахающаяся от каждого слова своего возлюбленного, которому она осмелилась признаться в чувствах на свой страх и риск. - Привет, - шепчу и ложусь на спину. На мне все его одеяло, в то время как Исак лежит в одной футболке почти на краю кровати. - Голоден?       Игнорирую его вопрос, и задираю голову, пытаясь найти на прикроватной тумбочке часы. Но кроме лампы там ничего не вижу. - Который час? – я смотрю на Исака, точнее, только на левую сторону его лица, потому что правая вжата в подушку. Он взволнован. - Около…половина одиннадцатого или что-то вроде этого.       Желтые занавески сегодня выглядят не так, как обычно. Они реальнее, чем прежде. Они показывают мне, что все Вселенные вчера сошлись в одну и поселились в этой комнате. Тот мир, где я здоров, та Вселенная, где мы вместе и Исак знает о моей темной стороне – теперь все здесь, висит в воздухе, и я боюсь, что эта смесь способна накалиться до предела и уничтожить все хорошее, что только вновь начинает собираться между нами. Что эта депрессия, съедающая меня изнутри, может все к чертям уничтожить. Снова. - Я должен уйти, - еле слышно констатирую и смотрю на стену напротив, а Исак тут же задает вопрос: - Почему?       Постоянный страх сделать что-нибудь не так кувалдой стучит в висках. Но теперь к нему примешалась маленькая, но до жути мерзкая мыслишка: я боюсь, что Исак станет таким же, как Соня. - Потому что я не хочу, чтобы ты лежал здесь и думал, что должен присматривать за мной. - Я так себя не чувствую, - говорит Исак, и его голос звучит приглушенно из-за подушки прямо у его рта. Я делаю глубокий тяжелый вздох. – Что… - продолжает обеспокоенно тот. – Что не так? - Ничего такого, - я нервно ерзаю головой по подушке. – Просто я не хочу лежать тут и заставлять тебя грустить. - Я не грущу, - еле слышно говорит Исак, практически одними губами. Но меня ничего не радует. Глубоко внутри я так счастлив, что готов обнять весь мир, кричать до звона в ушах, но у меня нет ни одной положительной мысли: только бесконечный тлен и мрак, и кажется, что все плохо и будет еще хуже. Я могу лишь сглотнуть ком, подступивший к горлу, и выдавить из себя: - Я просто знаю, что это не работает. - Почему ты так говоришь? – тут же спохватывается парень.       Сам для себя отмечаю, что Исак говорит это немного перепугано или даже расстроено. - Потому что это правда, - перевожу взгляд на Исака и встречаюсь с его выразительными зелеными глазами с расширенными зрачками. Перед тем, как сказать следующее, я снова тяжело вздыхаю, потому, что произнести то, что собираюсь, мне невероятно трудно. Ведь в прошлый раз именно так и получилось. – Я сделаю тебе больно, а потом ты будешь меня ненавидеть. - Нет! – высоким голоском отвечает Исак после небольшой паузы, и, только что отведенный взгляд я снова перевожу на него. – Ты не знаешь, что будет в конце, - возмущается тот, а я смотрю в оба, как завороженный, ожидая, что же еще дальше он произнесет.– В любой момент на наши головы могут упасть атомные бомбы, и весь этот разговор будет пустой тратой времени. Так что, блять, хватит говорить о будущем, когда мы оба остынем и будем спокойны. – И он просто поражает меня своей речью. Я лежу, не в силах даже пошевелиться, и слушаю, слушаю, слушаю…его слова так просты, и одновременно так наполнены смыслом, что все Вселенные в этой комнате начинают вращаться вокруг своего центра быстрее, чем когда-либо еще. – Давай поиграем в игру. Это типа: «Исак и Эвен: минута за минутой», - я смотрю на Исака, приоткрыв рот, и просто не понимаю, что он имеет в виду. Для сонного биполярного человека, у которого в голове и без того происходит черт знает что, иногда просто очень трудно понять обычные предложения. Или это не совсем и обычное? Исак, наверное, видит мое замешательство, и бережно кладет мне руку на шею, касаясь холодными пальцами за ухом. А может быть, он делает это просто так. И понимать это гораздо приятнее, чем осознавать, что он делает это потому, что считает, что должен меня успокоить. – Суть в том, что единственное, о чем мы будем беспокоиться – это следующая минута. – Исак едва ощутимо поглаживает мою кожу, перебирает волосы у виска. Он будто опутал меня чарами, и я не могу сказать ни слова поперек. – Согласен? - Ладно, - я не чувствую ничего, кроме его руки в моих волосах и взгляда, который поймал меня на крючок. – И что мы будем делать в эту минуту? - В эту минуту… мы будем целоваться.       Я улыбаюсь впервые за долгое время. Слова Исака словно бальзам на душу, и это отдает такой детской наивностью, в контрасте с его растрепанной кудрявой шевелюрой цвета солнечных зайчиков. - Это успокаивает, - отвечаю уже более уверенно, а Исак, видя мою полуулыбку, соображает что-то похожее. Он не Соня, и никогда не станет таким же деспотичным хладнокровным диктаторам, в которого превратилась она когда-то. С Исаком этого не случится, потому что при нем не случится со мной того же, что происходило с Соней – мне никогда не покажется, что в моей жизни его стало слишком много. Мне наоборот хочется еще и еще. - Успокаивает, - повторяет Исак и приближается ко мне, нежно цепляясь за кончик моего носа, и его теплые уютные губы тотчас смыкаются на моих, искусанных и израненных холодом. Мы целуемся медленно, смакуя каждое движение языка, наслаждаясь смесью нашего дыхания. Когда мы прерываем наш поцелуй, Исак придвигается ко мне вплотную, и мы соприкасаемся лбами, а Исак нежно водит носом по моей переносице, все еще держа пальцы у моих волос. И то, что я чувствую, говорит само за себя: с Исаком я в безопасности. Теперь. Весь мой мир в его руках.       Мы лежим вместе бесконечность напролет. Горячая кожа. Его волосы попадают мне в рот. Наши голые ступни соприкасаются. Ты и я, в безопасности от всего мира, который может попытаться к нам проникнуть. Безумно. Хорошо. Ты заставляешь меня показать мою настоящую улыбку, которая появляется крайне редко. Так что дыши. Дыши со мной. Можешь ли ты выпить все мои мысли? Унести их прочь? Потому что я терпеть их не могу. Да, я боюсь всех этих вещей в моей голове, но мы можем остаться здесь и прогнать прочь все страхи прикосновениями к друг другу. Мы бесконечны, как Вселенная, что мы храним внутри.