Все в порядке

***

Хенрик проснулся от того, что на его грудную клетку что-то давило. Во сне на него упала бетонная плита с многоэтажной стройки, но приоткрыв правый глаз он понял, что никакая это не бетонная плита, а Тарьей собственной персоной расположился на нем живот к животу. — Уже проснулся? — Му приподнял брови, быстро облизнул губы. Глаза у него были игривые, немного прикрытые. Холм метнул взгляд на настенные часы: — Бля ты серьезно?! Сейчас половина седьмого. Дай поспать, Ти, — Хенрик сонно поцеловал Тарьей и его голова упала обратно на подушку. — Нет, Хенке. Я знаю, что тебе поможет проснуться, — он подмигнул и припал к шее Хенрика. Оставить свои метки. Вот, что было сейчас нужно. Сегодня их день. Их годовщина. Все должны знать, что Холм только его, ничей больше. От его губ появлялись все новые и новые засосы. Тарьей спустился ниже, оттянул растянутый ворот белой футболки и принялся расцеловывать ключицы, изредка посасывая кожу. Стояк Холма уже упирался ему в бедро, но и Му не отставал, у него уже давно кровь поступала отнюдь не голову. — Это мне помешает, — Тарьей стянул с Хенрика футболку и провел языком от ключицы до пупка, оставляя мокрую дорожку, старший немного прогнулся в пояснице. — Ты серьезно разбудил меня ради минета в 7 утра?! — Ради утреннего минета. Сандвик приступил к соскам Холма, поэтому тот замолк и лишь томно вздохнул. Соски - эрогенная зона Хенке. Тарьей выяснил это еще до их первого секса, когда они были у него на старой съемной квартире и он пытался найти эту точку и выиграть спор «кто первый найдет эрогенную зону, тот съедает последний кусок пиццы». Му тогда выиграл, но кусок все равно разделили пополам. Посасывать, обводить кончиком языка вокруг, кусать и зализывать - любимая тактика Тарьей. Хенрик еле сдерживал стоны, чтобы показать, будто ему настолько хочется спать, что ему сейчас точно не до минета. Вредный. Младший спустился еще ниже, провел горячим влажным языком линию от пупка до резинки боксеров и облизнулся. — Тарьей, давай не… сейчас, я хочу спать, — Холм настолько тяжело дышал, что приходилось делать паузы в предложении, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Му приподнял брови и сел, а губы изогнулись в ухмылке. — Хочешь, чтобы я прекратил? Хорошо, — Но мне кажется, что он, — взглядом Тарьей метнулся на очень заметно выпирающий в трусах стояк Холма, — Не хочет. Старший попытался прикрыться одеялом, но оно как на зло сползло на пол. — Ладно. Тогда я тоже пожалуй полежу, — Сандвик встал на колени, чтобы потянутся. В глаза сразу бросилась слишком натянутая ткань его боксеров и мокрое пятнышко около просвечивающейся через белую ткань головки. Блять, вот тут Хенрик и пропал. — Окей, Ти. Сделай уже мне этот чертов минет. — Так ты же не хотел? — в его глазах зажегся блядский игривый огонек. Даже в такой момент ему удается держать себя в руках, да еще и подкалывать. Удивительно. Но он все равно покорно присел обратно и положил руку на пах Хенрика. Там было так горячо, что еще чуть-чуть и боксеры точно бы загорелись, а огонь уж точно спалил бы несколько кварталов. Он наклонился над бугорком (бугрищем) и провел сквозь ткань языком по раскаленной плоти. Холм тут же среагировал и резко дернулся, прогибаясь в пояснице, подтягиваясь к спинке кровати и облокачиваясь на нее. Тарьей такая реакция удовлетворила и он уцепился зубами за резинку, немного поддразнивая, и не спеша стянул зубами ткань, отделявшую его от длинного, красивого члена. — Люблю его. Му провел языком по своим тонким чертовки привлекательным для Хенрика (да и не только) губам и обхватил ими головку. Он не спеша посасывал, то беря ее полностью, то касаясь губами только самого конца. Его взгляд снизу вверх на Холма чертовски заводил. Смотрит и сосет. Смотрит на тебя и сосет тоже у тебя. Ох. А Тарьей тем временем провел языком вокруг головки, немного привстал и взял его почти полностью. Твою мать, у того, кто сможет взять его полностью вместо рта и горла просто бездна. Рука Хенрика уже давно по-хозяйски сжимала в кулаке волосы Му, а бедра самопроизвольно подавались вперед. От резкого толчка в рот Тарьей недовольно простонал, тем самым лаская член Холма приятными несильными вибрациями. Из уст второго вырвался гортанный стон громче всех предыдущих, но Сандвик не спешил выпускать изо рта набухшую разгоряченную плоть, хотя обычно он тут же заменял рот рукой. Хенрик от такого неожиданного поворота событий даже глаза приоткрыл. Взору предоставилась слишком возбуждающая картина: Тарьей, смотрящий прямо в глаза, и сначала обводящий кончиком языка головку, а потом пытаясь взять полностью. Сука. Это было последней каплей. Рот Му все наполнялся и наполнялся белой тягучей жидкостью. Он все сглотнул и выпрямившись сел. В уголке губ, стекая к подбородку, свисала белая капля. — С праздником, Хенке, — довольный, как мартовский кот, Тарьей пристроился рядом с остолбеневшим Хенриком, и закинув руку на него, зарылся пальцами в русые блестящие волосы возлюбленного. Остолбенел он то ли от того, что до сих пор не пришел в себя после столь внезапного поступка своего бойфренда, то ли от того, что не помнил, какой сегодня праздник. И видимо это какой-то серьезный и особенный день, раз Му решился на то, на что не решался все 7 месяцев. Пару раз он отмазывался тем, что не хочется запачкать одежду, если вдруг хоть немного вытечет изо рта, пару раз тем, что ему еще с людьми общаться и ему будет стыдно. В общем отмазки всегда находились, а возражать Холм был не в силах. Тарьей, который помнил только свою дату рождения, дату рождения Хенрика и своей мамы запомнил еще и эту дату, значит это точно какой-то важный праздник. День рождения Хенрика? Нет, у него 12 сентября. — Люблю тебя, — лениво протянул Холм, дабы скрыть неловкую паузу, — Это было шикарно, спасибо. — Ну вот, а ты еще и не хотел, — поцелуй в щеку, — И я тебя.

***

13:34. Звонок в дверь. Курьер? Но ведь еще не 14. Тарьей отложил нож, которым нарезал «Цезарь» и вышел в коридор. Хенрик уже открыл. Пришла Леа. И не просто пришла. Пришла и повисла на шее Холма. Му облокотился на дверной косяк, наблюдая за развернувшейся картиной. Неприятное чувство ревности зарождалось, низ живота скрутило, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Тарьей Сандвик Му - собственник. Запомните это. А Леа тем временем уже не просто повисла у него на шее, теперь она еще и зарылась правой рукой в волосы Хенрика, В волосы Хенрика, которые принадлежали Тарьей, к которым прикасаться мог только он. Она поцеловала его. Не взасос, просто чмокнула в губы. Но у Сандвика перед глазами пролетела вся жизнь. На миг ему показалось, что он теряет сознание, но нет. Хенрик повернулся и заметил его. Они встретились глазами. У Холма в глазах была тревога и страх, он боялся реакции Тарьей, а в глазах у Му была пустота и отчаяние. Он пулей пролетел мимо ничего не понимающей пары, схватил ветровку, засунул не глядя ноги в кроссовки и бросив короткое «Я в магазин за молоком» удалился. — Он ревнует? — прищурив глаза и ухмыляясь произнесла Леа, — А не пора ли тебе его наконец бросить? — она приблизилась к Холму, обвивая его шею своими тонкими руками. — Мне кажется тебе стоит уйти, — короткая, но резкая фраза вылетела из его уст. А курьер все-таки пришел раньше.

«Эти 7 месяцев, проведенные с тобой, были лучшими в моей жизни. Безумно люблю тебя, Хенрик.

Тарьей»

Блять, так вот что за дата.

***