Все в порядке

***

— Алло? — Привет, Хенрик. Я слышала, намечается вечеринка каста Скама. — Я не иду, — поспешно перебил ее Холм. — А мне показалось, что это удачная возможность снова показаться вместе на публике, вселить сомнения на счет реальности ваших с Тарьей отношений. — Нет, Леа. Тарьей заболел. Я остаюсь дома. — Вам же потом хуже будет, — нараспев произнесла она. А у Хенрика перед глазами даже всплыла отчетливая картина довольного лица Мейер. — Да мне похуй на обсуждения и на сплетни. У него температура. — И ты готов пожертвовать своей задницей и карьерой ради него? — Да. — Ну как хочешь. Спрошу у Марлона, можно ли пойти с ним. Он не откажет. Интересно, что придумают на этот раз фанаты? — Блять. Ты издеваешься? — Нет, что ты. Просто девушка Хенрика Холма явится на вечеринку с его коллегой, в то время как сам Хенрик отсутствует. И не только он. Тарьей тоже. Интересно, где они и чем занимаются? — издевается, даже не скрывает этого, безжалостно манипулирует. — Я могу выложить старые фотки с дачи, все подумают, что я там. — Ты идешь со мной и точка. — Нет. Он болеет, даже воды налить себе не сможет, — нужно срочно было придумать отговорку убедительнее, раз болезнь Тарьей ее не устраивает. — Хватит, он не маленький, — Хенрик сбросил трубку. Спорить бесполезно. В чем-то она даже права. Фанаты ведь действительно из их отсутствия раздуют такое, что потом месяц хоть выкладывай, хоть не выкладывай фотки с Леей, никто не поверит в реальность "Хенлеи". Да уж, даром убеждения она владела. Но вопрос в том, как сообщить об этом Му? Сказать, мол он уходит с девушкой на вечеринку, оставляя парня одного с температурой под 40, что не смог противостоять девушке на 4 года младше его самого? Глупо, очень глупо. Холм и сам это понимал, но все уже было решено, а если отменить и можно было бы - он бы не смог.

***

— Ти-и-и, — начинать разговор было неловко и страшно. — Хенке, ты идешь на вечеринку? — Откуда ты.. — Я же тоже приглашен, — перебил его Тарьей, — Так ты идешь? — Но у тебя же температура, — ища за что бы зацепиться взглядом он увидел градусник, торчащий из подмышки Тарьей, — Кстати, 15 минут прошло. Сколько? — указывая взглядом на прибор, спросил Холм. — 39,2. — Нет, я никуда не иду, — замотав головой, сказал Холм. — Да? А парни сообщили мне, что им звонила Лея и... — Тарьей закашлялся. — Блять, — Хенрик взял с кухни сироп и налил в измерительный стаканчик, — Я сказал ей про твою температуру. Она начала уверять меня в том, что фанаты придумают по поводу нас кучу теорий, и что она тогда пойдет с Марлоном и будет еще хуже. — Хенке... — Я знаю, что я мудак. Но если я не пойду, нам же потом хуже будет, и тебя дома оставить одного не могу. — Хенрик... — Можно было бы залить старые фотки с дачи в инстастори, я знаю. Но нет блять, я пообещал оставить парня с температурой и пойти на вечеринку, — он ударил кулаком по кровати — Да Хенрик, мать вашу, Холм! Послушай меня! — Холм притих, — Если ты так хочешь, можешь идти, — видно было, что он противоречил сам себе, отпускать не хотел, но и сказать об этом прямо не мог. — Я не знаю даже... А ты справишься тут один? — Хенрик растерялся от такой реакции Тарьей. — Ну... Я постараюсь. Иди. — Точно? Ты не обидишься? — Нет, но...только оставь, пожалуйста, таблетки и воду на тумбочке. — Спасибо, — Холм ринулся на кухню за лекарствами, — Сироп прими через 2 часа, — за считанные секунды он натянул на себя одежду, — Пока. Я ненадолго. Люблю, — поцеловал в лоб и убежал. Тарьей остался в темноте, духоте и одиночестве. И единственное, что ему оставалось делать - это ждать Хенрика и сидеть в телефоне. Настроение катилось к ебеням. Решение отпустить Холма уже не казалось верным, а голова начинала только сильнее болеть. Перед глазами все заскакало, шкаф то и дело качался, будто собираясь упасть. Резко захотелось плакать, бить кулаками в подушку и орать от беспомощности, но в то же время все было неплохо. В болезни были свои преимущества - забота Хенрика, выплескивающаяся через край, поцелуи в лоб и горячий чай, который Холм делал безумно вкусно, с мятой. Сейчас Му хотелось позвонить Холму и наорать на него. Обидно. Взял и ушел, оставил одного, променял на Лею и вечеринку. А чего ты ожидал, Тарьей? Ты сам отпустил его. Да и ты уже не маленький, в состоянии выпить лекарство. Но ведь когда это делает Хенрик приятнее, все внимание переходит на младшего, о Лее нет и слова. А сейчас он опять мчится с ней на вечеринку. А ведь там наверняка будет алкоголь. Напрягали так же и фанаты. Да, безумно приятно быть в центре внимания, но когда это переходит на личную жизнь - становится отвратительно. Не можешь даже пройтись с парнем по магазину. Кто-нибудь обязательно сфотографирует и отправит в сеть, кто-нибудь обязательно напишет кучу предположений, кто-нибудь обязательно разошлет это во все социальные сети. Иногда просто хотелось обо всем рассказать, раскрыться, но а как же Леа? Не скажешь же, что твой парень просто полюбил двух сразу и ты все это вот так просто терпишь. Все это действительно сложно и верного решения Тарьей пока найти не мог. Надо отвлечься, потому что если так будет продолжаться дальше, несложно и до истерики себя довести. Инстаграмм. Профиль в инстаграмме у Му был, но это было что-то вроде фан - аккаунта Эвака. С этого профиля он отслеживал все фотографии друзей и фанатов с ним, ну и Холма конечно же. Хенрик знал об этом аккаунте, но подписан не был. Фотографий там почти не было, да и слишком явно было бы. У Марлона новая инстастори. Видео. Толпа танцующих людей, громкая музыка, Саша, Давид, сцена, там тоже танцуют. Стоп. А это что? Леа виснет на шее Хенрика, тот в свою очередь не удосужился даже руки поднять, лишь продолжил покачиваться в такт музыке. Вроде ничего особенного, но почему так неприятно? Он танцует там с ней, а не нянчится рядом с Му. Может быть, Холм хотел его бросить, но не осмелился, а потом Тарьей заболел, и ему стало жалко? Может, он и вовсе не нужен Хенрику? А ведь только утром он заботливо целовал его в лоб и поправлял одеяло. Тарьей принимает решение срочно выходить из инстаграмма и, перевернувшись, засыпает.

***

Поцелуй в щеку и знакомый запах с примесью ее духов. — Привет, — пальцем очерчивает скулы любимого. — Привет, ты давно дома? — Тарьей потирает глаза и потягивается. Он делает это так мило. Чем-то похож на ребенка и одновременно котенка. — Нет, только пришел. Сейчас пойду в душ, — поцелуй в губы. Вкуса алкоголя и ее помады не ощущается. Неужели не пил? И поцелуев не было? — Как тебе вечеринка? — Тарьей приподнялся на локтях, оглядывая комнату в поисках телефона. — Неплохо. Только вот без тебя это совсем не то, — еще один поцелуй за ухо. — Даже с Леей? — удивление и вопрос на лице. — Даже с Леей. Поцелуй. Еще один. На этот раз заполненный нежностью и любовью, сладкий, слаще любой карамели. Хенрик пошел в душ, попутно скидывая с себя рубашку и расстегивая штаны. Тарьей невольно залюбовался его торсом. Слишком горячо, слишком красиво, слишком маняще и завораживающе. Капельки пота скатывались по спине, а лопатки то и дело выпирали, пока он боролся с пуговицей на штанах. От такого зрелища Му резко похорошело, атмосфера накаливалась, возбуждение нарастало, в боксерах становилось тесно, а в домашних штанах невыносимо жарко. Хенрик слишком долго находился в душе, а Тарьей слишком долго ждал. Он нервно теребил край футболки. Сколько можно мыться? Невыносимо. Звук воды утих. Ну наконец-то! Из ванной вышел Хенрик. И тут Тарьей просто утонул. В влажных серых боксерах, вытирая белым полотенцем волосы. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Хенрик, отбрасывая полотенце на кресло и садясь рядом с Тарьей. — Теперь хорошо, — Сандвик кладет голову Холму на плечо, после чего оставляет там почти невесомый поцелуй. — Чем занимался? — Тарьей теперь уже сидел возле него на кровати на коленях и оставлял алые метки. — Особо ничем, — перекинул через Хенрика ногу, сел к нему на колени и поцеловал. Страстно, мокро. Холм приоткрыл рот, впуская туда нетерпеливый буйный язык Тарьей, и опустил свои руки ему на поясницу. — Ты же знаешь, какое лучшее лекарство от всех болезней? — Догадываюсь, — и их языки снова сплелись. Нетерпеливый Тарьей потерся своим стояком о Хенрика. А возбужденный член Хенрика уже давно упирался ему в пятую точку. Руки младшего блуждали по разгоряченному телу старшего, а тот в свою очередь уже забрался ему под майку. Вещи Му полетели в стороны. Остались только боксеры. Хенрик подхватил Тарьей и усадил на кровать, а сам спустился на пол. Сделав пару засосов на внутренней стороне бедра, он провел языком по стволу и взял в рот головку. То медленно посасывая, то дразня лишь кончиком языка, а иногда и вовсе выпуская изо рта, на что каждый раз получал недовольный вздох. Он так по-блядски, с любовью смотрел снизу вверх. От этого взгляда становилось не по себе, а член твердел еще больше, хотя куда уже. Тарьей запустил пальцы, сжал в кулак русые мягкие волосы любимого и притянул его к себе, целуя, а после направил обратно вниз. Бедра самопроизвольно поднимались навстречу, ища еще больше контакта. И тут Хенрик просто взял и отстранился. Встал с колен. Выглядел он великолепно. Распухшие красные губы, покрасневшие щеки, растрепанные волосы и совершенно помутневший взгляд в совокупности с расширенными зрачками. Тарьей выглядел не хуже. Еще не придя в себя после незаконченного минета, он сидел, раздвинув ноги, не мог сдвинуться, взгляд у него был безумно возбужденный, а глаза потемнели. — Хенрик... А Холм тем временем ушел в гостиную. В голову к Му тут же полезли неприятные мысли. Почему он ушел, не закончив дело? Может, он достиг высшей степени отвращения к Тарьей и решил, что с девушками ему все-таки лучше? Может, просто стало противно от самого процесса? Или же Сандвик что-то сделал не так? Конечно, с Леей же проще. Но он вернулся. С новым тюбиком смазки в руках. — Та, что в тумбочке закончилась, помнишь? Я новую купил, — он столкнулся глазами с Тарьей. Тот выглядел обеспокоенным и расстроенным, — Что случилось? — Я просто подумал... А забей. Он резко вскочил, притягивая к себе Хенрика, и страстно целуя. Тот же подхватил его за ноги, удерживая на весу, и неся к кровати. Он положил младшего на спину и навис сверху. Все большим и большим количеством поцелуев он покрывал тело Тарьей, иногда засасывая кожу, а иногда немного прикусывая и зализывая. Засосы, которые он делал на бедрах Му уже приобрели фиолетовый оттенок. Сандвик раздвинул ноги, как бы приглашая. Выдавив немного смазки на пальцы, Холм начал массировать кольцо мышц бойфренда, смотря ему прямо в глаза. Губы снова соприкоснулись, но почти невесомо. Один палец был уже внутри Тарьей, его дыхание участилось. Немного растянув, в ход пошел второй палец. Тут все было сложнее. Он был довольно узким, поэтому палец вошел с трудом, но немного погодя вошел и третий. Тут уже Сандвик невольно зажмурился и простонал от дискомфорта. Но спустя время он приподнялся на локтях, начиная сам насаживаться, и умоляюще взглянул на Хенрика. Тот, уже вынув пальцы, размазывал смазку по члену и приставлял головку ко входу. На секунду Тарьей подумал о презервативе, они уже давно занимались сексом без него. Доверие, да и проверяться ходили вместе. Но сейчас у Хенрика была еще и Леа, и неизвестно чем они там занимались друг с другом. Мигом развевая сомнения Му, Холм вошел, рот младшего приоткрылся в немом стоне. Здесь и сейчас существуют только они. Никакой Леи. Этот момент принадлежит им. И в кровать втрахивать Хенрик собирался не ее. Дав Тарьей привыкнуть, он начал двигаться. Плавно, сначала не заходя до конца. Ногами младший обхватил Хенрика за талию, прижимая его как можно ближе. Хотя куда уже ближе. — Пожалуйста, Хенке, — глаза у него были немного влажными, и во взгляде читалась мольба. И Холм выполнил просьбу. Теперь он резко входил полностью и плавно выходил, оставляя внутри Тарьей только головку. Глаза к глазам. Да, они оба любили именно так. Видеть эмоции друг друга, видеть оргазм друг друга просто потрясающе. Вот и сейчас, втрахивая Му в кровать уже с большей силой, Хенрик невольно залюбовался лежащим под ним красавчиком. Тонкие четкие губы, обрамляющие рот, открывающийся все шире с каждым толчком, бездонные серо-зеленые глаза, пшеничного цвета волосы с кудряшками, идеальные брови и в меру острые скулы. Хотелось сфотографировать такого Тарьей и вставить фотографию в рамочку. Идеально. Тарьей в свою очередь думал о том, что этот момент принадлежит лишь им, что Хенрик - его, и что трахает он великолепно. Хотелось показать всему миру, что он только его, что вот он Холм, нависает над ним, но в то же время и запереть дома, уводя от чужих глаз, пряча от всего мира. Квартира заполнялась стонами, несвязными выкрикиваниями имен парней. Один громче другого. Холм достиг уже запредельной скорости, раздавались пошлые шлепки, кровать начала биться о стену, а рука Тарьей опустилась на его собственный член. Он громко простонал, оповещая о скором конце, и Хенрик все понял: стал двигаться еще быстрее, стараясь поддерживать темп. Тарьей громко выкрикнул имя парня, изливаясь себе в руку и на живот, сжался вокруг члена Холма, отчего тот не выдержал и кончил следом, изливаясь в Сандвика. Тарьей же лежал, не в состоянии пошевелиться и думал о том, как же все-таки его парень прекрасно трахается. Да уж, ему повезло. Хенрик потянулся к прикроватной тумбочке, доставая оттуда туалетную бумагу. Он вытер живот и руку Тарьей и плюхнулся рядом. — Ну что, выздоровел? — Думаю, да, — пьяная от любви улыбка появилась на лице у обоих. Они лежали в обнимку, переплетя ноги и руки, и иногда лениво целуясь. И каждый из них думал друг о друге и том, как же им все-таки повезло.

***