Все в порядке

***

— Какого черта?! Холм даже не заметил обеспокоенное выражение лица своего бывшего бойфренда, воспринял это как: «Какого черта ты тут?! Зачем ты пришел?». Истерика подходила к горлу тяжелым комком. Он так давно не видел этого милого мальчика, так давно не трогал его кудряшки. Неужели встретиться спустя две недели они должны были именно так? — Я не… Прости, я не должен был так врываться, я… — договорить ему не дали. — Боже мой, я не про это, вставай, — Тарьей потянул его за руку, буквально вынуждая встать. И просто упал в объятия Хенрика. Прижался всем телом. Буквально повис на нем. Схватился за болотного цвета майку и попытался не заплакать. Неужели Холм подумал, что Му его просто так сейчас отпустит? Он слишком соскучился. Слишком долго они не виделись. Он слишком желал прикоснуться к нему. Объятия - это признак безоговорочного доверия*. Объятия - это когда прижимаешься всем телом, когда хочешь остаться так навсегда, когда вдыхаешь запах любимого человека и понимаешь, что все еще не потеряно и есть надежда на хороший конец. Есть в этом что-то интимное, что-то такое, что позволено понять только двоим. Много мыслей. Очень много мыслей. Они будто впервые жили и дышали за эти две недели. Хенрик лишь судорожно вздыхал в макушку Тарьей, пытаясь удержать крики и рыдания внутри. Да, он немало слез пролил за это время, но то были другие слезы. Слезы отчаяния, грусти и безысходности. Сейчас же это были слезы радости, он пытался поверить в происходящее. Им обоим нужно было это. Им нужно было выплакаться друг перед другом. Это как своеобразный способ общения. Когда понимаешь без слов и не пытаешься утешить. — Хенке, я не имел в виду то, что не рад тебя видеть, — решил подать голос Сандвик, поднимая голову с груди Холма, и смотря ему в глаза. Красные, со слипшимися ресницами, но такие красивые, такие родные. — Я просто поддался порыву и даже не подумал, вдруг ты был бы тут не один, или... не дома? Я подумал об этом только когда уже стоял в спальне. И прости за все это, я как-то даже все слова забыл. — Не один? Ты думаешь, я так быстро нашел бы тебе замену? Вот, какого ты обо мне мнения? — деланно возмутился Тарьей и несильно ударил кулаком в грудь Хенрика, — Но на самом деле это я должен извиняться. Это же твоя жизнь и ты в праве решать, с кем тебе быть. — Прекрати, все нормально. Я принял решение, — Тарьей отстранился. Слова Холма прозвучали утвердительно, но было в них что-то такое, что волей-неволей заставляло нервничать и переминаться с ноги на ногу, — Я надеюсь, что ты примешь и поймешь мой выбор. Он заглянул в глаза Сандвику. В глаза, которые смотрели с такой любовью и нежностью, но которые были наполнены слезами от мыслей о том, что возможно Хенке выбрал ее. А Холм не терял времени. Он лишь притянул Тарьей к себе за талию и поцеловал. Нежно и сладко. И тогда Му понял, каков был его выбор.

***

Весь оставшийся день голову Му не покидал один вопрос. Хенрик ничего не сказал о Лее, даже не заикнулся. Конечно, он вроде выбрал же Тарьей, но кто знает, что у него на уме? — Хенкееее..? — парни сидели в обнимку и смотрели фильм. Точнее, Му сидел на коленях Холма, спиной к ноутбуку и время от времени оставлял засосы на шее старшего, который тоже как-то не особо вникал в суть того, что происходит на экране, и, запрокидывая голову, тихо постанывал. Так давно он не ощущал на себе этих мягких губ, шаловливого горячего языка и просто прикосновений Тарьей. — Хенке..? — уже настойчивее спросил Сандвик, поднимая голову с груди Холма. А Хенрик витал где-то глубоко в своих мыслях, но все же почувствовав, что к его груди больше никто не прижимается, разочарованно простонал. — Что настолько важное тебе от меня нужно, что ты решил прервать нашу молчаливую идиллию? — Нуу...— Тарьей уткнулся носом в грудь Холма и пальцем принялся вырисовывать на нем незамысловатые узоры. Этот жест от Хенрика не укрылся. Он прекрасно знал, что Тарьей так делает либо после секса, либо когда очень сильно волнуется, — Я на самом деле не уверен, что должен это спрашивать. Да и по сути я уже знаю ответ. Но мало ли что у тебя на уме, поэтому я не могу просто промолчать. Хоть и понимаю, что это крайне глупо и вообще я наверное... — Так. Стоп! — он приподнял голову младшего за подбородок, настраивая зрительный контакт, — А теперь по делу и в глаза. — Так.. Э-э-э, — снова опустил глаза в пол. — Да не тяни ты! — Не перебивай, придурок, дай сказать! — его пальцы теперь захватили уже большую территорию для очерчивания непонятных загогулин и теперь блуждали по груди и животу Холма, — Э-э-э... Что у тебя с Леей? — неожиданно быстро выпалил он и поднял взгляд. Хенрик улыбнулся. То ли от того, как мило Му смущался, то ли от того, что вопрос был ожидаемым. Он знал, что если Ти не услышал о чем-то и не получил подтверждение, он будет сомневаться до конца своих лет. — А что может быть с ней, когда я сижу сейчас с тобой на коленях и собираюсь поцеловать тебя? — Ну и где же поцелуй? — приподнял бровь Тарьей. — А вот он. И он поцеловал его. Снова. На этот раз уж точно вселяя уверенность и веру в сердце Му.

***

Flashback

— Привет, Леа, — так волнительно и страшно. — О-о-о, привет, Хенрик. Давно не звонил. Как твои дела? — интересуется Мейер. И не поймешь даже, искренне или так, только из-за того, что должна. — Все в порядке. Почти. Я в общем хотел сказать... Как у тебя дела? — струсил. Конечно же, проще ведь потянуть время. — У меня дела не очень. По тебе соскучилась, — Холм даже представил, как она обиженно по-детски надула свои пухлые губки. Он уже решился прямо сейчас ей все сказать. Но.— Ты, кстати, почему не звонил? — не дает вставить и слова. Будто боится, что он может сказать что-то, что ей не понравится. — Ну... Я как раз-таки об этом хотел поговорить... — А-а-а, у тебя наверное на работе завалы, да? Я угадала? Новые проекты? Если нужно, я могу прямо сейчас приехать и помочь с чем-нибудь, — опять оборвала его. Проговорила так быстро, что парень даже и части сказанного не уловил. — Нет, Леа. Послушай меня. Я думаю, надо сделать перерыв, — он уже буквально молится, чтобы она не строила из себя дурочку и просто согласилась. Но не тут-то было. — Ты думаешь взять себе перерыв в работе? Хм... Ну не знаю, Хенрик, — начала Леа отвечать на свой же вопрос, — Ты сейчас на пике популярности, стоит воспользоваться возможностью и пойти в новые проекты, тем более, что предложений к тебе поступает много, — только Холм хотел что-то вставить, — Да нет, я тебя понимаю, ты не подумай. Всем иногда нужен отдых. Возможно если ты наберешься сил и с чистой головой пойдешь сниматься с какой-нибудь новый сериал или фильм, будет лучше. Но все же подумай над моими словами, — она замолчала. Наконец-то. Не желая терять время, Хенрик снова попытался сказать все. Но уже конкретно и прямо. — Нам нужно расстаться, — громко произнес он. И подумав, что возможно слишком грубо сказал это, произнес уже тише, — На время... Или навсегда. И сбросил трубку.

End flashback

***

Хенрик отчаянно надеялся на то, что Леа все действительно поймет и не станет лезть к нему хотя бы пару недель. Хотя, зная ее характер, можно было предугадать, что вряд ли она сделает все так, как ее попросили, скорее с точностью наоборот. Вот и Мейер, всегда была отнюдь не простой глупенькой девочкой, которая отступала от чего-то после нескольких уговоров, а продуманной, коварной, хитрой и умной девушкой. Хоть и любила построить из себя дурочку. Она никогда не опускала руки. И в этот раз не опустит. Не то, чтобы она серьезно очень любила Хенрика, это было уже дело принципа: начала - закончи. Изначально ей действительно довольно сильно нравился Хенрик-флиртующий-с-каждым-столбом-Холм. Очень сложно было противостоять его обаянию и солнечной клыкастой улыбке. Но потом мама сказала ей: "Он очень перспективный мальчик, я вижу это, добейся его". И она добьется, во что бы то ни стало. Сейчас все переросло из симпатии в игру. В игру, в которой главный ее соперник - Тарьей. А уж его она действительно не любила, всем сердцем. Он был того же возраста, что и она, но уже добился всемирной популярности и стал любимчиком тысяч людей, взрослых и молодых, маленьких и юных. В то время, как она лишь была до Хенрика какой-то неприметной моделью, которую изредка приглашали на показы моды, когда совсем некого было уже брать**. Про отношения Тарьей и Хенрика знала только она, их близкие друзья и родители. Но вот она никогда не обещала молчать, она просто молчала. Молчала только потому, что знала, что вскоре их пары не будет, и она этому поспособствует. Холм будет только ее. Мейер решила снова сделать вид, что Холм слишком плохо ей все объяснил и она ничего не поняла. Именно поэтому она решила обращаться к нему снова так, будто он ее парень. При Сандвике. Вспомнив, как тогда Тарьей, как ошпаренный, вылетел из квартиры, у нее в голове созрел гениальный план.

***

— Сюрприз! Давно не виделись, — бросается Холму на шею, висит на нем, пока тот виноватыми глазами и с лицом мол «спаси меня», смотрит на своего парня, стоящего в дверном проеме. Леа молча проходит на кухню, мимо Тарьей, бросив в него лишь гневный недолгий испепеляющий взгляд. — Какого хера она тут делает?! — схватив, и тем самым остановив старшего, шепотом спрашивает он. — Да я откуда знаю. Я не звал. Не могу же я ее выгнать. Му молча проходит в кухню. Неловкое молчание длилось вот уже минут 15. Каждый пил чай и делал вид, что ковыряться в торте, который принесла Леа - самое увлекательное занятие на свете. Хенрик думал о причине прихода Леи, и о том, что может тут случиться, если она вновь что-то придумала. Первым не выдержал Тарьей. — У тебя был повод к нам прийти или просто так, к старым друзьям зашла? — их взгляды встретились. А сидели они, между прочим, напротив. Хенрику стало не по себе. Между ними будто электричество щелкало. Только не от химии, о которой говорили в интервью Му и Холм, а от напряжения. — Друзьям? — она удивленно приподняла брови. Совсем по-Холмовски, — Хотя да. Не друзьям, — странная усмешка появилась на ее губах. — Да уж. Такую подругу и врагам не пожелаешь, — и вот тут Хенке понял, что конфликта не избежать. Уж зная, какая Ти упертая задница. — Ну почему же подругу, может, девушку? — как-то по-милому улыбнувшись, предположила она и стрельнула взглядом в Холма, который уже понял, к чему она клонит и что собирается сделать. — Леа, не говори хуйни, — зло прошипел Хенрик — Любимый, я говорю только правду. А дальше все произошло будто в замедленной съемке. Тарьей резко встал, взял кружку в руку, не задумываясь о температуре чая, который, к счастью, успел уже остыть, и незамедлительно плеснул ей в лицо этот сраный черный чай.

***