Все в порядке

***

— Да пошли вы нахуй. Подавитесь, блять, этим чаем! — Тарьей стоял уже в прихожей. — Ох, Ти, а ты не знал ничего? — она сделала наигранно-возмущенно-удивленное выражение лица, — Хенке, а что ж ты ему ничего не сказал? Нельзя же так обманывать, — она выставила нижнюю губу вперед. Сука, как же это бесило Тарьей. И видимо это была крайняя точка кипения Му. Обычно он не позволял себе посылать кого-то, да и чаем обливать тоже. С одной стороны Тарьей очень доверял Хенрику и понимал, что возможно все это подстроено. Но как бы сильно он не верил ему, все равно усомнился. Ну а кто не усомнился бы? Сандвик всегда был довольно сильным человеком, всегда старался не зацикливаться на проблемах и обходить их стороной, а если уж не получалось, стоически выдерживал все и продолжал жить дальше более-менее нормальной жизнью. Но сейчас он снова разозлился, решил, что на данный момент ему в этой квартире делать нечего, и стоял уже в прихожей, обувая кроссовки. Сильно удивило то, что никто даже не пытался его остановить. А напротив, Хенрик стоял и смотрел на Мейер. Вроде бы ничего такого, да и чего ты ожидал со своими вечными психами? Но все же хотелось, чтобы была какая-то реакция. Это так взбесило Тарьей, что тот выбежал и громко хлопнул дверью, совершенно не беспокоясь о соседях. И когда он скрылся за дверью Холм резко развернулся на пятках на 180 градусов. — Что, блять?! — он подошел вплотную к Лее, сидящей на столе. Да уж, наглости у нее хватало. — Любимый, ты про что? — снова строит из себя дурочку. Как же надоело. А ведь на самом деле продумала все до мелочей, сто процентов множество вариантов развития событий предположила. — Про весь этот твой спектакль, — уже спокойнее проговорил он, — Ты такая мерзкая, — он знал, что эти слова зацепят ее, заставят задуматься и, возможно, опомниться, — Чтобы когда я пришел, тебя тут уже не было, — и это был его тот самый тон, противостоять которому было фактически невозможно. — Ты так не рад меня видеть? — опять сделала вид, будто очень обижена и ранена глубоко в сердце. Он промолчал, понял, что если сейчас начнет ей что-то отвечать, только нарвется на очередную грязь, льющуюся из ее рта. — Хм, а я думала твоей гомосексуальной заднице нужно прикрытие, — она старалась найти ту самую больную точку и надавить на нее, не хочется ведь проигрывать, — А представь, как тяжело будет Тарьей... Бедный мальчик, столько всего на него свалилось вместе с огромным проблемным жирафом. — Ему хуже, когда ты рядом. И мне хуже, пойми ты это. Хенрик уже был в подъезде, и когда он почти закрыл входную дверь , Леа еле слышно произнесла: — Посмотрим, как будет бомбить фэндом. Может, тогда вам будет лучше?

***

Он стоял и думал о космосе, думал о бесчисленном множестве параллельных вселенных, о том, как мал он среди всего этого. Как много таких же, как он? Тех, кто задумывается о том, какого быть звездой, одной из миллиардов, на огромном расстоянии от других? А если вы столкнетесь? Что будет? Вы взорветесь и расколетесь на триллионы осколков? Какая в этом мире вероятность того, что твоя любовь будет взаимна? Что вы проживете вместе долго и счастливо? И что не сломаетесь от всех преград? А быть может, вы никогда и не встретите того самого человека? Становилось прохладнее. Может, от того, что уже стемнело, а Тарьей был в одной лишь футболке и от дождя, который уже начинал крапать, а может, из-за атмосферы, вселяющей одиночество и немощность. Он обнял себя, чтобы согреться и хоть ненадолго почувствовать себя нужным хотя бы самому себе. Подъездная дверь скрипнула, а затем захлопнулась. Из подъезда выбежал парень, держа в своих руках болотную ветровку. Он сбавил скорость, тихо подкрался, не желая портить атмосферу, и молча накинул ветровку на плечи Му. Тот даже не опустил взгляд со звездного неба. — Хенке, как думаешь, мы сможем... — он думал, как ему выразить все, что он чувствует в этот момент. С одной стороны, хотелось все высказать, накричать, но с другой стороны разум твердил, что это не стоит того, что все это лишь злая шутка или новый план Леи. — Ты же знаешь, что вместе мы все сможем? — Хенрик большими пальцами смахнул капли дождя и соленые слезы с щек своего парня. — Но Леа...? — теперь он уже смотрел прямо на своего парня, — Я просто не могу поверить в то, что ты мне врал все это время, пытаюсь надеяться на то, что это все подстроила она, —он взглянул на Хенрика с надеждой и любовью, — Скажи хоть что-нибудь, — выглядел он действительно беспомощно, влюбленные глаза были красными от слез, которые, видимо, останавливаться не хотели. Возможно кто-то мог подумать, что он нюня, плачет из-за каждого пустяка, но разве можно только что пережитую боль, которая вот-вот норовить снова выбраться наружу, считать пустяком? Вместо слов Холм просто прижал его к себе. Наверное, чем морально ближе люди, тем меньше слов им надо говорить для того, чтобы понять друг друга. Хенрику было что сказать, но он будто дар речи потерял. Сандвик запустил руки ему под куртку и вцепился в его толстовку мертвой хваткой. Молчаливые действия со стороны Холма немного пугали, хотелось просто услышать его голос, чтобы снова поверить в то, что все это реально, что он - реальный, что Тарьей живет, и это не иллюзия. Обычно, когда долго думаешь над чем-то, или когда испытываешь слишком много эмоций, потом либо срываешься, либо просто становишься эмоционально опустошен. У Сандвика было все это вместе, и это было настолько странно и необычно, что он даже начал сомневаться в существовании всего, что его окружает. — Ты же любишь меня? — тихо-тихо прошептал Му. Спустя где-то минуту молчания старший все же решил подать голос: — Ты должен понимать, что я тебе не вру и не врал. Я на самом деле даже и не любил ее никогда, понимаешь. Я просто думал, что так будет лучше, да и она просто мне симпатизировала как девушка, ничего особенного. Только потом я все осознал, когда потерял тебя. Знаешь, я думал, что мы не встретимся больше, думал, что это конец. Боялся застать там тебя с кем-нибудь, хоть и понимал, что ты любишь меня, но так же и понимал, что ты много кому нравишься и ревность прожигала изнутри. А потом я осознал, что тебе пришлось похуже, — он на миг остановился, чтобы поступающий ком в горле не вырвался вновь наружу, — И да, я люблю тебя. Очень сильно люблю, —всхлип, — Прости меня за все это, я такой еблан, твою мать, прости. Теперь уже не Тарьей был прижат к груди Хенрика, а Холм ревел в плечо Му. Младший смотрел на своего парня как на целую вселенную, такую невероятно интересную и затягивающую, прекрасную и необычную.

***

Не было ведь гарантии, что она опустит руки и просто уйдет? Нет. Она была не из тех, кто так поступает. Она добьется. Добьется, во что бы то ни стало. Конечно она понимала, что ее действие может возыметь обратную реакцию, и Му и Холму может стать так только лучше, но разве она думала об этом в тот момент? Хенрик оставил телефон на кухонном столе. Ох, как же Лее повезло. Там же скорее всего есть что-нибудь интересное? Фотографии, может, какие? Хотя фанатам хоть обувь Тарьей рядом с обувью Хенрика скинь, они все равно вычислят чье это и скажут, что «канон». Самым странным было то, что у Холма телефон был даже без пароля. А что, если бы он потерял его, и нашла бы ярая фанатка? Не думаю, что она как приличный человек, не заглянула бы в телефон. В галерее и вправду оказалось много всего интересного. Но недавняя фотография, где Тарьей сидит на коленях лицом к Хенрику и целует его, прямо таки и кричала «Натуралы! Воплощения гетеросексуальности!». Она зашла в инстаграмм, в котором, конечно же, был открыт профиль Хенке. Так ведь никто не узнает, что это она выложила, и толпы возмущенных фанатов не накинутся? Простая подпись «Is real», «поделиться» и куча комментариев за считанные секунды.

***