Глава I. Необычная находка
17 июня 2017 г., 15:26
«Когда я была маленькой, мой отец и старая нянька по имени Ава часто рассказывали мне сказки. Отец рассказывал сказки не так уж и хорошо, как Ава, к тому же — она знала очень много историй, которые давным-давно затерялись во времени. Они были такими же старыми, как и она сама, и нельзя было сказать точно, кто был старше: легенды или сама Ава. Она умерла, когда мне было восемь. Но ее истории до сих пор живут со мной...» 18 месяца земли, год 1836, Дануолл.
Было очень непросто не обмолвиться при дворе, случайно не назвав лорда-защитника не по имени. Но стоит отдать девочке должное: она пыталась изо всех сил. Пыталась, когда они играли прятки во дворе замка, и, уже тогда Эмили искренне не понимала всех удивленных шепотков и взглядов, обращенных в ее сторону. Пыталась при долгих прогулках по берегу моря, пропахшему солью и солнцем. Пыталась даже тогда, когда они скрывались от глаз и ушей знати в покоях, читая книги и ведя тихие беседы, рассказывая друг другу о своих снах и мечтах. Чума охватила Дануолл, но Эмили, слишком маленькая для того, чтобы осознавать всю катастрофичность ситуации, продолжала вдыхать соленый морской воздух и слушать сказки. Не время было для маленькой леди широко раскрывать глаза на мир, пока что — у нее было время на то, чтобы оставаться беспечным ребенком, постоянно пропадающим из виду от многочисленных нянек и гувернанток. Эмили любила море всем сердцем. Оно было большим и она была точно уверена в том, что вся эта холодная бескрайняя морская гладь хранит в себе немало тайн, недосягаемых человеку. Даже тем, кто считал, что покорил его, уходя в далекие плавания на большом корабле, в поисках наживы и лучшей жизни. Его невозможно было покорить. Она бежала вперед по гальке, периодически останавливаясь и выбирая из-под ног самые красивые камушки. Солнце медленно клонилось к закату, берег за высокой крепостной стеной был окрашен в яркие оттенки, словно полыхал огнем. Дануолл был далеко, на противоположной стороне от берега, представая глазам тонкой серой полоской. Эмили остановилась на месте, сжимая в ладошке светло-серый камень. Она вглядывалась в эту грязную полоску земли, подернутую дымом и пыталась различить в смоге очертания домов. Старушечья рука мягко легла ей на плечо и девочка развернулась, завидев в отдалении четырех стражников-ассасинов, приставленных к их прогулке. — Ава, почему мне нельзя в город? — спросила она, выпустив из рук камень. — Я ведь когда-нибудь стану императрицей! Старушка оправила плащ и мягко засмеялась. — Всенепременно, Ваше Высочество. Но сейчас ваши владения не в самом лучшем положении, Дануолл переживает по-настоящему тяжелое время, — Ава покачала головой, глядя в сторону города ясными серыми глазами. — Вам туда нельзя. — Разве мы не можем помочь? — с какой-то печалью спросила она. — Моя мама ведь императрица! — Ваша мать, преподобная Джессамина, делает все возможное для того, чтобы все было хорошо. Эмили бросила камень в воду. — Когда я вырасту, я буду хорошей императрицей. Как мама! Старушка вновь мягко рассмеялась. — Не смею в этом сомневаться, миледи. Эмили засмеялась и побежала вперед. Галька разбивалась о ботинки девочки, с тихим стуком разлетаясь в разные стороны. Она бежала вперед по берегу, в сторону высоких белых скал, уходящих далеко вперед и нависающих над морем. Не обращая внимания на предостережения Авы, она ловко полезла на небольшой уступ, карабкаясь все выше вверх. Отсюда, с выступа, уходящего в море, открывался потрясающий вид на водную гладь. Она усмехнулась и огляделась вокруг, вдыхая холодный морской бриз. Вдруг, она заметила какой-то блеск под водой, едва заметный глазу. Обычно, так блестели стекло или отмытые водой консервные банки, но ведомая алчным интересом, юная императрица начала карабкаться вперед, чтобы рассмотреть получше, что скрывала толща воды. Ава стояла в самом низу и пыталась уразуметь девочку всеми доступными ей способами. — Миледи, прошу вас, спускайтесь! — умоляюще просила старушка, сжимая пальцы, плотно обтянутые перчатками. — Это чрезвычайно опасно! — Ава, подожди! — недовольно воскликнула Эмили. — Там что-то в воде! — Эмили! Вы можете упасть! — Я осторожно... — она встала на колени и поползла к самому краю уступа. — Не беспокойся, Ава! Стража, почуяв неладное, начала взбираться на уступ. Эмили продолжала ползти к самому краю, упираясь пальцами в холодную поверхность каменного выступа. Добравшись до края, она встала на ноги, с опаской выглядывая вниз. На дне покоился светлый камень размером с ладонь взрослого человека. Он был глубоко под водой, но девочка очень хорошо видела его бледно-желтую поверхность, превращающуюся в точку из-за большой глубины. Рассмотрев ее получше, она посмотрела на гувернантку, махая ей ладошкой. Ветер раздувал полы ее плаща и она широко улыбалась. — Ава, там камень! — Хорошо, миледи, — поспешно сказала старушка, нервно потирая руки и подходя ближе к уступу, — теперь прошу вас: пожалуйста, спускайтесь вниз! — Хорошо! Эмили еще раз посмотрела на камень и начала было отступать назад, но услышала прямо за собой голос стражника. Никак не ожидая того, что к ней успели так близко подобраться, она вздрогнула, оступаясь. Почва начала уходить из-под ног и она почувствовала, как срывается с обрыва вниз. Послышался истошный крик. Могучая рука ассасина тайной канцелярии подалась вперед, но схватила лишь воздух. Дочь императрицы летела прямиком в ледяное море, крича и захлебываясь собственным криком. Раздался оглушительный плеск воды. Стража, приставленная к наследнице, мешкала, глядя за тем, как Эмили медленно идет ко дну. Ава кричала и бежала в воду, чувствуя обжигающий ее холод. По ее лицу бежали горячие слезы, она кричала ассасинам и те, словно трезвея от призыва гувернантки, прыгали в воду, пытаясь отыскать Эмили или ее тело. Ава стояла по пояс в воде, не чувствуя ее обжигающего холода и безустанно звала девочку по имени. Ассасины вновь и вновь ныряли, но тела наследницы нигде не было видно. Один из них бегом отправился к замку, за подмогой, а другие продолжали нырять на глубину, не обращая внимания на холод. Перестав звать Эмили, Ава вышла из воды и села на берег, закрыв лицо ладонями. Ее трясло от холода и невыносимой боли. Эмили видела лица всей стражи и слышала крики Авы из-за водной толщи. Она еще не умела плавать и перестав барахтаться, чувствовала, как медленно идет ко дну. Сознание стремительно темнело, но она хорошо помнила тот момент, когда ее ладошка коснулась гладкой поверхности того самого камня, а чьи-то сильные руки подхватили ее и потащили куда-то вверх.***
Берег был полностью оцеплен. Ассасины и стража прочесывали берег, множество людей ныряли возле побережья. На расстоянии четверти мили от берега разъезжали моторные лодки, колебля водную гладь и освещая воду яркими прожекторами. Очень много сил было брошено на поиски юной наследницы, но та словно пропала без следа. Не было ее тела, не было вообще никаких следов, говоривших о том, что произошло с девочкой. Ава стояла рядом с ее величеством Джессаминой, и, должно быть в сотый раз пересказывала ей события, произошедшие несколько часов тому назад. Императрица выглядела уставшей, но продолжала держаться крепко и холодно, хотя ее глаза и были на мокром месте. Она прекрасно знала нрав своей дочери и как бы ей не хотелось отдать под трибунал всех тех, кто допустил такую ситуацию, она понимала, что их вины в этом было немного. Продолжая координировать стражу, она бегала по берегу, пытаясь охрипшим голосом снова и снова звать свою дочь. Корво Аттано, лорд-защитник ее величества Джессамины, выглядел скверно. Взгляд его был абсолютно пустым. Он давно оторвался от отрядов, патрулирующих берег и ушел далеко вперед, в темноту, освещаемую одной лишь только луной. Издалека слышались крики и разговоры поисковых отрядов, но их, понемногу, заглушал шелест прибрежных волн. Ему было по-настоящему больно: призванный защищать и опекать, он допустил такую трагедию, так и не смог защитить свою дочь. Прошло немало времени с того момента, как Эмили сорвалась со скалы прямиком в море и теперь, он морально готовился к тому, что увидит лишь ее маленькое бездыханное тело. Он любил свою дочь, хотя и не мог подарить ей всего того, что так хотел. Интриги и сплетни могли слишком дорогого стоить его Первой Леди, и Корво никак не хотел действовать в ущерб короне. Они скрывали все то, что могло бы связывать Корво и императрицу, устраняли слухи всеми доступными методами, но люди все равно продолжали говорить об этом, подозревая, и, снова и снова облизывая эту тему своими длинными языками. Знати большего и не было нужно. Спустя пятнадцать минут ходьбы вперед, крики окончательно удалились, затихнув в тихом шелесте наползающих волн. Он не замечал пройденного расстояния, слушая морской шум и пытаясь примириться с тем, что его, скорее всего, настигнула невосполнимая утрата. Шаги его были тяжелыми, такими же, как и его мысли. Вдруг, он увидел фигуру поодаль от себя. Насколько Корво мог разглядеть с такого расстояния, это был мужчина. Он прибавил шагу и окликнул стоящего: — Эй? Эй! Постойте, я хочу у вас кое-что спросить! Мужчина, стоящий на уступе, повернулся в сторону Корво и начал спускаться вниз. — Эй! Именем закона, остановитесь! Незнакомец не слушал, продолжая спускаться все ниже и ниже. Лорд-защитник сорвался на бег, спотыкаясь и громко ругаясь. Он полез на уступ скалы, где некогда стоял незнакомец. Он крепко хватался руками за каменные выступы и подтягивался вверх. Оказавшись на самом верху скалы, Корво огляделся по сторонам. Незнакомца нигде не было видно, словно бы его тут и не было вовсе. Тот снова выругался и начал спускаться вниз, завидев в отдалении что-то темное, бесформенным комком лежащее на берегу. Корво сорвался на бег в тот момент, когда осознал, что на берегу лежит человек. Он бежал так быстро, как только мог: он смог разглядеть, что на каменистом берегу, среди водорослей, лежала Эмили. В глазах его мелькали белые точки, от натуги сводило мышцы ног, но он продолжал бежать вперед. Настигнув лежащую на гальке дочь, он рухнул на колени, судорожно стягивая с себя плащ. Девочка не дышала, она была холодной и белой, словно прибрежные скалы башни. Запрокинув ей голову, Корво начал делать массаж сердца, чувствуя, что сам не дышит, нажимая ладонями на грудь девочки. Ему было больно, но не пытался оставлять надежду сейчас, в тот момент, когда нашел ее. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он услышал булькающий вдох и хриплый стон. Эмили перевернулась на бок, закашливаясь до мушек перед глазами и отплевывая воду. Внутри нее все горело огнем, гортань жгло от морской соли; зудили все мелкие царапины на ее теле. Она вновь откинулась на гальку и судорожно втянула воздух. Корво облегченно выдохнул, чувствуя, как душа снова уходит в пятки. Он поднял Эмили и прижал ее к себе, чувствуя, как намокает его накрахмаленная рубаха. Он аккуратно убирал мокрые пряди волос с ее личика, а она словно бы силилась рассмотреть человека, который ее спас. — Папочка! — хрипло сказала та, утыкаясь носом в его грудь. — Папочка, прости меня, пожалуйста, Ава тут не причем, честное слово! Он крепко прижимал ее к себе и поцеловал в мокрую макушку, чувствуя запах соли, исходящий от ее волос. — Никогда так больше не делай. Прошу тебя, Эмили, — негромко сказал Корво, кутая девочку в свой плащ, — мама безумно расстроена тем, что ты сделала. — Прости меня, — сказала она, — только пусть мама не ругает Аву, она говорила мне не лезть на ту скалу, а я полезла! — Зови меня Корво, пожалуйста, — тихо сказал тот, — не забывай об этом. Это важно. Он поднял ее на руки, плотнее кутая в плащ и пошел назад, чувствуя, какими ватными стали его ноги.***
Эмили лежала на кровати в своих покоях. Ее морозило и она куталась в одеяло, выглядывая из-за его края. Королевский лекарь, Антон Соколов, о чем-то переговаривался с ее матерью, и та, прикрывая глаза ладонью, внимательно слушала его. Девочка не слышала, о чем именно они разговаривали, да и ей это было не интересно. Она ждала того момента, когда Джессамина покинет ее покои вместе с Соколовым. Рядом с ее койкой сидела Ава. Императрица живо сменила свой гнев на милость, едва завидела Корво вместе с Эмили, живой и почти невредимой. Соколов и Джессамина, наконец, покинули покои и едва закрылись двери, наследница престола империи выскочила из кровати, бросаясь на шею Аве. — Прости меня! — всхлипнула она. — Не надо было мне лезть туда! Гувернантка крепко обняла девочку, поглаживая ее по голове. В ее глазах стояли слезы. — Вы меня до смерти напугали, Ваше Высочество, — тихо сказала она, — и думать не хочу о том, что бы было, если бы вас не стало! — Ава, — шепотом спросила Эмили, — ты умеешь хранить тайны? Старушка засмеялась. — Конечно, миледи. — Только никому-никому не рассказывай, — тихо сказала Эмили, выбираясь из кровати, — даже Корво. Она босиком пробежала вперед, к столу, за которым обычно занималась. Открыв ящик, девочка принялась рыться в нем, до тех пор, пока не вытащила из него искусно украшенную шкатулку. Усевшись вместе с ней на пол, она открыла тяжелую крышку, вытаскивая оттуда бледно-желтую пластину с выжженным на ней знаком. Убрав шкатулку на место, Эмили поспешно вернулась на место, краем глаза поглядывая на дверь. Погладив пальцами гладкую поверхность своей находки, девочка протянула ее Аве. Гувернантка с трепетом приняла ее, осматривая со всех сторон. Она отметила, что то была, скорее, кость, с вырезанным на ней руническим знаком. От нее пахло солью и водорослями и Ава была готова поклясться всему Аббатству в том, что слышит тихий звон, исходящий от руны. Протянув ее назад Эмили, она глубоко задумалась. — Ты знаешь, что это? — поинтересовалась Эмили. — Могу только догадываться, Ваше Величество, — покачала головой Ава. — Есть одна легенда, даже не легенда, а скорее сказка, об одном китобое... — Ты расскажешь мне ее? — возбужденно спросила та. — Пожалуйста, Ава! Гувернантка покачала головой и посмотрела на свою воспитанницу. Ее глаза горели огнем и она точно знала, что теперь никак не сможет отделаться от этого. — Хорошо, — сказала она, — но только в том случае, если вы изволите, наконец-то, улечься в кровать, миледи. Эмили покорно кивнула и полезла под одеяло, пряча под подушкой костную руну. Она накрылась пуховым одеялом и принялась ждать, пока Ава вернется на место, закрыв окно и приглушив свет. Несмотря на свой возраст, она была очень расторопной женщиной и живо передвигалась по комнате. Она выключила верхний свет и захлопнула ставни витражных окон. За пределами замка собиралась буря, море волновалось, а тучи закрывали собой бледный диск полной луны. Она вернулась в свое кресло у кровати и опустилась в него, сложив руки на груди. Эмили внимательно следила за ней, ожидая начала рассказа. Ава думала, с чего начать. Слишком давно она не рассказывала такие истории. — Давным-давно, в то время, когда люди еще верили в богов и почитали их, на большой пустой земле поселились люди. Они верили, что море — есть их Бог, отец-прародитель, что посеял семя, из которого взошло человечество. Все, все они радовались тому, что дарило им море, — Ава прикрыла глаза, словно вспоминая историю от своего лица, — но не забывали приносить морю дары в замен. Скрипнула дверь. Эмили резко села, различив в темноте за дверью Корво. За окнами сверкнула молния, первые капли дождя ударили в окно. — Вы не возражаете, если я побуду тут, миледи? — осведомился лорд-защитник. — Ваша мать просила приглядывать за вами, чтобы вы не покидали пределов своих покоев. Девочка широко улыбнулась, откинувшись на подушки. Корво прошел вперед, усевшись на стул, стоящий недалеко от стола, в самую тень, и теперь она могла уловить лишь блеск его глаз и темный силуэт. Ава мягко улыбнулась; если она и не знала о том, что связывало девочку и лорда-защитника императрицы, то точно догадывалась. Она откинулась назад, ерзая в кресле. Взгляд ее стал отстраненным. — О, это были первые китобои, моя леди, — продолжила Ава, потирая сухие ладони пальцами, — они выходили на лодках в море в любую погоду, а море говорило с ними. Спустя время, в первом городе, построенном людьми, появилась власть. И все они были жадными, власть имущие — вот почему так важно быть хорошим правителем, Ваше Величество. Народ страдал от всего того, что делали их короли. Корво кашлянул. Эмили недовольно посмотрела на него, скривив личико. — Власть разделялась и не было в ней справедливости, моя леди. Ни капли, — Ава тяжело вздохнула и опустила руки на подлокотники кресла. — И был среди китобоев один, тот человек, который не был согласен с несправедливостью. Он обратился к морю, из которого они вышли — все они, Первые люди и просил о справедливости, потому что не мог больше выдерживать всего этого натиска. Море не дало ответа юноше и тогда, по древнему обычаю, он решил принести себя в жертву морю. — Неужели умер? — охнула Эмили. — Нет, — сказала старуха, — море взяло его назад. За окном лил дождь, капли звонко разбивались об окно. В отдалении гремел гром. Ава продолжала: — Тогда, китобой стал нечто большим: он стал морем, стал его представителем. Богом. Он выходил тогда, когда его просили, ему молились китобои, отправляясь на охоту. И делали из костей китов руны, веря в то, что их бог будет приглядывать за ними, если каждый из них будет носить такую вещь при себе. — Это правда? — спросила Эмили, машинально нащупывая под подушкой руну. — Неужели море может быть живым? — Я не знаю, миледи, — отозвалась Ава, — так говорят легенды, но сейчас это не более, чем сказка. Вам пора спать, Ваше Величество. Я оставлю вас наедине. Доброй ночи. — Спокойной ночи, Ава, — отозвалась Эмили, — спасибо тебе за сказку! Старушка поднялась на ноги и оправила брюки. Она коротко склонила голову перед Корво и не спеша пошла к выходу, глядя на то, как за окном сверкают молнии. Дождавшись, пока Ава не покинет пределов покоев Эмили, Корво пересел поближе к дочери, в то самое кресло, в котором сидела гувернантка. Он с интересом посмотрел на горящие огнем глаза, выглядывающие из-за одеяла и наклонился вперед, упершись руками в колени. — Тебя не будут мучить кошмары? — тихо спросил он у Эмили. — Нет, — ответила она, — не будут. Это ведь сказки! — Хорошо, — он кивнул, — тогда засыпай. Корво поднялся с места, но почувствовал, как маленькая ладошка крепко ухватила его за руку. Он посмотрел на Эмили, которая в нерешительности поджимала губы. — Я знаю, что тебе нельзя надолго задерживаться, — сказала она, — но, может быть ты посидишь еще чуть-чуть? Немножечко. Расскажи мне что-нибудь. Ты видел китов, Корво? — Видел, — он уселся назад в кресло, сжимая в руке маленькую ладошку, — мне было двадцать лет, когда я впервые увидел кита. На китобойне, в далекой Карнаке...***
Пахло морем, солью и ворванью. Все это место пахло так, словно на китобойне, за исключением того, что здесь не было душного рыбного смрада потрохов. Эмили потерла глаза и опустила ноги на пол, каменный и холодный. Она не помнила точно, когда уснула и когда ее покинул Корво, но понимала, что сейчас было что-то не так. В окнах отражалась бледная синева, словно весь замок находился под толщей воды. Она смотрела за окна, прищуриваясь и чувствуя, как ее одолевает паника. Эмили услышала шепот за своей спиной и подскочила с кровати, раскрыв рот в изумлении. Она медленно пятилась назад, слепо шаря руками за своей спиной и смотрела на то, во что превратилась ее кровать: вместо изголовья, над подушкой громоздился настоящий алтарь из обугленных досок и соли. За ними, замерев во времени, развевался ярко-синий балдахин, отливая темной лазурью при свете ламп. Эмили ударилась о стену и замерла. На алтаре лежала та самая руна, которую она забрала с собой с берега. Первобытный страх овладел ею и она, отойдя от оцепенения, рванула прямиком к двери, постоянно оглядываясь назад, к кровати. Она хотела позвать Корво или Аву, но распахнув двери, Эмили шагнула в пустоту, срываясь вниз. Падала она словно через густое масло, хватаясь за воздух и понимая, что не может даже закричать. Вдруг, она приземлилась на твердую поверхность, ушибив колени. Под ее руками была галька и небольшой участок воды, за которым виднелся далекий и недосягаемый Дануолл. Она поднялась на ноги и гневно оправила свою пижаму, чувствуя прилипший к ней запах морского берега. Эмили подошла к краю воды, завороженно глядя на то, как она замерла во времени, оставаясь недвижимой. Страх, понемногу, сменялся интересом, она осматривалась вокруг, задирая голову высоко вверх. Где-то высоко над головой она увидела мертвого кита и замерла на месте, разглядывая замершего исполина. — Эмили Дрексел Лела Колдуин, — раздался голос за ее спиной и она резко вздрогнула, чувствуя, как сотни холодных змей пробежали по ее спине. Она медленно повернулась, затаив дыхание. — К-кто ты такой? — вымолвила она, разглядывая незнакомца. — Где я? Где Корво? Где моя мама? Незнакомец, витающий в воздухе, пристально смотрел на нее своими черными глазами. Одет он был просто, но было в его сущности что-то отталкивающее. Он молчал, не проронив кроме имени наследницы больше ни слова, словно бы ждал, когда та начнет говорить правильные вещи. — Я.. Я тебя не боюсь! — воскликнула Эмили, шагая вперед. — Ни капельки! — Страх, — начал тот, растворяясь в воздухе и появляясь мгновение спустя в другом месте, — естественная реакция человеческого разума на критические ситуации. Таким образом люди и умудрялись выживать все время, от начала времен. В этом нет ничего постыдного, Эмили. Это естественно. Она с неприличным интересом рассматривала странного незнакомца, примечая про себя его внешность и манеру говорить. Она не могла точно вспомнить, встречала ли она его раньше, но было в нем что-то такое, что никак не давало девочке покоя. Но так же, она явно чувствовала, что он как-то связан с этим местом. — Кто ты? — наконец спросила Эмили, выходя вперед и давая себе возможность получше рассмотреть лицо незнакомца. — Ты желаешь мне зла? — Нет, — ответил он, — если это можно так назвать, то я твой друг. Он вновь исчез и Эмили принялась вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь отыскать незнакомца. Ей было страшно, но она боролась со страхом, слушая назойливый шепот, заполняющий все это пространство. — Ты хотела видеть город, Эмили, — донеслось из-за ее спины, — ты можешь посмотреть на него. Если хочешь. — Я ведь утону! — испуганно сказала она, глядя на то, как мужчина опускается в воду. — Я не умею плавать! — Не утонешь, — отозвался он, — просто иди вперед, пока не дойдешь до самого конца. Эмили недоверчиво смотрела на незнакомца, по пояс стоящего в недвижимой воде. Выдохнув, она подошла к самой кромке берега, чувствуя, как ее охватывает паника. В голове все еще отражались образы того, как она срывается со скалы и летит вниз, в ледяную воду. А потом — холодная и темная пустота, из лап которой ее вырвал Корво. Вот только теперь Корво тут не было и она не знала, кто мог бы ее спасти. С недоверием посмотрев на незнакомца, она шагнула в воду, крепко закрыв глаза, но ее нога попала на что-то твердое, будто бы все море замерзло в кость. Прикусив губу, Эмили медленно пошла вперед, стараясь не смотреть под ноги, словно под ними была бездонная пропасть. Она уходила все дальше от берега, слушая тихий шум и шепот, чувствуя, как сердце гулко бьется под ребрами. Но любопытство не позволяло ей остановиться: оно было ее исключительным пороком, который приводил к одним лишь только бедам. Оставалось надеяться, что не в этот раз. Она не знала, сколько времени потратила на то, чтобы пересечь все это расстояние и оказаться на другом берегу гавани. Глаза Эмили вожделенно блестели и она ступила на парапет мостовой, с шумом втягивая в себя воздух. Это странное место хранило в себе даже запахи: Нижний Дануолл пах смогом, ворванью и болезнью, это она могла сказать точно. Потому что знала, как пахнет эта болезнь. Ей никогда не доводилось бывать в трущобах своего родного города. Она вышла вперед, оглядываясь вокруг. Дороги были пусты и полны грязи, над ее головой застыли в воздухе многочисленные листовки и мелкий мусор. Тут было неуютно и слишком пусто. Она пошла вперед, в надежде, что сможет увидеть хоть кого-нибудь из жителей. Она хотела бы, чтобы из заколоченных окон выглядывали на улицу люди, хотела бы увидеть жизнь, кипящую в промышленном районе. Но тут поселилось безмолвие. Свернув в переулок, она впервые увидела крыс. Их было очень много: грязные, облезшие, дурно пахнущие и вечно голодные. Они жадно обгладывали тело мужчины, объедали его лицо и ногти. Ощутив волну накатившего отвращения и тошноты, Эмили побежала вперед, наобум, крепко закрыв глаза, перед которыми снова и снова представали мертвые, словно рыбьи, зрачки. Резко столкнувшись с фигурой, замершей во времени, Эмили упала, содрав кожу на ладошках. Она встала на ноги и истошно закричала, срываясь на бег и быстро убегая вперед, оставляя позади обезображенного болезнью человека, ставшего Плакальщиком. Эмили еще не знала, кем были Плакальщики, но понимала, что дело совсем плохо. Она бежала без оглядки, пока не выбежала на площадь, на которой красовался ее рисунок с подписью «Смерти не существует». Опустив взгляд вниз и замерев, Эмили почувствовала, как ее шею стискивают холодные тиски. Из перевернутой повозки, прямо посреди улицы, многочисленные Плакальщики тянули наружу человека, полного и краснощекого. Лицо его было перекошено от ужаса, очевидно, он пытался уйти, но их было слишком много. В отдалении она увидела бездыханное тело, над которым нависали Плакальщики, словно паразиты. Всюду были крысы, вонь и запустение. Трущобы превратились в настоящий ад. Эмили почувствовала, как по ее щекам покатились слезы. Она села посреди мостовой и начала горько плакать, отирая грязными изодранными ладонями раскрасневшееся личико. — Добро пожаловать во владения, Ваше Высочество, — негромко проговорил незнакомец и Эмили ощутила, как ее рвануло вверх.***
Она рывком села на кровати, судорожно втягивая в себя воздух. Эмили ошалело смотрела по сторонам, но ни Корво, ни Авы в ее покоях не было. За окном бушевала буря, волны разбивались о скалы, порождая невероятный гвалт. Девочка судорожно вдыхала и выдыхала, и, худо-бедно вспомнив свой сон, испуганно посмотрела на свои ладони. Они были целыми и невредимыми. Стиснув зубы, Эмили с силой отбросила подушку в сторону, доставая из-под нее руну. Та была теплой, словно в ней билось живое сердце. Она вновь услышала этот вкрадчивый шепот, который издавала руна и страх, который тот в ней пробудил, был невероятно силен. Эмили встала с кровати, крепко сжимая в руках руну и пошла к окну. Взобравшись на комод, она открыла защелку, распахивая ставни. В лицо дыхнуло холодным соленым ветром и обдало дождем. Выдохнув, она со всей силы швырнула свою находку назад, в море, глядя на то, как теряется из виду бледно-желтое пятно.
