The Dreamers

Раннее утро. Весенний ветер играет в парках, садах и широких улицах. Он пробирается сквозь сонных прохожих и бежит сквозь толпу, огибая все на своем пути. Влетает в окна, которые забыли закрыть, Нет, этот ветер не несет с собой холод или дождь, он просто веет и играет с окружением, закручивает лепестки цветущих деревьев и уносит вдоль по улице. Люди довольны, ведь зима кончилась, унесла с собой колючие снежинки и холод. Все хотят продлить этот райский момент, все мечтали о весне, цветах на деревьях, певчих птицах, тепле. Ветерок пробирается за витиеватую изгородь, и с разгона врезается в спины двух парней, бегущих по тротуару наперегонки. Блондин делает рывок вперед и обгоняет шатена, а тот ловит его за талию, тянет к себе. Парень заливисто смеется, прижимаясь спиной к чужой груди чувствуя, как длинные пальцы поднимают край белой рубашки и скользят по выступающим ребрам, поглаживая. Те же длинные пальцы путают его белые, пожелтевшие на солнце волосы, закручивая кончики. Он жмурится от ослепительной улыбки и сгибается вдвое, выкрикивая «люди же смотрят» и буквально виснет в сильных руках, как большая мягкая игрушка. А тот убирает светлую прядь за ухо младшего и шепчет куда-то шею: — Плевать на людей, они скучные, не такие как мы. Они разучились мечтать, а мы нет. Они прогуляли всю ночь. Перепрыгивая через ограждения пробрались в заброшенный парк развлечений, где забрались на старое колесо обозрения, а после в самой верхней кабине пили кофе, купленный в круглосуточном кафе на окраине города. Под утро парни вернулись в город, пробегая через узкие аллеи в парках, огибая еще нераспустившиеся мелкие цвета на обочинах. Блондин визжит, когда чувствует, что его поднимают над землей. — Хосок, отпусти меня на место! Покрутившись с брыкающейся ношей в руках, Хосок ставит парня на тротуар и целует в макушку, а тот снова чем-то недоволен. — Я не люблю, когда ты так делаешь. Сразу чувствуя себя коротышкой. — Чимин, ты не коротышка, просто миниатюрный, — успокаивает Хосок, утыкается носом в шею, вдыхая запах тюльпанов. Блондин лишь застенчиво улыбается и берет его за руку, переплетая пальцы, и тянет вперед. — Пошли позавтракаем, я проголодался. — Думаю, пора познакомить тебя с Юнги, — спокойно говорит Хосок, открывая стеклянную дверь. — Кто такой Юнги? — интересуется Чимин, садясь за свободный столик у окна. — Мой парень, — спокойно отвечает старший, рассматривая меню. А Чимин роняет свое, застывая в неверии, надеясь, что расслышал неправильно. Потому что Хосок, его начальник в ресторане, хороший друг и любовник, его Хосок не может сказать подобного. — А кто же я тогда? — наконец выдавливает из себя младший, немного справившись с шоком. — Мой парень, — повторяет Хосок, — пока официантка в белом свитере записывает его заказ. — Ты что будешь? — как ни в чем ни бывало спрашивает парень и, заметив молчание Чимина, отвечает за него, — тоже самое, что и мне. — А Юнги кто? — все еще недоумевает Чимин. — Мой парень. Хосок тяжело вздохнул, увидев ужас в глазах младшего, наклонился вперед, перехватывая его за руку, поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону его ладони. А все еще удивленный и не понимающий Чимин, пытается вырвать ладонь, что тут же пресекают. — Чимин, — тихо начинает Чон, не выпуская руки, — ты и Юнги мне одинаково дороги, никто не больше, никто ни меньше. Я знаю, что ты вправе попросить меня выбрать, но я не могу. Юнги дает мне уют, заботу, он - мой дом; с тобой же я чувствую себя свободным. Я не могу выбирать. Шатен говорит об этом невероятно спокойно, будто речь идет о какой-то книге или рецепте печенья, а не о изменах, если это конечно же можно считать изменой, ведь судя по всему Чимин появился в жизни Хосока позже, чем Юнги. — А как же Юнги… — начинает Чимин, не в силах подобрать подходящие слова. — Он знает, о тебе знает. Я ему говорил, — Хосок понял его с полуслова, но он не в состоянии сейчас этому радоваться. — Юнги не против моих измен, — по-прежнему спокойно говорит старший. — Кошмар какой-то, — выдыхает Чимин, пока официантка ставит кофе на стол. Хосок ловит ее за руку, останавливая, и просит стакан воды для Чимина, который сидит без движения и смотрит перед собой, практически не моргая. — Если ты против, то я просто уйду, будто меня никогда и не было в твоей жизни, Чимини. А сейчас постарайся осмыслить все хорошенько, я не тороплю тебя. И он отвечает лишь спустя двадцать две минуты, по подсчетам старшего. Все это время Чимин без особых движений смотрел на него, пытаясь разглядеть в его взгляде нечто, что поможет ему решиться. А Хосок выжидающе смотрел на него в ответ, а после решил не мешать ему и продолжил пить чуть остывший кофе. — Я не против, — резко заявляет Чимин, — я не против и надеюсь, что это не принесет мне проблем или боли в будущем. — Серьезно? — Хосок явно не ожидал такого ответа, — ты не против, что я сплю с кем-то еще? — Да, я не против, что ты спишь с кем-то еще. — Отлично, — почти кричит Хосок, — тогда я предлагаю переспать. Всем вместе. Ты, я и Юнги. — Секс втроем? — удивленно шепчет Чимин, оглядываясь по сторонам: боится, что его кто-то услышит. Хосок на это смеется, потому что мальчик милый действительно безумно и замечает на себе напугано-заинтересованный взгляд. Ему явно понравилась эта идея, просто он слишком хорошо воспитан. — Я подумаю, — говорит Чимин и поднимается с места. — Подожди, я вызову тебе такси, — Хосок хватает его за запястье, — я приеду в восемь за ответом. А пока выспись, вдруг согласишься. Такси приезжает довольно быстро, и наспех попрощавшись растерянный и неуверенный Чимин вылетает за дверь, врезавшись по дороге в нескольких человек. К столику подходит все та же официантка в белом свитере, дружелюбно улыбается и кладет на стол счет. Хосок осматривает длинные вьющиеся медные волосы, высокие скулы, тонкие розовые губы и большие шоколадные глаза. Девушка смотрит на него в ответ и , также улыбаясь, пишет на салфетке свой номер и уходит, забрав оплаченный счет.

***

Хосок приезжает в восемь вечера за ответом, как он и обещал. Он даже не надеялся, что лапочка Чимин согласится на подобное. В этом плане он всегда был нежным и даже немного пугливым, а тут втроем, причем с незнакомым ему раннее парнем. Любой бы испугался, а этот мальчишка сказал, что подумает. Хосок действительно надеялся на согласие, потому что он уже предупредил Юнги, сказав ему, что его ждет очень милый и ласковый сюрприз в образе Чимина. Юнги лишь кивнул и продолжил мыть посуду. Дверь открывается спустя несколько минут после того как он позвонил в нее. И он понимает, Чимин согласен, иначе бы зачем еще он был одет в такое время. — Да или нет? — спрашивает Хосок, а потом, не дождавшись ответа, целует. Он запускает пальцы в светлые волосы и притягивает к себе за талию. Чимин чувствует нежные прикосновения, которые ласково пробираются вверх по его позвоночнику, задрав синюю кофту. И Чимин кивает. Хосоку не нужно объяснять, что значит этот кивок. — Тогда, пойдем, — шепчет старший и кусает его за ухо.

***

Повороты сменяют друг друга, оставляя последний шанс отказаться, сказать, что не хочешь, боишься. Чимину очень хотелось бы узнать, о чем думает Хосок, который как всегда спокойно, направляет машину вперед к неизбежному. У него даже появляется желание выскочить на полном ходу, но движение на улицах слишком оживленное. Чимин первым нарушает молчание: — Расскажи мне о нем. — Я ведь уже говорил, что Юнги мой парень, — отвечает Хосок, — и я люблю вас одинаково. — Нет, расскажи мне именно о нем, — поясняет младший, заглядывая ему в глаза. Хосок тяжело вздыхает, и помолчав, будто подбирает слова, отвечает. — Юнги - это забота, нескончаемая и нежная, — как всегда тихо начинает Чон, - забота льется из него, как вода из переполненного стакана. Глаза, в них можно утонуть, но эта смерть будет желанной и очень приятной. Его шепот нежнее цветочных лепестков, что касаются мягкой кожи. Юнги – это розы на подоконнике, он очень над ними трясется; однажды я видел, как он поглаживал лепестки увядшей розы и что-то нашептывал. Но я почему-то даже не удивился. Юнги – это поцелуи в плечо, перед тем как уйти на работу. Не бойся. Он меня любит, полюбит и тебя. А Чимин боится ответить, на данное заявление, потому что он совсем не уверен, что Юнги сможет полюбить человека, с которым спит его парень. Он бы убил за это, будь он на его месте, а не полюбил. Поэтому он просто отворачивается к окну, всматриваясь в огромные стеклянные здания, надеясь, что не увидит в них свое отражение. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании: Хосок следил за дорогой, а Чимин думал, не поздно ли еще отказаться; интереса и смелости в нем заметно поубавилось.

***

Они поднимаются на двадцатый этаж такого же стеклянного дома, каких он видел десятки, по дороге сюда. Заметив неуверенность блондина, Хосок потрепал его по волосам и выжидающе протянул руку, приглашая за собой. Выдохнув, Чимин принял ладонь, хватаясь за нее так, будто это единственное, что удержит его от неминуемой смерти. Когда Хосок открывает перед ним дверь, открывая вид на светлый коридор. Парень резко дергается назад как ошпаренный, оборачивается и в глаза карамельные заглядывает, надеясь на спасение: — Не поздно ли сбежать? А старший лишь смеется, подталкивая упирающегося парня вперед, и закрывает за ними дверь – последний путь к отступлению. В квартире вкусно пахнет свежим печеньем и цветами – розы. Запах роз заполняет светлую квартиру до самого потолка, он словно в оранжерее. Осмотревшись, Чимин понимает, что в ему нравится абсолютно все: бежевые приятно шершавые на ощупь обои на стенах, высокие потолки с размещенными на них маленькими светильниками-звездочками, зеркальные двери в комнаты. Через открытую в гостиную дверь можно было увидеть розовую и голубую мягкую мебель с кучей подушек и одеял, белый книжный шкаф и такой же стол чуть поодаль. Ему нравилось здесь все, и он подумал, что человек, живущий в такой «нежной» квартире, вряд ли способен на убийство. Чимин вздрагивает, услышав тихие шаркающие шаги в одной из комнат, предположительно кухни. Парень пятится назад, а шаги все ближе. Его неудачную попытку к бегству останавливает Хосок, подталкивающий в сторону той самой комнаты. Он думает, что умрет, если увидит человека, который вот-вот появится перед ним. Закрывает глаза как в детстве, когда слышали непонятный шорох в комнате и надеялись, что если не смотреть на монстра, то он не заберет тебя. Шаги останавливаются. Чимин понимает, что его главный страх стоит перед ним. — Этот пугливый комочек и есть Чимин, о котором я говорил, — представляет его Хосок слишком громко, от чего он заметно вздрагивает, вызывая улыбку у его «монстра». Жаль, что он не увидел её, потому что монстры так сладко не улыбаются, — не бойся, — уже тише говорит старший, укладывая руку на его плечо. И переборов сковывающий страх, Чимин резко распахивает глаза. Перед ним стоит самый милый человек из всех кого ему доставало видеть. Открыв глаза Чимин встретился с другими, чужими, которые казались родными, будто он у кого-то их уже встречал раньше, возможно любил. Эти глаза дышали. В них можно было разглядеть последний вдох взрывающихся звезд и пыль навсегда разрушенных галактик. Если притаиться, то вопреки всем законам природы, можно было услышать голоса десятков людей, сохраненных в этих глазах лишь призрачными силуэтами. Эти люди были дороги ему, возможно некоторых он любил, а теперь он лишь шкатулка, та самая, как у мамы на полочке, что с балериной и потайным ящиком, где она хранит письма, записки и серебренный кулон с фотографией – обрывки собственной юности. Так и Юнги хранит в глазах ящике воспоминания о людях, что навсегда его покинули. Растрепанная черная челка чуть прикрывает крошечные глазки, тонкие бледные губы растягиваются в необычной улыбке, обнажающей десны, а щеки, не такие пухлые, как у него самого, розовеют от смущения. Узкие голубые джинсы обтягивают невероятно худые ноги, настолько, что Чимину захотелось откармливать парня, пока он не приобретет более-менее плотный вид. А безразмерный розовый свитер делает его еще более крошечным, как и огромные белые тапочки-собачки, хотя они одинакового роста. Чимин улыбается и протягивает руку для знакомства, не в силах вымолвить из себя хотя бы вежливое «Привет». Перед ним стоит взрослый мужчина, который больше напоминает котенка, пушистого и домашнего. И Юнги откровенно тает, как забытое на солнце мороженое, когда мальчик нежно наклоняет голову набок, улыбаясь спокойно, так будто все несчастья мира исчезли, с их касанием. Руки у него теплые, не такие как его собственные – костлявые и вечно холодные, а мягкие и нежные, что всю жизнь бы за них держался. — Отлично, — воскликнул Хосок, чуть ли не прыгая вокруг них, — вы друг другу понравились, а теперь приступим к делу, — он рассмеялся, глядя на смущённого Чимина, что стыдливо прячет глаза и покрасневшие щеки.