Отчаявшаяся

Я стояла над телом Аманды, судорожно пытаясь наполнить лёгкие воздухом хотя бы на половину. Руки тряслись, ноги тоже — я еле держалась, чтобы не упасть. Её бездыханное тело лежало на полу, лицом вниз, распластавшись от угла, в котором я сидела, и до стены, рядом с дверью. Мой взгляд бегал по ней, словно что-то выискивая. На самом деле, у меня появилось ужасное предчувствие того, что она может ожить. Верить ему, или нет? Ведь я до сих пор не могла до конца понять, сон это, или нет. Вдруг, пальцы на её правой руке, которая сейчас находилась ближе всего ко мне, и того свободно лежали на полу, начали резкими движениями смыкаться в кулак! Мне даже показалось, как я слышу звук, с которым её маникюр стирается об бетон! По моей спине прокатило стадо мурашек, и от этой неожиданности даже моё дыхание замерло, хотя мне катастрофически не хватало воздуха в этот момент и даже начинало темнеть в глазах. Не желая больше оставаться наедине с ней в этом помещении и выжидать, что произойдёт дальше, я кинулась, сломя голову, наутёк. Пробегая следующую комнату, я вдруг в один момент почувствовала, как мои ноги оторвались от земли. Моё зрение давно затмила чёрная пелена, и я падала в неизвестность, чувствуя себя, как во сне. — Ты совсем уже? — этот, уже знакомый, голос, донёсся откуда-то и эта фраза луной отозвалась в моей голове. Моё тело на огромной скорости вдруг врезалось во что-то, что меня сейчас спасло от, кажется, неминуемой гибели. Две руки обхватили меня — в районе плечей и талии, обвив и надёжно зафиксировав. Мои ноги повисли в воздухе. — Не спеши так. Мы можем снова потеряться, — спокойно вёл свой обычный монолог грубый голос. Парень опустил меня на пол с, о ужас, практически трёх дюймовой высоты! Зато, я теперь наконец смогла сделать вдох на полную грудь. — Наигралась? — я, направив голову вверх, посмотрела на дикое лицо, которое сейчас меня пугало меньше всего. Я стояла ровно, как солдат в строю. — Что-то произошло? — заметил мою тревогу Джеффри. Я же просто, ничего не отвечая, повернулась в сторону комнаты, в которой должно сейчас находиться тело моей одноклассницы. Джеффри проследил за моим взглядом и тоже уставился туда же, куда и я. Какая-то чёрная лужа стремительно росла на полу вблизи проёма, в свете огня она переливаясь, будто чёрный лак для ногтей. Я не по своей воли вспомнила всепоглощающую тьму, которая навестила мой сегодняшний сон. От этого мне стало не по себе, и если бы я была сейчас здесь одна, то, чувствую, обязательно бы потеряла сознание. Но нахождения рядом со мной какого-никакого человека, придавало уверенность — если что, его первого сожрут... — Ого, — многозначительно кинул Джефф и обошёл меня, двигаясь в сторону комнаты. Он легко перескочил бревно, которое оказалось у него на пути и об которое, видимо, я и споткнулась. Джеффри вступил в эту субстанцию и его чёрные кроссовки издали неприятный хлюпающий звук. Потом достал из кармана толстовки какую-то штуку, которая через секунду создала яркий луч света, направленный направо. — Отлично! Прекрасно! Впервые! Наконец-то! — завизжал Вудс, словно маленькая девочка. Такой реакции я явно не ожидала от него. Хотя, о чём это я? Я вообще не представляла, какой может быть его реакция, и меня любое действие удивило бы. Он кинулся ко мне и, схватив за руку, буквально поволок в комнату, в которой был секунду назад. Я снова споткнулась об бревно, потому что скорость Джеффри не давала мне нормально ориентироваться в пространстве, но пролетела немного, и в итоге даже смогла сама удержаться на ногах. Сам остановившись у входа, Джеффри толкнул меня в темную неизвестность, отпустив руку. Моё сердце снова замерло, и я со всей силы закрыла глаза, не желая больше никогда видеть Аманду. Чвякающий звук, что донесся с моим нырком во тьму, звучал глухо, будто я находилась под водой. В тот момент, весь мир замер вместе со мной, я беззвучно выдохнула, приготовившись принять свою участь. Приготовившись снова ощутить на своем теле десятки слизких щупалец неизвестности. Вдруг, чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо, заставив меня от неожиданности резко и громко вдохнуть и подскочить на месте. Я открыла глаза. — Что ты чувствуешь? — вопросительный тихий голос Джеффри и луч света, направленный на тело Аманды, лежащее сейчас прямо у моих ног. Она лежала в том же положении, в котором я её здесь оставила минуту назад. Её руки были согнуты в кулак, но не сильный. Пальцы больше не двигались. Из её спины, около лопатки, ближе к левой стороне, торчал нож, загнанный в её тело практически до предела. Из этой раны всё продолжала, не спеша, литься алая, в свете фонарика, кровь. Волосы, что свисали на пол в лужу крови, приобрели бордовый оттенок. Она точно была мертва, на сколько я могу разбираться в том, как выглядит мёртвый человек. — Что ты чувствуешь?! — повторил, прикрикнув, Джефф. В его голосе читался интерес. — Ничего, — не задумываясь и даже не поворачиваясь к нему, ответила я. — Ну, да, — засмеялся Джеффри. — Скучно же — вот и ничего. Я рад. Рад, что ты сделала такой решительный шаг. Я имел ввиду, что ты, наигравшись, можешь позвать меня, чтобы я завершил. Но я рад. Теперь ты тоже, — и снова засмеялся. То есть, он не хотел, чтобы я убила её?.. Или нет? Он рад этому? — Вытащи Джейн со спины, — его голос немного дрогнул на последнем слове. Он сказал то, чего я не должна была знать? Или, он и сам понимает, на сколько глупо и непонятно прозвучал? К счастью, он не замедлил с пояснениями: — Я назвал нож Джейн. Я понимаю. Это может показаться тебе глупо и странно, и ещё как-то. Но мне не хватало этого в моей жизни. Значит, он назвал свой нож Джейн? Его пояснения, конечно, не много мне сказали, но это стало интересным фактом. Пусть будет, у всех свои причуды. Особенно — у таких людей, как он. Вмешиваться в эту историю я не желаю сейчас совершенно. Ведь он, наверное, столько времени был одинок... как и я. И ему не хватает обычных подростковых причуд типо любви и... типо любви. Я подошла на шаг ближе к Аманде, всё ещё пристально наблюдая за её конечностями, дабы в случай чего, кинуться наутёк. Но она не двигалась, движения, замеченные мной ранее, я никак не могла объяснить. Но, ладно, это могли быть мои галлюцинации. — Можешь не спешить, я понимаю, — что-то типо подбадривал Джефф. В танцующем луче фонарика, тело выглядело совершенно безобидно. Кровь, лужа крови, рана, в районе которой толстовка стала практически чёрного оттенка... И всё таки, это все мне казалось таким безобидным, в отличии от того, что я видела в тусклом свете угасающего костра. Теперь меня не одурачивали мысли о неизвестном, "приятная" правда даже не хотела напоминать о возможных последствиях. — Плавно. Или, если хочешь, резкий рывок. Все наслаждает. Слушаясь слов Джеффри, я, не спеша, нагнулась над телом Аманды, взялась за рукоять ножа и начала тихонько доставать лезвие из него. Нож плавно извлекся, ничего трудного. Потом я, наконец, обернулась, и смотря в глаза Джеффу, протянула ему нож. В последний момент перед передачей, когда Джеффри взялся за свою вещь, чтобы её забрать, мои глаза мелькнули вниз. Я резко вернула взгляд в исходное положение и почувствовала, как на моем лбе появились капельки пота, а дыхание снова перехватило. Он смотрел мне прямо в глаза, которые сейчас я бы даже могла назвать добрыми и довольными. Если не брать ситуацию с трупом, а только то, что я только что увидела, то он будто ничего не замечал, и даже почему-то не пытался скрыть, как сделал бы любой нормальный парень. Хотя, может, мне показалось? Но смотреть туда я больше не хотела. Я чувствовала, как мои щёки залились румянцем. В то же время, Джеффри, взяв назад свою... "Джейн", и засунув ее в карман худи, взялся подкинуть в костёр немного бревен, ибо он уже практически стух. А я стояла, наблюдая за этим, и потихоньку всё, случившееся с Амандой отошло на второй план, а я почувствовала... точнее, не почувствовала свои конечности. Они онемели, от ужасного ночного холода, который я ранее не замечала из-за сильного шока. Я, чавкнув кроссовками по устелившей пол крови, подошла к костру. Он уже немного ожил благодаря Джеффу, который продолжал наносить в него кучу древесины. Но мне не очень помогало его тепло — я находилась в пропитанной крови одежде. Осознав это, к горлу даже подступил рвотный рефлекс, который мне еле удалось сдержать. Я рывками начала снимать с себя толстовку, и сделав это, откинула её подальше от себя. Менее холодно мне от этого не стало, что не удивительно. Я снова посмотрела на свою одежду: на моей большой, мужского размера, синей футболке с логотипом "Metallica". На ней виднелось кровавое пятно, около груди. Я оттянула футболку и посмотрела на пятно. Потом — улыбнулась. Потом — посмотрела на Джеффа, который все ещё носился с ветками, видимо, желая превратить костёр в столб огня. Я снова посмотрела... ниже его туловища, и снова отпрянула взгляд. Сколько можно носить эту футболку? Я не расставалась с ней, такое чувство, что целую вечность. Но теперь... теперь начнется новая глава в моей жизни. Я не хочу иметь об этом никаких воспоминаний больше, хочу наконец-то жить так, как хочу, а не как диктуют мне мои воспоминания. Хочу попробовать что-то... новенькое. Я заслужила. Я поднялась на ноги, скрестила руки и, взявшись за её краешки, стянула с себя, оставшись сверху лишь в чёрном лифчике. Моё сердце колотилось сейчас, как никогда. Я знаю, что повторяла это не раз за всю историю "путешествия", но такого стука я действительно еще никогда не чувствовала. Мое сердце разрывалось изнутри, но это было так приятно, что я снова напрочь забыла о холоде. А мои щёки вообще, горели огнём. Я посмотрела на Джеффри. Он стоял в метре от меня, и смотрел прямо в глаза, приоткрыв рот, будто желая что-то сказать. Но я улыбнулась, улыбкой ответив на все его вопросы сразу. Потом я снова повернулась к костру. Футболка в моих руках... такая родная. Но теперь я хочу быть свободной, не хочу быть её узницей. "Прощай", — и, не колеблясь, отправила её в золотое пламя. Потом, снова повернулась к Джеффри. Не торопясь, подошла к нему прям впритык, он смотрел мне прямо в глаза, сверху вниз. Его глаза блестели, но лицо не выражало никаких эмоций. Он ждал, пока я дам команду. Робко, и, всё таки, решительно, я встала на носочки, а своими руками взявшись за его скулы, притянула к своему лицу практически впритык. Я рвано дышала, Джеффри же — спокойно. Я почему-то не чувствовала больше совершенно никакого отвращения от его лица, от дыхания, которое до недавно отдавало мне гнилью. И никто не может меня за это осуждать, потому что он сейчас был единственным для меня человеком, который подарил такой странный, нетипичный и порицаемый в обществе выплеск эмоций. Я хочу его отблагодарить, потому что теперь я свободна делать всё, что захочу. И это — то, чего я хочу больше всего. Сейчас. Фас! Я рывком вцепилась в его алые губы, такие грубые, и такие сладкие. Его язык мигом вплелся в мой, доставляя нам обоим прекрасные, незабываемые ощущения. Я чувствовала, как он делал это искренне, а не потому что "так надо". Я чувствовала, как насыщаюсь им, наполняюсь желанием и сейчас я готова поддаваться всем животным инстинктам, только бы получить то, чего на самом деле хотела уже давно. Но мы не бездействовали, как глупые подростки, с навязанными родителями стереотипами о нравственности. Теперь они будут завидовать моей свободе и раскрепощённости, а не я им — я закинула на бедро Джеффри ногу, отчётливо чувствуя что-то в его штанах, что ещё несколько секунд назад вызывало у меня смешанные чувства отвращения и смущения, а теперь — только лишь похоть и желание. Джеффри больше не ждал, пока я пойду ему на встречу, теперь он управлял моим телом, и это было безумно приятно: он снял с меня джинсы, оставив нижнее белье. А расстегнув свои штаны, оставил меня и без него. Он доминировал, положил меня на пол, расставил ноги, вошёл — я, приняв свою роль, продолжительно застонала ему в рот, потому что наш поцелуй не разрывался ни на секунду, скрепляя нас ещё больше. Он поглаживал моё тело нежно, а потом сжимал его со всей силы, своими умелыми действиями принося мне такое удовольствие, которого я никогда ещё не испытывала и вряд ли бы испытала, если бы осталась жить, как жила. Он двигался то быстро, то медленно, входил и выходил, помогал руками. А я, поддавшись ему полностью, забыла о всех невзгодах, что раньше оскверняли мой разум. Это была исповедь для моего тела, в тот момент я скинула все тяжести, что годами наваливались обществом на мои плечи. Мне не было холодно, хотя я и была практически полностью голой и лежала на бетонном полу. Моё тело было горячее огня, и от костра, в котором догорала синяя ткань, даже чувствовалась прохлада. Моё тело было очень мокрым везде, а Джеффри, наконец отпустив мои губы, принялся водить языком по моему телу, по шее, по груди. Я больше не могла даже стонать, и очередной толчок удовольствия заслонял мой разум пеленой. Раз, два... Фонтан эмоций, чувств, желания, вырвался на свободу, а я, в последний раз издав протяжный стон удовольствия, вдруг погрузилась во тьму... Она окутала меня своими тентаклями снова... сковала моё голое тело, беспрерывно была в движении, трогала меня за самые сокровенные места. И я даже чувствовала её внутри себя. А потом... ничего. Я перестала осязать, где, и сколько времени нахожусь. Я будто отделена от целого мира, и никогда больше его не увижу. Вдруг, вынырнуть из этого чувства, меня заставил глухой удар по голове. Я резко вдохнула, открыла глаза, в которых всё ещё было мутно, и я еле отличала очертания предметов, которые находились передо мной. — Дженнифер. Нам нужно поговорить. — знакомый голос, который я уже успела позабыть, за которым следовал настойчивый стук в дверь. — Открой, пожалуйста. Этот голос заставил мой разум очиститься, перед собой я видела "родную" комнату, и я лежала на полу в ней. — Что тебе нужно? — спросила я, будто на автомате. — Нам нужно поговорить, — мать продолжала настойчиво колотить в двери и я даже удивилась, как она их всё ещё не вышибла. — Хорошо, — я решила поддаться. Голос её не звучал пьяным, поэтому у меня были надежды на то, что мы сможем нормально поговорить. Я встала, отряхнула одежду. У меня даже не потемнело в глазах от того, что я резко встала, что обычно случалось, но я не зацикливала внимание на таких мелочах. Я отворила дверь, резко, и передо мной показалась моя мать. Она держала в руках какую-то коробку, что была упакована в подарочную бумагу красного цвета., и перевязана синим бантиком. Не ожидая приглашения, она села на мою кровать. Я же села на стульчик, который стоял напротив неё, около стены, и закинула ногу на ногу, ожидая её выступления. — Слушай. Дженни. Я понимаю, что поступала всё это время с тобой неправильно, — слышала я не в первый раз, но вдруг она придумает чего-то новенького? Тем более, меня заинтересовала вещица в её руках, — но нам нужно двигаться дальше, наконец-то. — О чём это ты? — я удивлённо приподняла одну бровь, делая вид, что не понимаю, о чём идёт речь. — Что-то не так? Что-то не как обычно? Но я заметила, что эмоции матери не изменялись — не было ни бешенства, ни насмешки, ни чего-то там ещё. Её лицо было каменным, даже взгляд не менялся, и она практически не моргала — лишь рот открывался и закрывался в такт её словам, как у робота. — Ты понимаешь, о чём я. Прекрасно понимаешь, — она застыла, и наконец-то перевела взгляд с меня на вещь, которую всё это время держала в руках, и подала мне её с натянутой улыбкой. Я сразу скептически посмотрела на неё, и не хотела брать её дар, но она настаивала на своём, если можно так сказать. Она просто держала коробку у меня перед лицом и смотрела так, будто там находится самая лучшая и желанная вещь в жизни. Оглядывась, я думала, как бы можно было свалить из этой ситуации и благополучно её забыть, но какая-то невидимая сила держала меня на месте, и от безысходности мне всё таки пришлось принять её подарок в яркой упаковке. Когда я взяла его, лицо матери исказилось в ужасной лыбе "на все тридцать два", она смотрела на меня пристально, ожидая того, как я открою плоскую коробку и загляну в неё. Но, если честно, такого желания у меня вообще почему-то не возникало, я не чувствовала никакого интереса к вещи, что в ней находилась. И, всё же, что-то заставило меня её открыть (этим чем-то было категорическое нежелание долгое время находиться на виду у матери). Одним движением развязав ленточку, она упала на пол. И я робко начала заглядывать в коробочку, перед этим кинув ещё один взгляд на мать, положение которой не изменилось ни на каплю, и ни один мускул на её лице будто не двинулся за это время. Но мне пофиг, главное — открыть коробку, и она, надеюсь, отвяжется. Я открывала крышку плоской коробки не спеша, пытаясь хоть как-то заглянуть и подглядеть, что там, и почему это что-то держит моё нутро в таком напряжении, но это не удавалось. Внутри было что-то чёрное, что можно было разглядеть лишь открыв её полностью. — Нуже! — наконец мать издала хоть какой-то признак жизни и это, признаю, даже немного меня успокоило. Благодаря этому, я резко сняла крышку: внутри находился кусок чёрного полотна, которым была укрыта нужная вещь. Я бы сама никогда не решилась его уброть и посмотреть, потому что моё внутреннее напряжение возросло в несколько раз и даже ком к горлу подступил, хотя видимых причин для этого не было совершенно. Мне помогла рука матери, которая, схватившись за край ткани, отвернула его, открыв моему взору надпись: "Metallica". От неожиданности, я откинула коробку вместе с подарком на пол, а сама почему-то убрала с него ноги, будто предчувствуя что-то плохое, хотя это вообще был полный бред — с чего меня так беспокоит-то эта футболка? Во время падения, коробка перевернулась вверх дном, а футболка выпала из неё и сейчас лежала на полу, вверх накаткой. Кинув взгляд на мать, желая объяснений, меня пронял животный страх. — Дженни, ты чего? Тебе не понравился мой подарок? — на месте моей матери уже сидел совершенно другой человек... Аманда. Она выглядела просто ужасно, глаза её впали, широкие зрачки, глубокие, как чёрные дыры, уставились прямо на меня, а её губы, с которых стекали множественные струйки крови, расплылись в неестественной и непривычной для этой девушки ухмылке. Она улыбалась, во все зубы, как моя мать секунду назад. Её одежда была перепачкана кровью вперемешку с грязью, а в руках, сложенных на коленях, виднелся знакомый нож, который она перебирала своими бледными пальцами, не глядя на него. Он оставлял на её руках мелкие порезы, из которых тоже сочилась свежая кровь. — За что, Дженни? Почему ты это сделала? — она продолжала улыбаться, хотя её голос был совершенно не весёлым. Он хрипло звучал и будто откликался эхом в моей голове, каждое слово. — Я просила тебя, я могла, я поверила. А ты? Она встала на ноги, колени неестественно изгибались в обратную сторону, и не спеша подходила ко мне. Я же пыталась спастись, вжимаясь в спинку стула, будто он - моё единственное возможное спасение. Хотя я и не могла оторваться от глаз Аманды, которые меня будто заворожили. С каждым её шагом комната становилась всё темнее и темнее, пока тьма полностью не захватила её. Расстояние между кроватью и стулом будто увеличилось в несколько раз, но не настолько, что в один момент она будто начала бежала ко мне, хотя, при этом, звук не приближался и не отдалялся. Моё тело всё равно было охвачено страхом до такой степени, что я не решалась ступить вниз и бежать, или ослабить хватку, которой вцепилась в сидушку стула. Вдруг, шаги стихли. Весь мир снова погрузился в сон, но на много спокойнее мне не стало. Затишье перед бурей... — Эй, я тоже могу так! Я не успела ничего понять, или разобрать её слова, как вдруг почувствовала, как стульчик подо мной исчез, будто меня кто-то с него скинул, и я отправилась в вольный полёт неизвестностью всего на пару секунд, пока всё моё тело не столкнулось с какой-то вязкой плотной жидкостью, в которую я угодила, сочно шлёпнувшись. Моё тело от этого столкновения будто обожгло, и я резко открыла глаза и вдохнула, мои лёгкие начали заполняться этой жидкостью с металлическим привкусом и я уже чувствовала, как силы покидают меня, когда вдруг чья-то рука схватила мою и поволокла на верх, пока я не очутилась в очень светлом пространстве, лежа на полу и пытаясь откашляться. Меня даже вырвало от этого ужасного привкуса и вони, которая теперь от меня, покрытой этой красной слизью, доносилась. Я открыла глаза, они очень слезились от света, его было очень много здесь, где бы я не была. Протерев их, и несколько секунд привыкая к окружающей среде, я заметила снова знакомую обстановку. Я сидела на полу, в классе английского, у доски. Был урок, все парты заняты. Никто будто не обращал внимания на мое состояние, и я, ничего не говоря, пыталась вглядываться в лица одноклассников, пока даже не осмеливаясь просить о помощи и радуясь хоть тому, что жива, и могу дышать. Так, оглядывая класс, я заметила, что все были на своих местах, пустовала лишь парта, которая обычно принадлежала мне на этом уроке. Мисс Кларсон — сорокалетняя учительница невысокого роста, была одета в строгий светло-голубой костюм, а её светло-русые волосы были заплетены в незамысловатую косу. Она, как всегда, нудно объясняла ученикам какую-то тему, а те в свою очередь занимались своими делами: кто спал, кто рисовал, кто болтал... И лишь одна девушка ничего не делала. Она сидела за последней партой, её короткие блондинистые волосы, знакомый джемпер... Но мысли в моей голове перепутались, я не могла вспомнить её имя, а она смотрела своими испуганными голубыми глазами прямо на меня, будто была единственной, кто меня видел из здесь присутствующих. Она встала и-за парты, сказала учительнице, что ей нужно выйти. Та её отпустила, и блондинка поплелась вон из класса, до последнего, пока не хлопнули двери, глядя прямо на меня. Долго не раздумывая, я пустилась за ней вслед — это показалось мне лучшим, чем просто сидеть на полу и ожидать чего-то непонятного. Так, выйдя из класса, я еле успела заметить, как она в спешке скрывается за углом, и побежала за ней. — Эй! Остановись! Эй! Ты меня видишь? Подбежав к углу, я опешила от увиденного: перед мной распростерся густой лес, который мне тоже показался знакомым, хотя эти тропинки и деревья я видела впервые. Краем глаза заметив фиолетовую фигуру между деревьев, которая с каждой секундой всё отдалялась, я кинулась за ней, даже не оборачиваясь, хотя у меня и было такое чувство, что к моим шагам в дуэт я слышу ещё чьи-то шаги позади, но я не хотела терять время и оборачиваться. Так я бежала около десяти минут. И с каждой минутой в лесу становилось всё темнее и темнее, даже луна не светила. И всё чаще и чаще раздавались взрывы грома. Силы покидали меня, но остановиться я не могла, я боялась того, что ждёт меня, когда я это сделаю. Наконец, выбившись из сил, в одном из всплесков молнии я увидела очертания какого-то здания. Как к единственному спасению, я бежала к нему, как марафонец, умело оббегая и перескакивая все препятствия у меня на пути. И вот, я выбежала к какому-то длинному дереву, которое распростерлось как раз к этой бетонной коробке, которая была моей целью, и из которой доносились желтое мягкое освещение, как от языков пламени. У входа, спиной к лесу, стояла та же девушка, за которой я гналась всё это время. Ливень вдруг обрушился на лес, как будто кто-то в секунду просто оросил его из огромного ведра. Я в секунду стала мокрая, одежда сковывала меня, но я бежала, не теряя из виду скачущие на стене тени от пламени, остановившись в дверном проеме, в полуметре от девушки, и нагнувшись, пытаясь отдышаться. Но она не реагировала на меня. Отдышавшись, я решилась. Встала ровно, и положила ей на плечо свою руку, а она... засмеялась. Своей рукой крепко сжав мою на своем плече, аж до боли и сломанных пальцев, она резко обернулась. Она так крепко меня держала, что даже при желании я бы не смогла убежать, но сейчас мои ноги будто стали ватными, и я не могла даже шевельнуться. Её впалые глаза, из которых, подобно слезам, стекали вниз струйки крови. Её щёки сейчас были разрезаны в улыбке, подобной улыбке... Джеффри. Множественные струйки сбегали с разрезов вниз, капая на её одежду, что была всё так же вся в грязи и крови. Аманда плакала... Она плакала, но при этом безумно смеялась, ей даже не мешали новообретённые порезы на щеках. И глаза её, глаза мертвеца, всё так же смотрели мне в душу. Она отпустила мою руку и так, будто по чьему-то велению, не спеша стала на место. Аманда подошла ко мне, своей левой рукой провела по моим щекам, прикрыла своими пальцами мне в глаза и с жадностью вцепилась в мои губы, страстно целуя их, покусывая. Я не решалась открыть глаза, отдавшись теперь в её власть, а она целовала меня так, что мне не хватало воздуха, и я начала терять сознание — она будто высасывала из меня душу. Я перестала чувствовать всё, даже чувствительность губ пропала. Я стояла, как в омуте, и ничего не происходило, пока я не приняла решение открыть глаза: Аманда стояла перед мной. Живая, здоровая, красивая. Лишь улыбкой до ушей. Я улыбнулась ей в ответ, а она взяла и подошла ко мне, обняла сильно-сильно. А отпрянув через несколько секунд, промолвила с насмешкой в голосе: "Дурочка", — и пропала. Я стояла во мраке, одна, и закрыла глаза, представляя себе светлую комнату класса, которая сейчас не казалась мне на столько ужасной, как раньше. Главное — светло. Резкий удар в грудь. Тело будто проткнули насквозь. Хриплый стон. Открыла глаза. Джеффри сидел на мне и улыбался "вдвойне". Его глаза горели с ещё большей страстью, чем я видела ранее. Он смеялся, что-то говорил, но я не могла разобрать. И пошевелиться не могла — моё тело было сковано, как во сне. Я могла лишь заметить краем глаза знакомую рукоять, которая торчала прямо из моей груди. — Наконец-то я закончу. Ты же рада? Рада, дорогая? — Джеффри рывком достал из моей груди нож, но я ничего практически не почувствовала. — Наконец-то ты станешь такой же красивой! Мы так долго к этому шли! Подведя нож к своим губам, он слизал кровь, которая на нём находилась, и ещё больше засмеялся. — Не грусти, дорогая! Я сделаю тебя счастливой наконец, обещаю! Правда-правда! — он поднёс нож к моему лицу. Я же смотрела прямо ему в глаза, у меня не было желания ничего делать, я просто поддалась ему, а он рисовал на моем лице счастливую улыбку. Он возился, как скульптор, с ножом на моем лице, целую вечность. Я не могу точно сказать, что он делал, и мне было пофиг. Я всё равно давно умерла, морально. А так, это хоть будет интересная смерть, я стану произведением искусства, пусть и непризнанного гения. Я совершила ошибку? Не думаю. Я сделала то, чего многие люди даже представить не могли, что сделают. Я совершила анархию. Я вложила всю свою душу в этот день, и я не жалею. Смерть ждёт нас, она неизбежна. Но только от нас зависит, на сколько яркой и насыщенной она будет. Я рада, что повстречала Джеффри на своем пути, и что он помог мне обрести свободу. Тёплый свет от огня, хотя уже и было достаточно светло, продолжал играться с тенью, вырисовывать разнообразные мотивы на поверхностях. Слышно было, как трещат углинки, перебивая звуки сильного дождя, капельки которого с бешеной скоростью ударялись о бетонную крышу, разбивались о стены и о доски, их частички долетали и до меня, но я уже не чувствовала ничего, и их — в том числе. Я закашлялась — в горле стояла кровь, которая не давала дышать. Сердце билось в удивительно спокойном ритме. В глазах потемнело, голова пошла кругом и разум поплыл. Безумно хотелось спать. Просто, заснуть, и забыть обо всех проблемах. — Я... люблю тебя, — зелёные глаза закрылись, погружаясь в вечный сон. — Я тебя тоже люблю, Джейн, — искренне, как никогда, улыбнулся Джеффри, но его слов уже никто не услышал.