Wild feelings

Вивиан поцокала каблуками прямиком в кабинет начальника. Одна из компаний предложила им сотрудничество, так что сразу после звонка Хоггарт решила, что сообщить о предложении начальнику стоит прямо сейчас, чтобы не было в дальнейшем каких-то конфузов. Например, пробел в памяти у девушки или срочные дела Милковича. Постучавшись перед тем, как войти, Микки крикнул «войдите!» и после зелёного света, Вивиан прошла в кабинет, быстро захлопнув за собой дверь. Оглядев кабинет в который раз за всe свое рабочее время здесь, Хоггарт заметила изменение: с другой стороны, недалеко от стола начальника, окно было приоткрыто из-за ужасной знойзной жары на улице и душноты в кабинете, из-за чего в него пропускались жёлтые и блестящие лучи солнца. Микки же извечно избегал света, потому что просто не переносил яркий свет (по жалобам, его глаза начинали болеть), так что Хоггарт сразу догадалась, что причиной такому изменению повлиял рыжий, что вальяжно расселся за столом неподалёку от начальника, и перебирал какие-то бумаги, стопка которых, очевидно, даже не кончалась (или так просто казалось?). Вивиан заметила: Йен был хорош. И если он настолько добродушен, словно какой-то ходячий лучик света, Хоггарт делала выводы — редко можно было встретить человека, который был счастлив подниматься в семь чертовых утра и идти на работу, даже не предполагая, какой Ад там будет через пару лет. Да и вообще, девушка не понимала, как такой прекрасный и сексуальный молодой человек решился на то, чтобы стать офисной зализанной крысой. Конечно, Йену не в порнозвезды идти да и не стриптизеры, хотя, Вивиан уверена, телосложение у рыжика было то, что надо, но все же вот так вот разрушить свою жизнь, перебирая тупые бумажки — не то уж счастье. Однако Йен не унывал. Он даже выглядел радостным, и Хоггарт действительно показалось, что он и вправду получает огромное удовольствие от перебираний бумаг по датам и темам, и к тому же, копания в компьютере. Конечно, Йен попросту мог откинуть эту необязательную вещь — все вписывать в компьютер, что да как он разложил, сколько всего по счёту бумаг и компаний, однако он вписывал каждое свое действие, и это было видно. Галлагер явно был ни из халтурщиков, и вполне, наверное, сгодился бы на роль прекрасного мужчины, не говоря уже о сексуальном партнёре. — Хули пришла? — Микки изогнул бровь и сел на край своего рабочего стола, при этом дотянувшись до пачки сигарет и зажигалки, которые всегда лежали на его столе. Начальник из него был неправильный и, даже, наверное, плохой, потому что у них был специальный балкон для курильщиков, но Микки это никак не волновало и он курил прямо в своём кабинете, потому что идти до балкона ему было лень. — Алло, ты, блять, со мной или члены у ангелов сосешь? — Микки пощелкал пальцами у лица девушки, а затем зубами сжал одну из сигарет и поджег её край, в следующий момент мгновенно расслабляясь. Микки любил курить и любил, как табачный дым проникает в горло, непременно его обжигая. Это его действительно расслабляет, даже больше, чем минет от проститутки. Ситуаций бывает много, и, порой, они все даже не связаны, что Микки напрягает. Он привык бороться с проблемами, ведь он истинный Милкович, однако, когда их хитровыебанное количество, Микки даёт деру. Милковичи не привыкли бежать от большого числа проблем, и Микки, делая это, всегда считал себя слабым звеном, потому что не мог выдержать большой нагрузки на свой мозг. Может дело даже в том, что не было поддержки со стороны семьи, которую «семьёй» назвать было крайне сложно. Если в обычной семье есть хотя бы маленькое «держись», то у Милковичей даже не было этого. Каждый был за себя. Может, были моменты, когда Микки с Игги и Коллином надрывали задницы ради Терри, чтобы тот не попал в тюрягу, или, быть может, из-за его поручений по поводу наркотиков или сутенерства (за которое, вообще-то, раньше отвечал сам Микки), но блять, это даже ни каплю не схоже на порядочную семью. На семью в целом. Мэнди, да, их слабина. Любой из братьев порвал бы за неё зад, если бы её обидели какие-то уебаны-задиры, но сейчас где все они? Расползлись по США, как гребаные клопы. Коллин и Терри сейчас сидели под строгим наблюдением в тюряге, отматывали свои четыре года, на Игги оставили дом. Было предположение, что он съебал, но потом Микки опомнился: это же халява для него, целый пустующий дом. А Мэнди сейчас хер пойми где. По правде, она была единственной, кто реально его поддерживал и держал свои кулаки, лишь бы он справился с навалившемся на его плечи дерьмом, так что, как бы то ни было, Микки волнуется за Мэнди, хоть и не показывает этого. — Компания Path предлагает дружбу между компаниями и настаивает на встрече. Позвоните, или это сделать мне самой? — Вивиан уперлась рукой в угол стола начальника и ожидающе его осмотрела. Вивиан была чудесной девушкой. Наверное, Микки даже нравилось, какой она была серьёзной, но в то же время любила дикое веселье, и, пожалуй, у них было много интересов. Она бы подошла на роль его девушки, но секретарша с начальником… Блять, серьёзно? К тому же, это была не единственная причина, почему Микки не хотел заводить с ней отношения. Точнее, вообще их заводить, потому что Милкович не видел в этом смысла. Он не верил в вечную любовь, и наблюдая за этими смазливыми парочкамм, которые целуются на лавочках центрального парка, Микки было не то что тошно, но и мерзко. А Светлана лишь его фиктивная жена, которую он не любил и никогда не полюбит. Выдохнув порцию табачного дыма, Микки посмотрел в сторону Хоггарт, и сказал: — Для этого у нас есть Галлогер, — он указал на парня, который, услышав свою исковерканную начальником фамилию, повернул голову в сторону двух силуэтов и исправил Микки: — Я Галлагер! — Йен встал из-за стола и подошёл к ним, поздоровавшись с Вивиан. Она с самой первой встречи показалась ему немного надоедливой, и его даже радовало, что у них не было ничего, кроме деловых и рабочих отношений. — Что-то произошло? — спросил рыжий и посмотрел на Микки, пытаясь найти свой ответ на вопрос в взгляде. Голубоглазый нагло осмотрел Йена. Его черный костюм чертовски шёл к его лицу, и этот серый галстук, боже, в эти пару секунд он показался Микки тем, что реально шло Йену и что подчеркивало его черты лица. Очнувшись, Микки ответил: — Произойдет твоё увольнение сегодня, если ты не устроишь мне встречу с компанией Path на послезавтра в шесть часов дня, — увидев, как чужая слабая улыбка исчезла, Микки ухмыльнулся: этот рыжий явно был тем, чьими эмоциями можно было запросто управлять доминанту, а то есть, Милковичу. И это его даже радовало. — Расслабься, Галлогер. Я тебя не уволю, потому что ты тут второй рабочий день и даже не накосячил. Йена порадовало сказанное, и он мгновенно расслабился. Его начальник напрягал его. Да. Он любил потешиться и уже во второй раз угрожал увольнением, хотя Йен не запоролся ни с одной бумагой. — Галлагер. — Да мне поебать, кто ты. Микки явно дал понять, что ему и вправду плевать на то, как сильно и неприятно он коверкает фамилию Йена. И явно дал понять, что ему поебать с высокой колокольни и на самого рыжего, из-за чего Йен слегка оскорбился. Неловкое молчание решила разбавить Хоггарт: — Слушай, некоторые добровольцы на твоей должности даже не знали, как справиться с печатью или принтером, так что ты правда справляешься со своей работой, не волнуйся по этом поводу, — Вивиан похлопала рыжего по плечу и, увидев, как оба удивились сказанному, она оставила парней наедине, до этого сказав быстрое «до встречи» и громко хлопнув дверью. Докурив сигарету, Микки потушил ее о пепельницу и осмотрел Йена в очередной раз. Йен был красивым — это правда. Микки даже не отрицал, что рыжий был чертовски горяч, однако старался не забивать такими гейскими мыслями свою голову, потому что он, вообще-то, не пидор, и не горел желанием им становиться. Микки было мерзко смотреть на то, как пидорасы возле своего пристанища для заднеприводных чистили языком себе глотки, но он был не против гомосексуальных отношений. Главное, чтобы Микки не видел ебаное зрелище, как они вылизываются, иначе его стошнит. Милкович не походил своей жесткостью на Терри. По сравнению со своим отцом Микки был просто божим одуванчиком, потому что не пиздил пидорасов направо и налево, лишь потому, что ему было на них поебать. Ну глотают кончу, ну подставляют очко — блять, да кого это ебет? Главное, что его самого так не угораздило. — Ну и хули ты встал? Работа, блять, сама не сделается, — Микки приподнял брови и указал на рабочее место Йена, как бы прогоняя нахуй, потому что его пиздец раздражало, когда его зелёные глаза скользили от лица до шеи, а иногда и оставались на розовых губах. Сказать, что это по-пидорски и что Микки это бесило — ничего не сказать. — Алло, блять, ты слышишь меня или оглох? — Я закончил со всеми бумагами. Скоро конец рабочего дня, можно мне уйти пораньше? — у него читалась надежда в глазах, на что Милкович лишь хмыкнул. Ещё не было семи, чтобы завязывать и начать собираться, но по правде Микки самому уже хотелось послать все нахуй и уйти домой, чтобы расслабиться на своей мягкой кровати. Но эти доебы Светланы о мелком пиздюке или каким-то другим темам, так заебывали, что Микки оставался у себя в кабинете порой и до одиннадцати часов вечера, лишь бы побыть пару часиков в спокойствии. — Если ты закончил работу, это не значит, что закончен рабочий день, Галлагер, — заметил Микки. — Так что, блять, хоть жопу порви, но ты останешься ещё эти гребаные полчаса тут. Йен кивнул и, наверное, он даже ожидал отказа, потому что ни одна черта лица не изменилась, а глаза не превратились в чернющий океан с противным белым блеском. Микки боялся в них смотреть, потому что они были слишком глубокими, слишком чужими, слишком обворожительными и слишком непонятными. Их обладатель смотрел на Микки будто по-другому, будто что-то читал про него каждую новую минуту и узнавал о нем больше. Чего Микки чрезмерно боялся. — Тогда давай поиграем! Есть карты? — рыжий подошёл ещё ближе, и блять, Микки настолько удивился, что аж кашлянул. — Так, блять. Какие нахуй карты? — быстро скрыв своё удивление, спросил Микки, на что Йен усмехнулся. — Ты ещё меня блять на раздевание поиграть пригласи! Может, блять, и фортанет, а? Пиздец. — Можем и на раздевание, — Йен улыбнулся, все больше заставляя удивиться Милковича. Йен любил заводить людей в ступор и смотреть на то, как они обдумывают свой ответ, все ещё прибывая в немалом шоке от неожиданной фразы. Да, Галлагер любил читать людей. И Микки прекрасно сейчас подходил для этой роли. — А наху… — Расслабься, я просто пошутил, — перебил его Йен, снова улыбнувшись. Хотя, наверное, он был бы даже не против поиграть и на раздевание со своим начальником. Определённо. — Есть другие предложения? — Да мне похуй. Никаких игр на рабочем месте, — быстро ответил Микки, офигивая от наглости Галлагера и начиная бегать глазами, потому что этот рыжий хер стоял слишком близко, и это было пиздец некомфортно. — Предлагаешь поиграть у тебя или у меня дома, Мик? И Микки взорвался. Он даже не понял, что послужило его смущению: эта игра слов, у которых был определённо второй смысл, либо его сокращенное имя. Это даже нельзя назвать наглостью — Йен в прямом смысле охуел, но что-то Микки заставляет умолчать об этом. — Иди нахуй, Галлагер. Даже не думай. Йен вздохнул. — Пока ты отказываешься, уже прошло пятнадцать минут, — Йен приподнял брови и посмотрел на время. Микки хотел вставить своё слово, но Йен вновь его перебил. — Играл когда-нибудь в «я никогда не…»? — Микки отрицательно покачал головой. — Тогда я начну. У нас осталось пятнадцать минут. — Нахуя эта игра вообще? — возмутился Микки, на что Йен просто закатил глаза. — Просто, чтобы хорошо узнать своего начальника. Итак, я никогда не любил девушек. Микки потупил взгляд. Он, конечно, догадывался, что Йен гей — уж больно пидорская внешность и зализанные гелем волосы, но, блять, рыжий так прямо говорит это? — Это получается, ты… — Да, я гей. Ты правильно подумал, Мик. — Йен улыбнулся. — Я никогда не бил ебало за своё сокращенное имя, но, похоже, я сейчас это быстро исправлю, блять. Ты забываешь очень важную часть моего имени «ки», сука, меня Микки зовут. — Тсс, тише. Не думал, что тебя это так раздражает. Больше не буду, — Йен почесал затылок и улыбнулся, как бы извиняясь. — Я никогда не принимал позицию снизу. — Спасибо, блять, за подробности, Галлогер, — Микки закатил глаза. — Галлагер, — исправил Йен Микки, а потом расслабленно выдохнул. — Я просто хочу, чтобы мы больше узнали друг о друге. Для того и игра. — Блять, ладно, — выдохнул Милкович и кивнул. — Я никогда не… ээ… Я никогда не целовался. Йен вскрикнул, на что Микки, не ожидая такой бурной реакции, вздрогнул. — Блин, серьёзно? Даже не чмокался с девочками в детстве в губы? — Я, блять, жил в Сауссайде, так что мне было не до этих ебаных поцелуев, — заступился за себя Милкович. — Тем более, блять, я даже не имею понятия, нахуя поцелуи вообще нужны. Это же мерзко… Фу, блять. Йен улыбнулся. — Поцелуи нужны для того, чтобы показать, насколько тебе дорог человек, Микки. И, пожалуй, поцелуй иногда бывает полезен: например, когда трахаешься в туалете клуба, а твоя сучка стонет, как ненормальная, и тебе надо её заткнуть. — Что, такое уже было? — ухмыльнулся Микки и игриво дернул бровями. — В любом случае, мне не нравится. — Ладно, это твоё дело, — кивнул Йен, тем самым приободрив Микки. — О, пятнадцать минут уже прошло. — рыжий снова посмотрел на часы на стене, и заметил, что уже ровно семь. — Конец рабочего дня. До встречи, Микки. Йен взял ключи с рабочего стола и, снова попрощавшись со своим начальником, вышел за дверь. Блять, Микки было настолько легко общаться с этим рыжим чучелом, что он даже не заметил, как быстро пролетело время, и как мгновенно он расслабился. Ему понравилось. Этот рыжик был и вправду общительным, и ещё геем. Чёрт, если бы он с кем-то поспорил, то победил бы определённо, потому что у него уже были догадки и его подсознание намекало, что в Йене есть что-то необычное. Микки не знает, в каком смысле «необычное», но думает, что это было именно про его сексуальную ориентацию, а не про то, какой Галлагер, его собственный слуга, восхитительный и прочее.

***

Микки решил, что придёт сегодня сразу, как закончится рабочий день. Спустившись по лестнице, он вышел из офиса и заметил силуэт, который уперся плечом в колону. Одна рука была занята телефоном, и человек явно был заинтересован, общаясь с кем-то, а во рту дымилась сигарета. Сощурившись, Микки понял, что это Йен, и подошёл к нему, положив руку на плечо. Если бы вы видели его реакцию — вы бы засмеялись, потому что рыжий дернулся, словно от тока, а на лице, которое было едва видно из-за темноты, не скрылось удивление. — Я думал, ты уже съебался. Хули стоишь? — А… Да просто решил постоять и подышать воздухом, — Йен вытащил сигарету изо рта и приятно улыбнулся Микки, на что тот усмехнулся. — Пиздабол, — Милкович подошёл ближе и быстро забрал сигарету из рук Йена, а потом сжал её губами и затянулся. Это был интимный момент, потому что, фактически, его начальник только что коснулся отпечатка его губ, но, видимо, брюнет до этого даже не додумался и докурив сигарету почти до фильтра, оставив рыжему совсем чуть-чуть, вернул её обратно Йену. — Ну… Просто моя соседка привела парня, поэтому она сказала, что мне нужно побродить где-нибудь часика два. А желательно три. Микки удивился. — Нихуя, у них там че, намечается мировая эстафета по ебле? — Микки пошагал в сторону своего дома, и Йен счел это за разрешение его проводить, поэтому отправился за ним следом. — Ну, наверное. У моей соседки очень романтичная натура, а вот у её брата не совсем, — рыжий, скосив на Микки взгляд, улыбнулся. Он пока что не хотел говорить о том, что живёт с сестрой Милковича, так что быстро перевел взгляд на дома, мимо которых они проходили. К слову, Микки даже и не заметил тонкого намека. — Ты живёшь тут неподалёку, верно? — Ага. Пиздовать от офиса минут десять, — ответил Микки и достал из кармана пачку сигарет, после закурив одну из них. Йену кажется, его начальник слишком много курил. Вдохнув белесый дым, и обратно выдохнув, Микки чему-то улыбнулся. — Я сегодня один. Можешь поторчать у меня, пока твоя соседка проводит романтический ужин с каким-то ебнутым очкариком, любящим ебаные прелюдии. — О, так сразу? — удивился Йен, а потом ухмыльнулся. — А как же букетно-конфетный период, Мик? — Иди нахуй, Галлогер. — Галлагер!