Clinical death

Светлеет. Пустая кровать. Не заправленная белая постель. Холодный душ. Брошенное на пол мокрое полотенце. Строгий темно-синий костюм. Черный кофе, принесенный домработницей. Услужливый шофёр. «Доброе утро», — формально. Дорогая машина. Долгие пробки. Высокое зеркальное здание. Любимая работа. Он уверенно шагал к своему кабинету, идя по ещё пустому офису. Его территория. Его прайд. Он ещё такой молодой, но именно Он истинный знаток своего дела. Горячий снаружи — холодный внутри. «Руководитель Ким», — гласит табличка на двери. Директор. Да, это его должность, непременно, безоговорочно. Править может только он. —Доброе утро, директор Ким, — как-то хрипло и испуганно. Он поворачивается. Взгляд его сталкивается с пареньком из отдела бухгалтерии, из-за которого Он недавно знатно попотел. Мин тоже главный. Главный бухгалтер. В силу своего характера он не терпит, когда лезут в его сферу. У него сейчас много проблем, вот только увольнения не хватает. Что он сделал не так? Что не устроило директора Кима? Просчет. Крупный такой, на пару миллиардов вон. В тот вечер, когда стоило заняться тем самым отчетом, Мину было не до его привычных «бумажных дел», его больше волновало состояние его сестры. «Ее сбила машина», — сообщила медсестра из больницы. Приехать Мин не мог, естественно. Отчет. Для директора. До завтрашнего утра. У Мин Юнги нет заботливых родственников, что помогут им с сестрой, у него нет семьи вовсе. Только она. Мин Хару — настоящее стихийное бедствие, проклятие Мин Юнги. Эта девушка и дня не проживет без назойливых звонков типа: «Оппа, я коленку разбила. Приезжай и позаботься обо мне», «Юнги-я, меня бросил парень (который на самом деле был только в голове Хару ее парнем), я хочу покончить с собой. Почему я никому не нужна?» Но она нужна, нужна Юнги. Поэтому он мчится к ней от каждого вызова, ведь она и вправду может натворить дел. От этого у Мин Юнги проблемы каждый гребаный раз. А сейчас вот не просто с кем-то, а с самим начальником. —Доброе утро, главный бухгалтер. Вы уже исправили отчет? — оценив Юнги с ног до головы и заметив его помятый вид, говорит немного надменно и холодно. Слишком. У Юнги аж мурашки по телу. —Да, директор, — боязливо протягивает папку. —Зайдите ко мне после рабочего дня, — не прикасаясь даже к папке, уходит. «Ну все, теперь точно уволит. Прощай, оплачиваемая работа. Прощай, хорошая жизнь», — думает Юнги и плетётся на своё рабочее место, прижимая к груди злосчастную папку. Красную. Угнетен. К сестре он тогда все-таки попал, на быструю руку строча отчет, не задумываясь о правильности. Обычно он просчитывает каждый свой шаг, но тогда, теряя контроль над эмоциями, он спешил к неугомонной сестренке. В тот момент он сам был готов убить девчонку за такую выходку, но, видя ее под капельницей, смог лишь опуститься на колени и беззвучно ронять слезы. Пока никто не видит. Никто и не должен видеть. Хару просыпается на следующее утро, немного паникует в начале, но, завидев спящую макушку брата на стуле возле, успокаивается. Он не выглядит на свои двадцать три. На девятнадцать, да. Но взгляд его такой проницательный и тяжелый, что кажется, будто ему все семьдесят. Просыпается. В глазах его заметна злость, но невинный взгляд Хару заставил его не накричать на неё, не выбить дурь из головы, как хотелось сделать раньше, а лишь заботливо приобнять ее к своей груди, неразборчиво шепча: «У нас обязательно все будет хорошо». —Прости меня, оппа, мне так жаль, что так вышло, — захлебываясь уже слезами хрипит Хару. —Если ещё раз ты себе такое позволишь, то я тебе обещаю — будешь жить на улице, — твердо, резко, не подумав. Но так надо. Верно, только такие методы воспитания действуют на младшую Мин. Казалось бы, она давно уже должна была перестать себя вести так легкомысленно, не школьница ведь. Хару двадцать, и она поступила на художественный факультет. «Творческая натура», — единственное и постоянное ее оправдание своим действиям, к которым приписываются многочисленные попытки суицида, частые уходы из дома и так же три татуировки. Жизнь с братом в маленькой квартирке дается тяжело, но они справляются. Еще два года назад они были одной счастливой семьей, которая, казалось бы, никогда не знала ссор. Но в один день родители Хару и Юнги просто исчезли, испарились, будто их и не было. Никто не мог найти ни их документов, ни фотографий. Будто кто-то старательно «подчистил» за ними. И не было никакой семьи Мин. Мысли о прошлом заставляют Мина грустно улыбнуться. Падая на своё любимое кресло, бухгалтер изнеможенно стонет. Ему определенно нужен отдых. Срочно. Прямо сейчас. И желательно двух горячих блондинок в подарок. Как давно у Юнги не было секса? Даже сам Мин затрудняется ответить на этот вопрос. Этот рабочий месяц дался тяжело. Юнги хочет спать, мысли о теплой постели греют его сердце, от чего он через каких-то семь минут засыпает. Сквозь сон Юнги чувствует некий холод в районе груди. Липко. Мокро. Нехотя разлепляет глаза, фокусируя взгляд, и встречается с разгневанным парнем напротив. —Ты снова спишь на рабочем месте, а я в очередной раз тебя обязан прикрывать? Какой это уже раз за последний месяц? Нет, Мин Юнги, с меня хватит. Я хоть и твой лучший друг, но получать выговор за твою спящую задницу не хочу, — шипит блондин, все еще стоя с пульверизатором полным воды. —Который час? — бурчит все еще сонный Юн. —Без двадцати шесть, — парень с характерным звуком ставит пульверизатор на рабочий стол и, поворачиваясь на каблучках ботинок в сторону двери, уходит. У Юнги только сейчас забегали шестеренки в голове. Через двадцать минут он должен быть у директора, но у бухгалтера все еще нет идей, как уговорить Кима не увольнять его. Да и вообще, кто сказал, что его увольняют? Но если что, то он готов на все, лишь бы не уходить. Все же он единственный кормилец в их маленькой семье. Им нужно оплатить коммунальные услуги за этот месяц, купить корма коту, а вообще было неплохо затарить свой холодильник. Давно он не ел домашней еды. Нужно было срочно проснуться, поэтому Мин отправился в уборную, чтобы плеснуть на лицо еще немного воды. Поднимая голову, он задерживает взгляд на отражении в зеркале, критично осматривая себя. «Хорош, ничего не сказать», — проносится у Мина в голове. Да, с самооценкой у Юнги всегда было хорошо, но до нарциссизма не доходило. Черные волосы отливали синевой в свете электрических ламп, а оттенок кожи делал его схожим со скульптурой. Он искусство. Смотрит на наручные часы, когда-то подаренные отцом на девятнадцатилетие. Серебристая стрелка на них показывает без семи минут шесть. Мин уже предчувствует пол часа (а может и меньше, если повезет) «счастья» смешанного со слезами и мольбами в кабинете директора. Он хватает красную папку со стола и плетется по направлению к кабинету. Почему-то уже с первого дня своей работы Ким вселил во весь коллектив некий мандраж только одним своим присутствием, а при взгляде его даже у самых стойких тряслись поджилки. Например, у Сокджина, того самого лучшего друга Юнги, который превращается в пискливую девчушку, когда рядом с ним появляется Тэхен. Впереди длинный освещенный коридор с единственной темной дверью впереди с золотой табличкой. Столик секретаря пустовал уже дня два, так как сам секретарь уже давно ушел, не выдержав строгости начальника и его высоких требований. На часах ровно шесть. Легкий стук бледных костяшек по деревянной поверхности. Тихое «войдите» разносится будто по всему зданию, застывая гулом в ушах подчиненного. Кажется, все его коллеги уже разошлись. Даже Джин ушел, не дождавшись Мина. Видно, его невесте снова выдумала очередное свидание для них двоих, чтобы укрепить отношения. Если честно, Юнги не нравилась девушка Джина, Наён. Слишком уж беспокойной она была и часто доставала своего парня бдительным контролем. Приглушенный скрип двери. Беззвучные шаги лакированных туфель. Остановка прямо напротив рабочего стола директора. Ровно метр дистанции. Прямая спина и взгляд в пол. Вцепившись в яркую папку пальцами, Мин немного прочистил горло и вновь поздоровался: —Добрый вечер, директор Ким, — лицо Тэхена затрагивает мимолетная улыбка, он тут же поднимает взгляд на подчиненного, отрываясь от документов, и вновь сверлит его взглядом. —Мы уже здоровались, не так ли, бухгалтер Мин? — медленно поднимается с места, поправляя рубашку. Пиджак его мирно покоился на спинке кресла. Сейчас Ким не выглядел столь бодрым как с утра. В вечерних сумерках можно было заметить тени, залегшие под глазами, а так же измотанный взгляд, который все еще пытался выражать хоть какую-то заинтересованность в происходящем. —Ну что же, давайте сюда свой отчет. Юнги протягивает спокойно папку, но как только Ким начинает читать, а вскоре просто закрывает переплет, устало выдыхая и потирая уголки глаз, Мину кажется, что все же зря он не перепроверил работу в седьмой раз. С безразличным видом откладывая папку на край стола, Тэхен скрещивает руки на груди, облокачивается о стену и впивается пристальным взглядом в одинокую фигуру Мина. —Вы знаете, бухгалтер Мин, что вы совсем не годитесь на эту должность? — с этими словами мир Юнги рухнул, а перед глазами успели пролететь картинки будущего, в котором они с сестрой стали буквально нищими. —Может, стоит Вам поискать другую работу? — кажется, смоль волос бухгалтера потихоньку открашивалась в пепельно-седой. —Хотя, я думаю, что вы заслуживаете повышения, — отталкиваясь от серой поверхности, приближается к Юнги, смотря на него сверху вниз. Узкие лисьи глаза брюнета удивленно расширились, но поднять голову он все же не решался. —Я назначаю Вас на должность моего секретаря. С завтрашнего дня можете приступать к своим прямым обязанностям, — наклоняясь к уху, жарко шепчет Тэхен. Сказать, что Юнги был удивлен — ничего не сказать. Вылетая из кабинета поздним пятничным вечером, его чувства были двоякими: с одной стороны хорошо, что Мин остался при работе, но с другой — должность секретаря казалась довольно ответственной и сложной, особенно, когда твой босс придирчивый Ким Тэхен. После пламенного монолога директора бывший бухгалтер смог лишь поблагодарить Кима глубоким поклоном, а после чего быстро сбежать. Вот так просто, не выслушав инструктажа по поводу будущих обязанностей и даже не попрощавшись толком. О последнем косяке Мин вспомнил, только садясь в сеульское метро. Измученный вздох. Бежевое пальто на худых плечах. Небольшая сумка-планшет. Белые наушники. «Лунная соната» Моцарта. Усталый взгляд, прикованный к милой бабушке с собачкой напротив. «Надеюсь, директор не разозлился на меня за такое невежество», — размышлял всю дорогу Мин. Гадкий голос женщины, оглашающий название станции, заставил Юнги встрепенуться. Пора поторопиться, ведь кошачий корм сам себя не купит. А ужин сам себя готовить не станет. Хару все еще плохо себя чувствовала и пока находилась в больнице, но ее обещали выписать через пару дней. Обычно девушка заботилась о ежедневной готовке и о своем коте. Ленивое животное настолько бесило Юнги, что он кривил нос каждый раз, когда Хо начинал тереться о ногу Мина, мурлыча при этом. «Что же любит этот проклятый кот», — думал Юн, рассматривая магазинные полки с кошачьим кормом. «Кажется, я видел такую упаковку на кухонном подоконнике», — берет фиолетовую пачку, которая гласит о высоком содержании белков и кальция, обещая каждому котику «райское наслаждение», и целенаправленно идет к кассе, минуя стенд с сигаретами. А так хочется остановиться и купить! «Но ты, Юнги, бросил, ты мужик, держись», — кричит внутренний голос, который Мин вовсе перестает слушать, завидев такие желанные «Мальборо». Толстая продавщица, еле сидящая на одном единственном стуле, лениво оглашает цену покупки, после чего поднимает взгляд и оценивает своими свинячьими глазками фигуру брюнета, усмехаясь. Будто завидует. Юнги до мозга костей не любил таких людей, поэтому смылся из магазина тут же, как оплатил покупку. Улица вновь встречает Юнги, но в этот раз уже противным серым небом и моросью. Он хотел закурить прямо сейчас, незамедлительно. Дома ведь нельзя, дома скоро будет сестра, которая чувствует даже едва уловимый запах табака. И ненавидит его, а вместе с этим и привычку брата. Но морось все же не позволяет Юнги вдоволь насладиться только купленными сигаретами, поэтому он с трагичным вздохом кладет пачку во внутренний карман пальто. По жизни Юнги был достаточно груб, но не на работе. Поэтому встреть его коллега в самом убогом баре — не поверит своим глазам, да и подумает, что вовсе не тот самый главный бухгалтер. Собственно о баре. Проходя мимо любимой забегаловки возле дома, Мин чуть голову не свернул. Почему-то в последнее время его тяга к прошлым привычкам усилилась. Заработался. Лифта в доме Юнги не было. Нет, фактически он был, но перестал работать пол года назад, а жители так и не решились вызвать мастера. Но если быть точнее, то все соседи Юнги были настоящими что ни на есть жлобами, а большинство из них вообще пьяницами да проститутками. Квартира встретила своего хозяина тишиной, которую разбивало тиканье часов. Наглый кот, развалившийся на диване Мина, даже не пошевелился, когда Юнги позвал его. Все ещё подающий признаки жизни, новоиспеченный секретарь волочится к кухонному окну, возле которого всегда лежит миска Хо. Насыпая совсем не аппетитное месиво из фиолетового пакетика, Мин Юнги думает, что ждет его уже завтра. —Неблагодарное животное, — говорит брюнет, подходя к дивану. Именно с этими словами Хо вынужден был «полететь» с нагретого места прямо на холодный пол под действием нехилого такого пинка. Недовольно мяукнув, кот побежал на кухню, держа свой рыжий хвост трубой. —Ну и черт с тобой, — бурчит хозяин квартиры и плюхается на мягкий диванный матрац. Его отрубает тут же. Хотите — верьте, хотите — нет, но уже на следующее утро, смотря в зеркало, Мин обнаруживает у себя седой волос. Последствия вчерашнего разговора? —Неужели теперь я буду выглядеть как аджосси, — нервный смешок и короткий взгляд на часы. Черт. «Опаздываю», — разносится в мыслях брюнета. — «Директор не любит опоздания». Поэтому Мин с неимоверной скоростью выбегает из дома, так и оставаясь во вчерашней одежде. Выглядит не свежо. Впрочем, как и сам Ким Тэхен сегодня. Никто никогда не замечал босса в таком виде, что заставляло заядлых сплетников придумывать новейшие небылицы. Темные синяки, залегшие под тяжелым взглядом, совсем не придавали ему былого шарма, а мятая одежда не сверкала былым блеском, но даже в таком одеянии Ким умудрялся держаться как всегда холодно и стойко. Он ждал у секретарского стола, когда Мин на всей скорости бежал к рабочему месту. —Доброе утро, директор Ким. Простите, пожалуйста, за опоздание, этого больше не повторится! — тараторил Юнги, кланяясь раз за разом. —Доброе утро, секретарь Мин, — медленно обходит брюнета и останавливается прямо за спиной. — Не думайте кормить меня пустыми обещаниями впредь. Если еще раз такое повторится — я буду вынужден принять жесткие меры, — шепчет шатен, приобнимая Юнги за талию. «Что, черт возьми, происходит», — думает Мин. —Приготовьте мне кофе, — бросает шатен, как бы случайно задевая кончиком носа минову шею, и удаляется к себе. Юнги стоит в оцепенении еще пару минут, а потом срывается и бежит к своему прежнему месту работы. Табличку на двери не успели еще сменить, но внутри обстановка существенно изменилась. Жалюзи на единственном окне раскрыты, шкафчик с полками больше не завален ненужными папками и не притрушен пылью. В помещении пахло лавандой с тонкими нотками корицы. Если бы Мин не знал, что это было его рабочим местом еще вчера — ни в жизни бы не узнал его. Кто же теперь заправляет всей бухгалтерией? Конечно же, лучший друг Юнги, не кто иной, как Ким Сокджин. Для друзей просто Розовая принцесса. Странно, что кабинет все еще не был завален различными игрушками Марио и сборниками с дедовскими шуточками. —Джин, красная тревога! Спаси меня! — запыхавшись, хрипит секретарь. —Что уже успело случиться с твоей маленькой упругой задницей, Мин Юнги? И объясни: почему вчера вечером мне звонит директор и сообщает, что я глава отдела? Ты мне скажи, какого черта ты уже натворил? —Все вопросы потом! Как пользоваться кофе машиной, Джин? — Юнги слышит смех. Такой заразный, похожий на трение губки о стекло. А его друг все больше скатывается с кресла, чуть ли не падая под стол. —Сам Мин Юнги не знает, как сварить кофе? Да ради такого дня стоило прожить, чтобы ты попросил помощи у меня. —Господи, Джин, просто помоги мне сделать чертово кофе! — кипел от негодования он. —Ладно-ладно, но сегодня мы идем к тебе на баночку пива, — небольшая ухмылка. — За твой счет естественно. —Что угодно, только помоги, — он закатывает глаза и издает страдальческий вздох. Секретарь упорно пытается впитать в себя всю новую информацию: куда вливается молоко, а куда засыпают зерна кофе, да и где вообще находятся чашки, пакетики с корицей и сахаром. Раньше Юнги вообще не бывал на рабочей кухне, а напитки ему приносил Сокджин. Мин брезговал находиться в этом «змеином клубке», так называемом коллективе. «Сплетники, да и только», — думал он. С горем пополам, когда кофе был приготовлен, Юнги смог спокойно выдохнуть. —Если что-то пойдет не так — будешь отвечать головой, — говорит он Джину и мчится к кабинету босса вместе с чашкой свежего эспрессо. Уже напротив двери Юнги становится дурно, а его худое тело начинает трясти. А как только парень вспоминает об утреннем разговоре, ему становится страшно за свою… ориентацию? И не зря. Взгляд, который встречает секретаря уже в кабинете, вынудил бы любого гетеросексуала нырнуть в прозрачно-голубое течение. Но Юнги держится стойко и не поддается влиянию Кима. Он плавать умеет, ходил в секцию, когда ему было восемь. —Ваш кофе, господин директор, — Юнги ставит чашечку перед шатеном и уже хочет уйти, но тэхеновы руки, как ветви лозы, цепко хватают бедра Мина и усаживают его на собственные коленки. —Ой, — случайно вырывается у Юнги, который вообще уже перестал соображать, что происходит. Этот звук выходит у него так же кокетливо, как и у девушки. Но сейчас ему хочется бежать отсюда, да подальше, куда-то в Тибет. От стыда, от работы, от сестры даже, ну и от Ким Тэхена, естественно. И он начинает брыкаться, как это делают маленькие дети-непоседы, потому что считает, что это неправильно, ненормально. —Тсс, мой хороший, не бойся. Я не кусаюсь, — и снова этот чертовски привлекательный шепот на ухо, который заставляет Юнги вздрогнуть. — Ну, разве что чуть-чуть. Мин замер. Сжался. Закрыл глаза и представил, что это просто шутка его разума. Он представил свой прежний дом и когда-то ранее счастливую семью. Но из воспоминаний его вытягивают пальцы, нежно скользящие по спине, вызывающие мурашки по всему телу. —Ты такой милый, когда смущаешься, — басит Тэхен, а потом закидывает голову назад и беззаботно смеется. Ослабленная хватка. Рывок. Юнги за дверью. Поворот. И еще один. Дверь в кабинет. Щелчок замка. —Блять. Джин, спрячь меня! — Юн в панике бегает по кругу, выискивая взглядом подходящее место укрытия. —Твою мать, Мин! Какого черта ты вламываешься ко мне в кабинет? — не довольствует Сокджин. Он поднимается с кресла и ловко ловит паникующего секретаря за руку.– Да чего ты такой потерянный, друг? Киму кофе не понравился что ли? —Не вспоминай больше о нем. Табу. Все, — злится непонятно почему брюнет. —Да что стряслось-то? Ты мне сказать можешь? — встряхивает его Джин и поворачивает лицом к себе. —Я не гей, Джин, понимаешь?! — кажется, он на гране истерики. —А с чего ты вообще взял…? — недоумевает бухгалтер. —Блять, да чтобы я был геем…никогда в жизни! Джин, ну я же по девочкам, понимаешь? —Я прекрасно понимаю, дружище, — смягчается блондин, зная, что сейчас Мину нужна скорее поддержка, чем разного рода вопросы. —Черт я не подписывался на это! — лицо Юна становится алым, а он сам готов был взорваться от переполняющего его недовольства, злости и…непонимания? —Давай ты сейчас успокоишься, отработаешь оставшиеся семь с половиной часов, а вечером мы пойдем к тебе и обговорим все то, что тебя гложет. Кивок. Глубокий выдох. Глаза закрыты. —У тебя есть успокоительное? —У меня нет, но я могу сбегать в отдел и спросить у девчонок. —Было бы неплохо. Спасибо. Быстро найденная таблетка выполнила свое предназначение, поэтому уже через двадцать минут Юнги плелся на свое новое рабочее место. И даже когда босс попросил сделать копию документов, брюнет оставался безмятежным, как ленивый рыжий Хо. Он спокойно зашел в кабинет, откуда забрал папку с бумагами и пустую чашку кофе, и так же спокойно оттуда вышел. Сам Ким же в душе посмеивался над секретарем и над его поведением впечатлительной девочки-подростка. Хотя через пару часов действие таблетки закончилось, Юнги все еще чувствовал себя расслабленным. Оставалось пять часов до конца рабочего дня, а Ким так больше и не вызвал секретаря к себе. К счастью брюнета конечно. День тянулся долго и нудно. Мин Юнги даже успел навести свой «порядок» на столе, поиграть в баскетбол, точнее его подобие. Вместо кольца — мусорная корзина и неисчерпаемый запас мячиков (скомканные листочки ненужной бумаги). Он играет хорошо. Целится профессионально и кидает метко. Игрой Юнги был занят ровно до того момента, пока стрелка настенных часов не показала шесть часов. Долгожданная свобода. И нет дождя. Самое время для сигареты. —Снова ты за свое, Мин, — слышится голос Джина сзади. — Правильно говорят: «Горбатого могила исправит». В театральности закатывания глаз с Юнги не сравнится никто, поверьте. —Отстань, старик, — и выуживает из внутреннего кармана «Мальборо».- Черт! Забыл зажигалку купить. —Старость не радость, да, — тянет старший, закидывая руку на плечо брюнета.— Отчаливаем? —Погоди, может кто-то курящий выйдет. Мне невтерпеж, Джин, — Мина будто ломает изнутри, так хочется ему ощутить дым в легких. Задохнуться. Умереть. Никогда больше не видеть этот мир и проблемы в нем. Сигарета все еще держится меж зажатых тонких губ. Уже 6:15. Мимо проезжает черный лексус и останавливается прямо у входа, где стоят два друга. Водительская дверь резко распахивается, а из салона выходит Ким. «Как он тут оказался?» — думает Юн. — «Когда я уходил, он еще оставался в кабинете». Директор внимательно осматривает окружающих его людей и быстро выделяет в толпе фигуру Юнги. Тэхен сталкивается с ним взглядом, а после на его лице проскальзывает ухмылка. Фирменная. Уже «полюбившаяся» Мину. «Блять», — проносится у Юнги в голове, когда Ким поднимает руку и манит его пальцем к себе. Ноги сами несут секретаря к лексусу. —А я и не знал, что Вы курите, секретарь Мин, — лыбится Тэхен, а потом совершенно неожиданно для брюнета достает из кармана пиджака зажигалку и подносит ее к лицу Юна. Табак поджигается мгновенно, но секретарь так и не делает долгожданной затяжки. Он окончательно едет мозгами. «Может, мне это снится», — думает Юнги. — «Я был бы очень рад, если бы мои рассуждения оказались правдой». Но это реальный мир, Мин Юнги. И именно сейчас ты стоишь, как истукан, и сверлишь своего дражайшего босса взглядом. —Хорошего вечера, — абсолютно добродушно улыбается босс и садится на место водителя. Гул мотора. Включенные фары. Машина отъехала еще три минуты назад, а брюнет так и остался стоять на месте. Взгляд его провожал директора. —Ну что, покурил? — подходит к нему Сокджин. — Я немного отвлекся, с Наён разговаривал. Предупредил ее, что задержусь у тебя. —Подкаблучник ты, Джин, — бурчит Мин и спешит к пешеходному переходу. —Хочешь головы лишиться, а? Йа! С кем я говорю? Эй! — вдогонку кричит Ким.

***

В душном клубе на красном диване сидел зверь. Профессионал своего дела. Лучший во всем. Он безэмоционально осматривает танцпол и фокусируется на жгучей брюнетке. Она соблазнительно двигалась, полностью погружаясь в ритм бита. Не только Монстр пожирал каждый ее шаг. Но только самый внимательный человек бы понял, что она уже принадлежит. Принадлежит ему, Монстру. И танцует она только для него. Он медленно поднимается с места и направляется в сторону ВИП-комнат. Коридор. Приглушенный свет настенных ламп. Красная ворсистая ковровая дорожка. Бесшумные шаги. Комната номер семь. Ничего лишнего. Кровать. Стул и стол. Монстр выключает свет настольной лампы и устраивается на кровати. Он ждет ее. Он знает, что она придет. Звук пришедшего на телефон сообщения заставляет Монстра достать слегка надоевший гаджет. «Ким Тэхен. 23 года. Владелец компании „KIMPRO“. Неделя. Десять», — гласит послание. «Мало», — в ответ. «Чего? Денег или времени?» «Всего». «Даю полторы недели и пятнадцать». «Двадцать пять». «Охерел! Двадцать». «Двадцать два. И ни воны меньше». «Ладно». Он всегда выигрывает в бою за свою цену. Монстр откидывается на спинку кровати, когда она с грацией кошки входит внутрь. —Есть заказ? —Ты как всегда вовремя. Да, и ты мне с ним поможешь. —Я хочу пятьдесят процентов! — капризничает она, притопывая ножкой. —Перестань, ты никогда столько не получаешь. —Да. Но я всегда получаю десятку и отличный секс с тобой. Он смеется, опрокидывая голову назад, пока она идет к нему и садится на бедра. —Сними его, — приказ. —Ты же знаешь, я не люблю этого, — с ее лица вмиг пропадает милая улыбка. —Сними, — ласково проводит указательным пальцем по личику, очерчивая скулу. Девушка поднимает руку к голове. Пухлые пальчики цепко хватаются за пряди смольных волос. Брюнетка срывает с себя парик, под которым скрывалась копна выкрашенных в рыжий цвет волос. —Так-то лучше, Чимин, — Монстр гладит его по спине, а уже через секунду впивается в блядски пухлые губы.