Волшебный кулон Птицы

Всего два коротких взмаха — и можно парить, давая отдых сильным, но измученным после перелёта через Большую Пустыню белым крыльям. — Клииии-ииии! — раздаётся в бездонной синеве летнего неба звонкий, чистый, полный ликования голос огромной хищной Птицы. — Клииии-иииии! Она смогла. Она и в этот раз сумела благополучно преодолеть безжалостную, кажущуюся безграничной Большую Пустыню. А теперь — ласковая прохлада, мелькающие далеко внизу синие ленточки рек и ручейков. Зелёные покрывала лесов. Нежно-зелёные в разноцветную точечку — лугов и лесных полян… Свобода. Сво-бо-да! — Клииии-иииии! Мирра с большим трудом сдерживается, чтобы не проделать в полёте любимый манёвр: перевернуться на спину — пролететь так несколько мгновений, любуясь бездонным синим небом — вернуться в нормальное положение (потеряв, естественно, высоту). Это когда-нибудь потом. Слишком уж велик риск: радость радостью, а от голода она ослабла так, что нужно уже думать о том, из-за чего ей в своё время больше всего не хотелось вот так путешествовать. Об убийстве. Увы, без этого не обойтись. Вода и фрукты — это прекрасно, однако без мяса Мирре никак нельзя. А особенно оно нужно ей сейчас, после изнурительного перелёта через море раскалённого песка. Так что, едва лишь покажется на горизонте стая птиц вроде уток или гусей — и… Но небо пока что пустынно. Она одна здесь. Казалось бы, одна на весь огромный мир… Нужно сделать то, что она всегда делала, когда вот так радовалась полёту. И скорее — пока здесь нет никого, кроме неё. «Смотри, родной мой, — мысленно проговаривает — нет, скорее шепчет полным нежности шёпотом — огромная белая Птица. — Смотри… Я хочу, чтобы ты всё это увидел. Хочу, чтобы ты почувствовал, как это — лететь среди волшебной небесной синевы. А во-он там — перистые облака… Ты видишь? Я так хочу верить, что видишь… Смотри… Вот я пролетаю над круглым голубым озерцом… Оно знакомо мне! Дом близко. Мой Дом… Я лечу туда. Лечу, потому что стала тосковать по Дому так же нестерпимо, как по тебе. Но я тебя не забуду. Обещаю… Я только слетаю туда ненадолго — и вновь буду тебя искать. Обещаю… Смотри… Видишь, как на эти берёзы светит предвечернее солнце? Сейчас я поглажу крылом самую-самую верхнюю веточку самой высокой берёзы. А теперь снова наберу высоту… А вон там — тополиная рощица, видишь? Я узнаю́ этот свет. Так солнце может светить на тополя только там, где мой Дом. Или там, где до него рукой подать. Смотри, смотри на всю эту ласковую красоту и отдыхай. Пусть душа твоя отдыхает. Она же мучается… Я это знаю. Чувствую… Пусть увидишь ты во сне всё, что вижу сейчас я. Пусть случится это Чудо… Во имя Любви, которая помогла мне пересилить все страхи и стать Птицей, пусть будет так! Я люблю тебя…» — Клиииии! «Я люблю тебя!» Сколько лет прошло с тех пор, когда Мирра впервые увидела его во сне? Двадцать? Наверное… А может, уже и больше. Она точно не помнит. Зато помнит тот первый сон. Помнит отчётливо — потому что не захотела забывать. Всё так просто… Не хочешь забывать — не забудешь. Стремишься сохранить навсегда самое важное — сохранишь. И Мирра сохранила. Она помнит его глаза. И не спутает их ни с какими другими. Узнает его сразу же — лишь только увидит… А она увидит. Нужно в это верить. Без веры же… как без крыльев. А крылья-то ой-ой как устали. Не можешь ты, Мирра, без манёвров да выкрутасов — даже когда желудок от голода сводит. Лети хоть сейчас плавно: два взмаха — парящий полёт… и снова два взмаха… Но красота… Звенящая чистой, первозданной свежестью красота ласкового летнего вечера… И Дом уже так близко… Нет уж, изволь лететь плавно — или доиграешься, как в тот раз. Тогда закружилась от голода голова — и… Хорошо хоть упала удачно — почти ничего не сломала. Но самóй бы не выжить ей было, кабы не люди: к счастью, упала она недалеко от селения. Отнесли они её к домикам, вылечили, от смерти голодной спасли. Но это давно было — почти три года назад. Теперь Мирра такому не даст повториться. Голова-то на плечах для чего? Усвоила уже она главное правило: терпеть голод не до полного изнеможения. Оставлять запас сил. Они нужны для… Всё, настало время. Голодать больше нельзя… Вот они, птицы. Утки, кажется. «Как же я этого терпеть не могу…» — на какой-то миг зажмурилась Мирра. Но что тут поделаешь? Если хочешь найти его — Родного Человека, который столько раз тебе снился, — нужно летать. А раз ты хищная Птица, без убийств не обойтись. Ты сделала всё, что могла. Тебе действительно нужно поесть… Снижайся, да покричи — пусть утки заметят тебя… Ну вот — теперь ты так близко, что они могут услышать твои мысли. «Здравствуйте, двоюродные братья-сёстры! Меня зовут Мирра…»