Кровь с молоком

      Гермиона сидела, обняв колени, за окном шёл дождь. Она любила дождь. Ну, по крайней мере, сейчас он ей нравился. Так ужасно ничего не помнить. Это… Такое ощущение, что вокруг пустота. Потому, что все её знают, а она их нет. Ну, то есть, простите, она их тоже знает. Только они её помнят, а она их абсолютно нет. Вот, ты идёшь по улице, все здороваются. А ты их не помнишь — просто киваешь в ответ. Почему у неё внутри такая пустота? Она съедает её изнутри.       Вот, в углу комнаты пара чемоданов. Через пол часа за ней заедет этот… Рональд… Да, Рон. Мама говорила, что они встречались. Милый мальчик. Но она к нему ничего не испытывает. Девушка взяла с тумбочки чашку с остывшим горячим шоколадом и подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, капли скатывались вниз. Она хлебнула из чашки. Нервно сглотнула. Послышался звонок в дверь, мама её отперла. Буквально через три минуты в её комнате показалось счастливое лицо Рона. Ну, да, конечно. Радуется, что я ещё жива. Парень обнял её и по привычке потянулся, чтобы поцеловать. Она отдернулась. Он тихо сказал: «Прости, пожалуйста. Никак не могу привыкнуть.». Рон взял её сумки. Девушка нашла в себе силы лишь кивнуть.       Следующие полчаса прошли незаметно. Они сели в поезд. Дверь в купе была приоткрыта. Гермиона не могла сидеть на месте. Ни секунды.       По коридору сновала девушка со светлыми волосами, она громко говорила на весь вагон:  — Свежий «Придира»! Никому не нужен свежайший «Придира»? — увидев Грейнджер, она остановилась и, пристально рассматривая девушку, сказала: — Привет, Гермиона! Я рада тебя видеть. Но ты меня вряд ли помнишь. По-моему это так круто потерять память, можно все с чистого листа начать, — она хихикнула, тряхнула волосами и удалилась.       Растерянная Гермиона посмотрела незнакомке вслед. Она, наверное, её хорошо знала. Странная девочка! Но, наверняка, она очень милая. Девушка не смогла додумать. Перед её глазами возник он…       Холодные серые глаза, казалось, что они кого угодно превратят в глыбу льда. Широкий размах сильных плеч. Аристократичный нос. Поджатые губы. Волосы падали на глаза, они были ему длинны. Такие потрясающие… Словно белое золото. Шикарный пресс под футболкой. И бледная, словно снег, кожа. Гермиона от удовольствия даже губу закусила. Она никогда не видела ТАКИХ парней. У неё аж дух перехватило.       Глаза парня расширились, он не ожидал увидеть её здесь. В коридоре, он решил её как-то обойти. Проигнорировать. Но слова сами слетели с языка: — Ну, привет, Грейнджер. Как дела? Хорошо, когда ничего не помнишь? — злобная ухмылка осветила лицо Драко.       Стоящие сзади Крэбб и Гойл лишь хищно пялились. А в душе у Драко все переврнулось в секунду. — Ээ. Ну, мне не очень нравится, если честно. Все-таки, я предпочту помнить, кто я. А мы, разве, знакомы?       Гермиона не знала, кто этот парень. Но какие-то смутные, словно червяки, сомнения рылись в её душе. Что-то, какая-то тень неприятного подозрения её убивала. Она была словно в ступоре. Загипнотизированна его ледяными глазами. Такие потрясающие, в них можно тонуть тысячи и тысячи лет. Он знал, что эта рана останется в её душе надолго. Драко не спешил отвечать. Он произносил слова чётко, выговаривая: — Хм, я не думаю. А теперь посторонись, грязнокровка! Стоишь тут и проход загораживаешь, — Малфой улыбнулся.       Рон выскочил ему наперерез. Он был зол, как чёрт. Голос был злым, когда он говорил: — Какие-то проблемы, Малфой? — кулаки напряглись.       Малфой с чувством протянул: — Грязнокровка и нищеброд — так мило! — А ты, Уизли, позоришь род чистокровных волшебников! — Драко прошёл мимо парня и хлопнул Гермиону на уровне заднего кармана джинсов. Девушка взревела: — Не смей ко мне прикасаться, Малфой! — она хлопнула дверью купе. Злость пробивалась отовсюду. От неё не закрыться. Она овладевала девушкой. Гермиона со всей дури долбанула рукой по полке. Рон зашёл следом за Грейнджер. Он знал, что молчать нельзя. Иначе она будет ещё пуще злиться. Так, нужно что-то говорить. И он сказал три слова: «Пора надевать форму».       Девушка успокоилась. Она надела форму, и спокойно вышла на воздух. Ей его не хватало, в поезде она задыхалась. Она гордо понесла свои вещи без помощи Рона, и перед самым входом в школу она поймала взгляд ледяных серых глаз и гордо отвернулась.  — Ну, привет, новая жизнь, — сказав это про себя, девушка толкнула тяжелую дверь и вошла.