Брат его друга

Сладкое мычание в самые губы. Влажная ладонь цеплялась по накаченной груди партнёра, но до конца так и не снимая футболку Чонгука — лишь немного задирая. Намджун сминал чужие губы, свободной рукой незначительно проведя вдоль позвоночника нависающего тела. Гук поддался вперед, сомкнув руки вокруг шеи старшего, иногда пропуская пальцы сквозь короткие пряди волос Намджуна. В комнате застыли мокрые звуки. Намджун ощущал, как в брюках становилось тесно — Чонгук слишком усердно терся своей промежностью, задевая при этом его член. Признаться, Киму нравилась раскрепощенность его партнёра. Тот не стесняясь хотел большего, и Намджун мог предложить ему всего себя, как секс-партнёр. — А ты не хотел, — подразнил Чон, разорвав и вновь возобновив поцелуй. Намджун переключился на шею партнёра. — Я этого не говорил, — сказано было с усмешкой. Светлая ткань футболки неприятно прилипла к телу, потому было решено стянуть ту с тела Гука. Чон в долгу не остался, принимаясь порывистыми движениями распахивать черную рубашку Намджуна. Тот, всё больше вовлекаясь в азарт, придвинул младшего к себе, удобнее устроив того на своих бёдрах. Кисти сильнее ухватились за таз, сжав, еле ощутимо, но так возбуждающе. Заводило потрясно, как и габаритный член, который Намджун приметил, ещё когда Чон привставал, чтобы снять футболку. Чонгуку не терпелось, и это ощущалось. Впрочем, и самому Намджуну следовало сбросить собственное напряжение. Всё это так томительно, но также и жарко, желанно. Прелюдия хоть и затягивалась, но ни один не пытался подойти к основному блюду. Нет, дело никак не зависело от страха. Точно не от подобного; им нравились все поцелуи и мимолетные касания. Скорее, это подогревало нарастающий аппетит. — Приподнимись, — властно, но Чонгуку нравилось, и он послушно выполнял просьбу, слегка приподняв бёдра. Ким показательно облизал два пальца, смачив тех вязкой слюной. Рука его давно сняла с Чона ремень, и теперь подкралась и к ягодицам парня. Чонгук заёрзал, почувствовав длинные пальцы у входа. Намджун, не прекратив поцелуи, надавил на отверстие. Первый палец без трудностей проскользнул. Понятное дело, он — Намджун — у Чонгука не первый; это и так было ясно. Чон вздрогнул, хоть чувство и знакомо уже, но всё же привыкнуть к подобному по-прежнему было трудновато. Движения внутри него не резкие. Плавные, они облегчали и умиротворяли его дискомфорт. С одним ещё возможно было расслабиться, но все поменялось, стоило лишь добавить второй. Протестующий вздох вырвался против воли. Гук понимал, что стоило расслабиться, однако тело оставалось непреклонным. Слишком сухо. Казалось, его немую просьбу Намджун истолковал правильно, вынув пальцы. Быстро достав из прикроватной тумбы гель, он выдавил содержимое того на руку. Вид размазанной жидкости существенно поменял всю атмосферу до этого. Вот рту у Чонгука стало не привычно сухо. Парень понимал, что желание доходило до предела. В тот же момент Намджун не стал медлить, всовывая сразу два пальца, почти сразу же добавив и третий. Добряк добряком, но и у него присутствовала своя сторона садизма. Гуку нравились новые качества Намджуна, что он открывал в том. — Ничего, что ты снизу? — оторвавшись от губ Чонгука, Ким решил поднять взгляд на Чона. Чонгук хмыкнул: — Не поздновато ли ты метнулся? К слову, это твои пальцы в моей заднице, а не наоборот, — Чон улыбнулся. — Хотя от такого положения я вовсе и не против. Мокрое прикосновение вновь на губах Кима, и Намджун довольно прикрыл веки, радуясь напористости Чона. Что ещё сказать, он не любил повторяться, но Гук ему правда симпатизировал. Ответ Чона воспринялся вполне правильно, и Намджун с жаром принялся стаскивать с того джинсы. Оставшись без одежды, Чонгук был опрокинут на спину, с вызовом не отрывая взгляд от старшего. Кима заводил нрав парня напротив, и с каждой секундой Чон нравился ему всё больше. Его упрямство также отзывалось в сердце Намджуна. Он понимал: не стоило увлекаться Чонгуком, но тот зацепил, стоило ему попасться в поле его зрения. Намджуну хотелось думать об этом, как лишь о сексе на одну ночь. — Этого достаточно, — он и сам понимал, что пора было приступать к более приятным вещам, и откладывать основное действие слишком томительно и жестоко по отношению к обоим. Раздвинув ноги Чону, Намджун удобно пристроился к внутренней стороне бедра, осыпав поцелуями гладкую кожу партнёра. С губ Чонгука срывался стон, и Киму нравилось то, как парень не стеснялся показывать свои чувства, не заглушая свой звук, в полной мере показывая свое желание, а желание у того находилось в приподнятом настроении. — Возьми меня, — и Намджун взял, со всей полагающей отдачей. Жадно, ненасытно, по-своему. От глубокого толчка в тело, Гуку с натяжкой удалось заглушить собственный крик. Больно. Но он знал, что последует за болью, знал он и каково велико наслаждение, что будет дышать в спину этой сладостной боли. Тем не менее, Намджун не так груб, как могло показаться с первого толчка. Он дал привыкнуть Гуку, не двигаясь, и это тронуло Чона. На лице Кима застыло невнятное выражение — парень нахмурился. Узко. Не такой растянутый, как хотелось бы. Всё же Чон не так часто занимал роль принимающего. Так не пойдет. Чонгук, сжав кулаки, заставил себя расслабиться. Удалось с трудом, но то лишь первые мгновение, потом всё возобновилось уже с новым развитием сюжета. Член проталкивался медленно и не так глубоко, как ранее. Киму не хотелось причинять боль Чону, потому он и сдерживался. Пока что. Чонгук судорожно сглотнул, притянув Намджуна к себе. Тела их были липкими и от того ещё жарче. Ким старался быть нежным, и это не могло не подкупать. Приятное горячее чувство распространялось волной по телу. Гуку нравилось, как крепкие руки оглаживали его бока, как притягивали и как медленные толчки трансформировались в более резкие, отчаявшиеся. Намджуну было дико. Странно. Но ему были слишком дороги эти минуты. Так дороги минуты с этим интересным парнем. Пусть продлится это вечно, он надеялся, что это не его мысли. Правда, надеялся.

***

— Я смотрю, ты времени зря не теряешь, — застать Чонгука, надевающего трусы, не казалось таким и удивительным фактором. Намджун подозревал, но всё же оставались и мысли, что тот не уйдёт сразу после секса. Гук вздрогнул. Ким не спал, как он предполагал. Ухмыляясь, парень выпрямился, натянув боксёры. — Не хотел будить тебя. Намджун хмыкнул, искоса подняв взгляд. — Ты ведь понимаешь, что это всего лишь на одну ночь? — Ну, как посмотреть. Намджун промолчал. — Отвезти тебя? — Не стоит, сам доберусь. Метро вроде бы ещё ходит, а нет, так такси никто не отменял. — Зачем такие жертвы? Подожди немного, я довезу в целости и сохранности. — На этот счёт я бы не был так уверен, — Чон со скептизмом приподнял бровь. — Ты недавно выпил, сомневаюсь, что алкоголь так быстро выветрился, — губ тронула улыбка. — Успокойся, я сам доберусь, не ребёнок же. Намджуну, честно, и не очень хотелось вставать с кровати, когда тело так расслабилось, но всё же он и не желал ухода Чонгука. Разве не мог подождать хотя бы до утра? Или… он не привык оставаться в чужой кровати? Ким хмыкнул: — Как знаешь. Надев брюки, Чон уткнулся взглядом в него, задержав своё внимание. Ким уже присел на кровати. — Не грусти, — ощутив на своих плечах крепкие руки, Намджун посмотрел на Чонгука, что склонился над ним, невесомо приобняв. — Увидимся, — тихое, но горячее дыхание, — хён.

***

— Итак, позволь, наконец, узнать, Ким Сокджин. По какой причине ты вытащил меня из кровати в восемь утра? Да ещё и заставил приехать сюда в такую рань. Тебе повезло, что хозяин знает нас чуть ли не с пеленок. Серьёзно, только в твою дурью бошку могла прийти подобная идея, — Намджун с минуты уже поглядывал на друга, что находился темнее тучи и не переставал теребить скомканный кусок столовой салфетки. Джин волновался, и Намджун не мог не подметить это, но решил дождаться объяснений старшего. — Скажи, Намджун, что бы ты сделал, если бы узнал о своём близком нечто, скажем так… выходящее за рамки нормальности? — Больше конкретики, Сокджин. — Я говорю, просто представь, по чистой случайности ты попадаешь в неловкую ситуацию, в которой узнаешь о своём друге такое, отчего готов волосы с головы рвать, только бы забыть об этом. — Ким Сокджин, твою мать, я приехал сюда в такую рань не для того, чтобы разгадывать твой Бермудский треугольник! Говори чётко и ясно, в конце-то концов! — Да как я о таком могу спокойно рассказать, когда ёще десятью часами ранее я узнал, что мой младший брат — гей?! — Ким возмущенно зашипел, немного погодя поняв смысл сказанного. Он исподлобья посмотрел на Намджуна напротив. Тот вопросительно приподнял бровь, словно таким образом потребовав объяснений. — Я решил навестить его вечером, мисс Чон уехала на денёк с моим отцом в баню, вот я и решил проведать Гука. Мама Чонгука дала мне запасные ключи, так что зайти в квартиру не составило труда. Ты не подумай, я просто хотел сделать сюрприз! Да только лучше бы я не приходил в тот вечер… Какой-то тип засосал Чонгука по самые гланды, — Сокджин скривился, представив сцену той ночи. — Ненавидишь его? — Понятное дело, что нет. Но… Боже, Намджун, я поступил, как тот ещё придурок. Гук пытался мне что-то объяснить, а я врубил заднюю. — Сбежал? Ким, утвердительно кивнув, опустил голову. Ему совершенно не хотелось сейчас встречаться взглядом с Намджуном, но в совете он нуждался. Намджун тяжело осмотрел друга, поняв, что тот допустил ошибку, но в то же время не винил старшего в его трусливости. Для Сокджина гомосексуальные отношения — нечто за гранью понимания. Он не относил себя к гомофобом, но, возможно, потому как особо никогда и не размышлял на тему предпочтений других в таком плане. Одно дело, когда подобное происходит в жизни чужого, незнакомого тебе человека, отдаленно от тебя, и совсем другое, когда ты непосредственно сталкиваешься с чуждым для тебя напрямую, и происходит всё наяву, с близким тебе человеко. Намджун ни разу не рассказывал Сокджину о своих связях с другими парнями. Чонгук был прав: парень увидел его насквозь, будто знал с самого начала, что Намджун бисексуал. Ситуация явно была не из простых, и сам Намджун точно не знал, как решить возникшую головоломку. Он понимал, как Гук не хотел рассказывать брату о своей ориентации, и ему точно не хотелось, чтобы Сокджин узнал о правде таким ущербным образом. — Теперь Чонгук кажется тебе омерзительным? — видимо, потому он и решил для начала прощупать почву. И реакция Джина не заставила его долго ждать. Тот вскочил со стула, зло глянув на Кима. — Как я могу так думать о нём? Он мой драгоценный брат, Намджун. Намджун иронично изогнул бровь, усмехнувшись. — Вот тебе и ответ. Сокджин непонимающе уставился на него, медленно сев обратно на мягкую обивку стула. — Просто попытайся поговорить с ним, — Намджун вздохнул. — Не думаю, что Чонгук полезет к тебе с претензиями. Он умный, ты сам говорил, а ещё понимающий. Разве не тебе знать об этом? И вообще, почему я говорю тебе о плюсах твоего брата? — Я и сам не прочь узнать об этом. Намджун помедлил, отпив кофе из кружки, принесенной Хосоком ранее. Тот сейчас поехал по своим делам, оставив кафе на отца, но обещал вернуться ещё до их ухода. Намджун оторвал взгляд от дна чашки, подняв тот на собеседника. Джин нервно прокручивал чайной ложечкой по краям чашки. Намджун решил рискнуть. — В принципе, нет ничего страшного, что ему нравятся парни. Сокджин вскинул голову, перестав играть со столовым прибором. — Ты так говоришь, будто это в порядке вещей. — Для меня — да. «Будь что будет», — так он подумал, пронаблюдав за резкой сменой эмоций на чужом лице. — Да ладно?!

***

— Привет, — Чонгук нерешительно замер, когда в его дверь постучали, а на пороге стоял Ким Намджун. — Впустишь? Слова того доходили до Чона, как сквозь невидимую призму, потому парень продолжил осматривать своего неожиданного гостя, но после, словно опомнившись, торопливо кивнул, отходя чуть в сторону, освободив тем самым путь. Приход Намджуна в его дом казался чем-то неоднозначным, не говоря уже, что Чонгук попросту не ожидал увидеть того в своей квартире когда-либо вообще. О причинах того оставалось только гадать. Они проследовали в комнату Гука, как ни странно. Проходя по пути и через гостиную, Намджун украдкой осмотрел интерьер их дома, и Чонгук впервые за долгое время устыдился своей небогатой обстановки. Но живо решил отогнать от себя подобные ущербные мысли. Он не богат, но и нищим его уж никак не назвать. И с этим ничего не поделать. Напротив, в какой-то мере, этому стоило гордиться. Квартиру и его учебу оплатила его мать самостоятельно без финансовой помощи «отца» Чонгука. В их время многие смотрели на мать-одиночку с жалостью в глазах, но в этих же глазах мелькали укор и пренебрежение. Гук помнил те времена, когда ему случайно довелось подслушать двух соседок, что не переставали сплетничать. Тогда четырнадцатилетний Чон устыдился себе и уже хотел было пройти мимо, как услышал в разговоре двух женщин и имя матери. Подруги называли их семью неблагополучной, и что маме Чонгука не стоит и думать о разводе — лучше терпеть и не выносить всё на общее обозрение. В конце концов, что могли о ней подумать другие! Вздор. Гук чуть не задохнулся от возмущения. Парень не мог понять местный менталитет взрослых людей. То есть, его маме, женщине, что вырастила его в любви и удобстве, следовало молчать в тряпочку? Чем думали эти женщины, Чонгук право не знал, однако в тот же вечер подросток отправился в полицию. Возможно, он и разрушил брак своих родителей, думал он, когда стражи порядка скручивали его отца, что в очередной раз избивал мать, однако он не жалел о своём решении. Мама, понятное дело, поначалу часто замыкалась в себе, рыдая, тем не менее женщина ни разу не винила сына в содеянном. Спустя время та и вовсе начала улыбаться. Тогда Чон полностью определился в правильности своего поступка. Так что, хоть квартира Чонгука и явно уступала намджуновой, однако Чон мог и должен был гордиться своей матерью. Так он считал. — Мило, — голос Намджуна вывел из оцепенения, и Гук взглянул на Кима, что присел на его раскладной диван. — Так сразу и не скажешь, что здесь проживает парень, — заметив смятение на лице Чона, старший улыбнулся. — Чисто. А я люблю порядок. Чонгук хмыкнул, улыбнувшись в ответ, но, честно, так и не поняв причины прихода Кима в его дом. — Чай? Кофе? — Воды, если можно, — Гук хотел было уже оставить Намджуна наедине, как тот спохватился. — Хотя нет, забудь. Я ведь не поэтому здесь. Чонгук выжидающе скрестил руки на груди, впритык смотря на того. Ему правда было интересно, не каждый день Ким приходил к нему. Точнее, вообще ни разу. — Джин говорил со мной, — заметив, как при его словах Чон напрягся, Намджун продолжил, не отводя взгляд. — Спокойнее, парень, всё не так плохо, как тебе кажется. — Я ему отвратителен. — Ошибаешься, да, ему не привычно, он не в восторге, это понятное дело. Но отвращение к тебе он не испытывает, — Намджун вздохнул, припомнив продолжение их разговора и вспомнив истерику Сокджина. — Скорее, теперь твоим ухажерам следует беречь свои яйца. Джин — прямо сторожевой пёс, и, кажется, теперь он одержим мыслю, что должен защищать твой драгоценный зад от прочих, цитирую, пидаров, — улавливая смешок со стороны младшего, Намджун и сам не сдержал улыбку. — Вам стоит поговорить. К тому же, благодаря моим стараниям, теперь не ты один в таком положении. — В смысле? — Рискнул и решил сознаться сповольной, что и сам не всегда предпочитаю женщин, — Чон присвистнул, тогда как губы Намджуна изогнулись в невесёлой усмешке. Впрочем, эмоции Чона резко изменились, и Чонгук серьёзно посмотрел на своего гостя. — К слову, об этой ситуации, это определено недоразумение, — он точно был убеждён, что Ким должен знать его правду. — Тот тип не мой парень. Бывший секс-дружок, я думал прекратить это, но он посчитал, что я задуриваю его. Так сказать, приманиваю. Вот и полез с поцелуями. Так нас и застукал хён. Чонгук замолчал, медленно приблизившись к Намджуну. Тот молчал, но продолжил смотреть прямиком в глаза напротив. — Ничего не чувствуешь? — наклонившись над лицом Кима, Чон и сам засмотрелся на мужественное, как он считал, лицо. — Ревность, к примеру? — С чего бы? — парировал Намджун, тем временем почувствовав на своём лице чужое дыхание. Чон улыбнулся, заметив, что поведение Намджуна уже не такое скованное, и хоть тот отрицал, но после их совместной ночи, Намджун явно чувствовал себя посвободнее с ним. — Правда ничего? — Намджун же и сам не понимал, когда принял правила игры, с интересом наблюдая, как Чон наклонился ещё ниже, присев на его, Кима, колени. Действия парня веселили Намджуна, он это понимал, потому и не хотел ещё больше увлекаться миром Чонгука. — Я же уже ответил. — Но мне не понравился ответ. Намджун улыбнулся. Всё же Чонгук, правда, не столь послушный, как его описывал Джин ещё при их первом разговоре о младшем брате. Намджун понял это ещё в ту ночь с Чоном, но как ни посмотри, а он в очередной раз убедился, что такой Чонгук приманивал его. Если на прямую — у него не было конкретного типажа. Единственное — ему нравились подтянутые тела. Но, повстречав Гука, Ким с некой опаской осознал, что перед ним полное воплощение его вкусов. По крайней мере, по внешности. Но за короткий разговор в присутствии Сокджина Намджун всё больше ловил себя на мысли, что ему нравилось, в поведении Чонгука. Его чуственные губы, что всякий раз формировались в ту самую полюбившуюся ему кроличью улыбку, что так и вызывала задорный смех в ответ, были, наверное, очередным крашем для Намджуна. Ему однозначно понравился тот солнечный Гук. И смелость и безрассудность тогда, в его машине, поразили Намджуна не менее. Поразили, но не в дурном смысле. Напротив, он с трепетом наблюдал за смелостью Чона. Однако ему также не хотелось, чтобы Чонгук затянул его безвозвратно. Намджуну не хотелось повторения истории, и он в самом деле страшился вновь влюбиться, так как знал, что Чонгука отпустить будет сложно. Если и вообще невозможно. Однако, как ему казалось, было уже несколько поздновато спохватываться. Чонгук уже оказался для Намджуна чем-то большим. — Ты мне нравишься, — слова, слетели раньше, чем сам он смог сообразить истинную ценность тех. Они оба оцепенели. Но Намджун, как никто другой, понимал, что отступать в данный момент было уже поздно, потому ему не оставалось ничего другого, кроме как признаться в своих чувствах снова. Чонгук же, желающий лишь немного спровоцировать своего возлюбленного, замер, не в силах оторвать от такого же замершего лица взгляд. Смысл слов был более чем понятен, но также разум отказывался принимать действительность. Или, скорее, не доверял. — Скажешь уже что-нибудь? — в тоне Намджуна, что удивительно, не присутствовал отголосок нервозности или нетерпения, в голосе его читалось удивительное спокойствие, и Чон вновь усомнился в серьезности слов того. Но слабая надежда всё же заставила его сделать шаг навстречу. — Ты серьёзно? — Чонгук и не заметил, как еле ощутимо отпрянул. Намджун же оглядел его, словно тот сказал глупейшую чушь в своей жизни, что заставило Чона устыдиться своему, по логике, весьма разумному вопросу. Чонгук осознал свою провинность. Хотя оцепенение всё не прекращалось. — Мне повторить? — такой контрастный Намджун вызывал в Чоне множество противоречий, но его прямота подкупала, своей природой она была аналогична чонгуковой. Он хотел бы уже ответить на столь прямой взгляд, как по квартире раздался звон. О металлическую дверь прихожей стучали. Гук, правда, и не имел идей, кому в голову пришло заявиться к нему в этот день. Он не ждал гостей. — Иди, открой, — вздохнув без особого желания, Намджун махнул рукой в сторону двери, хотя и не желал прерывать столь шаткую ситуацию. Чонгук заколебался, но всё же повернулся на неиссякаемый звук в прихожей, полностью отстраняясь от Кима. Видимо, Чон и сам хотел привести мысли в порядок, как подумал Намджун. На коленях неприятно полегчало. С уходом Чонгука и ему было о чем порассуждать. Самому Намджуну становилось дико за себя, но где-то в подсознании он ожидал, что этот разговор произойдет, знал он, что время ему будет скорое. Он знал, понимал, но, словно слепец, продолжал обманывать себя. Возможно, он пытался обмануть себя тем, что их знакомство не было столь продолжительным, чтобы полноправно принимать эти чувства за любовь или симпатию. Впрочем, Ким и сейчас не совсем соглашался о присутствии любви. Он признавал легкую влюбленность. Теперь. Но никак не возвышенное чувство, вроде «любви». Или из-за своей трусливости он, как с ним часто бывало, снова прикрывал свои веки, не желая принимать действительность. По правде, Намджун побаивался пускать в свой мир постороннего человека. В его жизни не было месту горестному любовному опыту. За его отторжением нет скрытой печальной истории любви. Однако просто однажды расставшись с любимым человеком, Намджун осознал, что больше ему не хочется чувствовать этот неприятный осадок на душе. Словно на языке, в первое время он не давал спокойно существовать, так и напоминая о счастливых временах, а после приходил и привкус от последних дней со своей парой. Жить жилось, мир не рухнул, но первое время просто было неприятно. Неприятно, что то, что мы считаем вечным, однажды рушится, снимая с нас розовые очки и обнажая эту хрупкую текстуру таких «не вечных» отношений. Даже если Чонгук и ответит ему взаимностью, что ещё было возможно, вспоминая поведение того в прошлом или те же события в этой комнате всего мгновение назад, к примеру. Намджун же, сам себя не понимая, в полной степени не мог убедиться, что он готов к отношениям. Не к сексу. К отношениям. Но хоть и вероятность получить боль никуда не делась, он, как верный мазохист этой сложной жизни, отчего-то не желал отпускать Чонгука. Всё больше размышляя на эту тему, Ким задался довольно логичным вопросом: «Не одержимость ли это?». Возможно, то снова была его попытка выдать другое, более практичное чувство, нежели признаваться в своей «любви». Никто не исключал, что так он вновь думал отмахнуться, закрыться и признать более легкий диагноз. Но одержимость была симптомом и никак не заключением в его мед. карточке. Подобные мысли разрывали основание черепа, табуном ерошили улей по изгибам серого вещества. Он сгорал, а тем временем бессонница не проходила уже третий день. Не сумев отстоять свое мнение, сгораемый, он подался на домыслы разума, тем самым идя на уступок и признавая эту «влюбленность». — Чонгук? — поднявшись с кровати, на которую он успел прилечь, Намджун попытался прислушаться к внезапному шуму в прихожей. Чон долго отсутствовал, но который час? Намджун не следил за ходом времени. И тем не менее, Чон точно ушёл и забыл вернуться. Шум усилился, и Намджун смог разобрать голоса. Но не смысл. Хоть ему и не хотелось лезть в дела Чонгука, как и входить пока в ту зону комфорта, и всё же он посчитал, что должен хотя бы разобраться, в порядке ли брат Сокджина.

***

Чонгук занервничал. Внезапность оглушала, обескураживала и… возбуждала? Он, приисполненный странными чувствами, ухватился, как за спасательный круг, за внезапного гостя, что не переставал трезвонить в его квартиру. Пожелав отвлечься, Чонгук подошел к двери, впрочем разум все равно возвращался к Намджуну. Чон не слышал в словах того насмешки, как и вранья. И это пугало. Пугало, что его надежда, возможно, бесполезна. Пугало, что он поверит. Пугало, как если бы он поверил в слова Намджуна, но тот же, в свою очередь, улыбнулся, рассмеялся и сказал, с улыбкой на лице, о своей якобы шутке. Чонгук остановился, протянув ладонь к замку, замерев. Нет, ложь, Ким Намджун не такого склада ума человек. Тот парень в его комнате так не поступит. Рассудительный, немного неуклюжий, спокойный в большинстве случаев, он выше подобных глупых идей. Так, по крайней мере, считал Чонгук, после их, пускай, и не долгого, но знакомства. Перед глазами Гука мельтешил образ лица Намджуна, его лёгкая улыбка, прямой взгляд, чистый голос и застывший шок в глазах, когда из губ вырвалось признание. Видимо, не для одного лишь Чона, но и для самого Кима его слова оказались сюрпризом. Намджун выглядел не менее ошарашенным. Наверняка, он не ожидал, а оттого его признание было ещё более искренне, и еще больше заставляло бояться. Чонгук понимал страх Намджуна открыться, как ни кто другой, но также всё больше понимая того, осознавал, что почти ответил на чувства Кима. Точнее, Чон испытывал те уже после их первой встречи. Намджун в самом деле понравился ему. И этот аспект он, в отличие от того же Намджуна, признал задолго до их последнего разговора. Точной границы нет, но переломный момент вполне мог наступить до их секса. Сдвигом послужили рассказы старшего брата о своём талантливом друге, так считал Чонгук. Но тогда Намджун представлял из себя всего-то интересную личность, с которой он не против познакомиться. Тогда он не воспринимался, как объект сексуального характера. Тогда Ким Намджун оставался незнакомцем. В то время он не был предметом воздыханий Чона. Но главное, это «тогда». «Тогда» оставалось прошлым, и оно не могло перечеркнуть их «теперь». То время лишь стало одной из дорог. Дорогой к этому разговору. — Эй, малой, ты там сдох или да?! — Чонгук вздрогнул, вынырнув из размышлений. Услышав грубый голос, он поспешно открыл замок, пропустив в дом гостя. Тот недовольно посмотрел на него, фыркнув. — Долго же ты. Гук нервно улыбнулся, словно таким образом попросив прощение. Юнги, как и обычно, не отличался мягкостью. Его хён всегда был таким. Но он любил этого надоедливого старшего. — Кого это ты назвал курицей-наседкой? — Я такое сказал? — По глазам видно. Чон рассмеялся, что подтвердило догадки Мина, и парень не сдержал очередного фырканья; то была его излюбленная привычка. Или часть характера. На губах заиграла улыбка, и Гук всё же поинтересовался у Юнги о причине прихода того. Тот протянул ему кипу бумаг в прозрачной папке, раздраженно почесав затылок блондинистых волос. Он снова перекрасился, каждый раз отмечал для себя Чонгук, обводя взглядом и в целом телосложение Юнги. Чон хоть и младше, но за последние года два парень всё больше убеждался в их разной комплекции. Раньше Юнги был выше Гука, но те времена так же давно прошли. Сейчас же худощавый Мин не казался таким сильным, как во времена старшей школы. Отчего-то Чонгук сравнил Юнги с Намджуном, и ему не понравилось это чувство. Он не должен был сравнивать Их. Уж точно не их. — Малой? — Юнги раздраженно, но вместе с тем и заинтересованно, приподнял бровь, кивнув на папку в своих руках. Чон поспешил забрать у того свой груз. — Всё в порядке? — Конечно, хён. — Проблемы в универе? Эта шпана сказала, что ты приболел и уже второй день не посещаешь занятия, но я, как вижу, ты более здоров, чем можешь показаться. Проёбываешь? — Всё не так. — Тогда проблемы в семье? — голос Юнги был более чем спокоен, но вопросы заставляли те не менее сжиматься. Чонгук запоздало понял, кто в его комнате и что за человек стоит сейчас здесь, с ним. — Или на личном фронте? Чон потерялся на мгновение, но живо взял себя в руки, хоть лицо Юнги и приблизилось к его. Чонгук вскинул голову, когда тонкая ладонь Мина прошлась по его шее, надавив на затылок. Но его взгляд был прямым, отчего Юнги застыл на полдействии, еле ощутимо прикаснувшись к чужим губам, после чего отстранившись. Ему не нравились те изменения в Чоне, а Чонгук знал, но ничего не мог поделать с тем. Мин понял, наконец, заметив неподалеку чужую обувь. Мужскую. Усмехнувшись, Юнги, словно решив всё для себя, отступил на очередной шаг назад. — Так вот оно что. — Мне извиниться? — А ты считаешь себя виноватым? Прикрыв на мгновение веки, Чонгук легко качнул головой, слегка улыбнувшись своим мыслям. — Нисколько. На самом деле, Чон Чонгук представлял из себя достаточно дерьмового по натуре своей человека.