Любовный треугольник в одну сторону

Всю ночь Канеки горел злостью к своему сопернику, но даже наутро пламя не угасло. Зато добавилось алой краски на щеки, когда Тоука проходила мимо и одарила его приятным душистым ароматом нового геля для душа. «Черт… как всегда теряю голову, — подумал Кен, тряся головой из стороны в сторону. — Нет сил ее отдавать такому, как Нишио.» Сегодня он был замкнутее обычного. Лишь коротко со всеми поздоровавшись, он погрузился в работу, обслуживая быстро клиентов и то и дело бегая на склад за нужными сортами кофе. Когда Нишики хотел взять очередной заказ, показывая, что он может работать быстрее, ежели беловолосый, гуль моментально забирал его чашку и относил за столик, к тому же мило улыбаясь девушкам или же приветливо кивая мужчинам. В ответ получал одобрительные кивки и покрасневшие щеки у посетительниц женского пола. Нишио, который привык быть во внимании, не мог этого стерпеть. Поймав в перерыве Канеки, он проговорил металлическим тоном, сжимая рукав парня в своих длинных пальцах: — Что ты творишь? — О чем ты? — гуль сделал вид, что не понимает смысла сказанного, хотя внутри было злорадство и насмехательство. — Забираешь у меня посетителей. Нехорошо, Белоснежка, — прохрипел ему Нишики. От злобы его глаза из-за очков стали окрашиваться в черный с красными радужками. — Многое на себя берешь. — Сам-то выеживаешься перед Киришимой, не стыдно ли? Он был предельно точен, бил в нужную точку. Поднял бровь, тонкие губы исказились в насмехательском оскале. Парень с каштановыми волосами отошел от него на шаг, выпустив. Щеки слегка побледнели, глаза прищурились. Было видно, что он не рад заметности своих поступков. — Не все ли равно тебе? Как хочу, так и поступаю. Она не твоя собственность. — А твоя да, верно? — практически выплюнул Канеки, прищуриваясь. — Давай так. Кто больше разнесет заказов, тот и сможет за ней приударить. Идет, Белоснежка? Все честно, — Нишики протянул руку, большую в ладони и длинную в пальцах. Прохладная рука Кена пожала ее моментально, глаза вспыхнули огнем решительности и азарта. — Погнали. Они быстро бегали по заведению, торопили Кому и Ирими в приготовлении заказов, едва один раз не сбили Тоуку, которая была готова на них накричать, но, заметив, как они заняты, решила подождать. Все равно ее слова сейчас не принесут никакого толка. Но постепенно все стало приобретать совсем нешуточный оборот. Нишио, заметив, что никто не смотрит, подставил Кену подножку, так, что парень едва ли удержался на ногах. Прохрипев что-то неразборчивое, гуль кинулся на оппонента, уже собираясь врезать ему со всех сил по челюсти, чтобы прекратить его жалкие попытки схитрить. Каштанововолосый увернулся, попытался взять его за руку, чтобы перекинуть. Но оба быстро отошли друг от друга и шикнули друг на друга, сжимая руки в кулаки: — Она будет моей! Их внимание привлек тот момент, что чашка из чьих-то рук упала и вдребезги разбилась, под тихий «ох» посетителей и сотрудников. — В-вы что тут т-такое… — Тоука, у которой на глаз еще сильнее опустилась челка, стояла в ступоре, не в силах пошевелиться. — Аээ… а мы тут… тебя. обсуждали… — парни не знали, что толком сказать. Они видели, как постепенно девушка злится, а потом обида накатывает с новой силой. — И с моим мнением никто не считается? — вскрикнула она. — Я вам не вещь! И убежала, оставляя все так, как есть. Ирими и Кома на это покачали головой, пока убирали осколки. — Натворили вы дел, ребята. Теперь разбирайтесь, будьте добры. Но Нишики, оказывается, не считал себя виновным в произошедшем. Он просто плюнул на это дело, махнул рукой в сторону Тоуки и продолжил работать, пробормотав: — Соревнование окончено. И лишь Канеки, понимая, что творил, побежал за ней следом, захватив с собой шарф и пальто. Все ж была зима, а на крыше ветрено. «Какой я идиот, боже… какой идиот… — повторялось в голове, пока он бежал по лестнице. — Как бы ни было, я больше никогда…» — Никогда… — прохрипел он, смотря на ее фигуру, которая находилась спиной к нему и очерчивалась лучами заката. — …Не заставлю тебя чувствовать себя подобным образом. И окликнул ее.