Вечность длиною в три года

      После «Буревестника» жизнь Валерки переворачивается с ног на голову: если раньше он с нетерпением ждал каникулы как заслуженный отдых, то теперь с тем же рвением считает дни до очередного полнолуния — времени, когда скручивающее внутренности чувство голода наконец-то уйдёт, а он сможет хоть на время перестать быть чересчур замкнутым и немного агрессивным.       Поэтому каждый оттенок вкуса Горь-Саныча, ставшего в скорости «Валера, ну в самом деле, я с твоим бра… в смысле, я тебя всего ненамного старше, давай просто Игорь, безо всяких Санычей», запоминается Лагунову особенно сильно.       Сначала кровь Корзухина отдаёт остротой с той горечью, будто чёрного перца слишком много насыпали, но вскоре это сочетание почти полностью уходит и Валерка задним умом предполагает, что таков на вкус страх Игоря. Остроту страха заменяет лёгкая имбирная пряность — волнение, должно быть, — которая никуда не исчезает, но постепенно разбавляется новыми вкусами: карамельной сладостью спокойствия и как будто шоколадным счастьем. Иногда с нотками клубники, причину которой Лагунов так и не понял, но чаще лимонной кислинкой — усталостью, как удалось выяснить.       Валерка никогда не говорит, что различает настроение Игоря по вкусу его крови, чтобы не напугать, но всегда, наевшись, разговаривает с ним. Просто болтает, словно приятель или младший братишка. Интересуется жизнью настолько, насколько Игорь позволяет её узнать, однако не лезет слишком глубоко. Корзухин тоже в долгу не остаётся и интересуется в ответ школой, Анастасийкой, родителями, даже пытается говорить что-то мудрое про переходный возраст и взросление.       Поэтому когда кровь Игоря вдруг оказывается на вкус какой-то… пустой, как будто водой разбавили, отняв все остальные специи, Валерка беспокоится. Ещё больше беспокоится он, когда смотрит на Корзухина сытым взглядом, не замыленным постоянным чувством жажды, и обнаруживает, что Игорь какой-то слишком бледный, с кругами под глазами и чуть ли не шатается в такт с ночным сквозняком.       Неужели он, Валерка, взял слишком много? Или у Игоря наступил предел и теперь им придётся искать нового донора?       Лагунов привычно спрашивает, и впервые за долгое время Игорь отмахивается, уходит от темы с отговоркой: это не важно.       — Важно, Игорь Саныч, — строго произносит Валерка, намеренно добавляя отчество, которое не звучало между ними уже давно.       — Да сессия у меня, — сдаётся Корзухин с нервным смешком. — Я ж на последнем курсе, да ещё и кафедра эта военная, будь она неладна. Не успеваю спать. Не парься.       Валерка и рад бы не париться, да совесть берёт верх быстрее очередного вздоха: у Игоря забот полон рот, а он ещё находит время по заброшкам ночью шастать с цепями в рюкзаке. Ещё и не ест почти — сахар в крови очень уж низкий, и если в таком состоянии отпустить его домой, то до дома Корзухин может и не дойти, свалившись где-нибудь на полдороге.       Поэтому Валерка провожает Игоря домой, в общежитие. На их счастье, сосед Корзухина сегодня ночует в другом месте, а Лагунов уже давно умеет неплохо лазать под покровом темноты по отвесным стенам, поэтому его маленькое вторжение никто не обнаруживает.       — Сейчас ты что-нибудь съешь, а потом будем разбираться с твоей сессией, — заявляет Валерка со взрослым авторитетом.       — И много ты разберёшься? — хмыкает Игорь, но на кухню приготовить яичницу с хлебом и маслом все-таки идёт. Больше пищи в холодильнике у них с соседом не водится.       — Разберусь, — фыркает ему вслед Валерка.       Разбираться там особо не с чем: Игорю к ближайшему экзамену нужно переписать конспекты за пару недель и выучить билеты. По вымотанному состоянию Корзухина Валерка видит, что билеты пока мимо кассы, а вот с конспектами он помочь сумеет, поэтому укладывает старшего товарища спать и вооружается двумя тетрадками с ручкой.       — Тебя родители не хватятся? — уже сонно бормочет Игорь.       — Мама придёт будить меня в семь, к тому времени я уже буду дома, — отзывается Валерка, глядя на часы.       И приступает к делу под негромкий храп Корзухина. Дело несложное — переписать с чужой тетради уже готовое и добавить немного из учебника, в котором Игорь уже выделил нужное. Или не Игорь, Валерке некогда проверять библиотечные отметки на форзаце, чтобы выяснить, чей перед ним учебник.       Он листает тетрадь Корзухина, чтобы рассмотреть почерк, и морщится — часть текста «написана» под расчёску. Валерка ищет в бардаке на столе ножницы и аккуратно вырезает последние несколько таких страниц — их он тоже перепишет.       Его почерк на почерк Игоря не похож при всем усердии, но Лагунов все равно подбирает наиболее похожий наклон и добавляет в свою писанину некоторые закорючки, которыми отличается Игорь. Если уж «расчёску» принимали, то ответственно написанный, хоть и другой рукой, текст — и подавно зачтут.       Сначала монотонная работа под такие же монотонные окружающие звуки кажется Валерке скучной, но потом он начинает вчитываться — и втягивается. Предмет, который Игорю предстоит сдавать, связан с психологией, но в контексте языка, и Лагунов в конце концов ловит себя на том, что увлечённо листает учебник, а в соседних комнатах общежития уже слышны первые будильники. Опомнившись, Валерка проверяет тетрадь Игоря: нет, все в порядке, он зачитался после того, как всë закончил.       Он тратит ещё пару минут на то, чтобы оставить Корзухину записку с предложением помочь выучить билеты у них, Лагуновых, дома, и выскальзывает в окно, пока людей на улице не стало слишком много. К счастью, этаж второй и падать высоко не приходится, даже брюки не мнутся.       Игорь послушно приходит в гости после уроков Валерки, но по лицу Корзухина видно, насколько тот не разделяет идею с совместным обучением. Помощь ему точно не помешает, но Валерка же — восьмиклассник, куда ему пятый курс грызть.       Сам восьмиклассник снисходительного отношения к себе не терпит и вообще проявляет совсем не восьмиклассную ответственность: сам разогревает Игорю мамин суп, сам нарезает бутерброды с колбасой и готовит сладкий чай, как будто это он подвязался спасать Игоря от голодной смерти, а не Игорь — его. Впрочем, Игорь, как любой уважающий себя студент прохладной жизни, от угощения не отказывается.       А дальше Валерка берётся за него цепко и крепко, до победного, не давая отлынивать, отвлекаться и даже думать о постороннем. Неудивительно, как с таким прилежанием Лагунов ходит в отличниках и старостах, думает Игорь. Сам он так не умеет, хоть и старается, и вот во что оно вылилось; на первых курсах он ещё трясся над отметками в зачётке, а сейчас по накатанной, да по накатанной…       Пришедшие с работы родители Лагунова застают Валерку и Игоря за оживлённым обсуждением: где-то посреди билетов попалась теория, о которой Валерка уже прочитал и составил мнение, но противоположное выводам Игоря. Вот и начал Лагунов сначала «валить» нерадивого студента Корзухина, изображая строгого экзаменатора, а потом прямо оспорил доводы Игоря.       Игорь поначалу думает, что не согласен он с мнением Валерки, а потом до него доходит: глубоко внутри он не согласен, что пацан-восьмиклассник шарит в теме наравне с ним, взрослым, потратившим не один год на гранит этой взрослой науки, хотя Лагунов всего лишь прочитал несколько параграфов. Потому и хочется спорить.       После такого осознания спор как-то сам собой сходит на нет и оба даже остаются не ущемленными в гордости.       Билеты они доучивают с горем пополам, но Игорь запоминает больше, чем если бы учил сам. И сдаёт на «удовлетворительно» — до «хорошо» не дотягивает совсем чуть-чуть, но так тоже хорошо. Лишь бы не вылететь в армию и прямиком в Афган.       После сессии Валерка не сдаётся: вытаскивает Игоря к себе пару раз в неделю, чтобы позаниматься, заставляя готовиться к семинарам и помогая разобраться в темах, чтобы Корзухину не пришлось зубрить в последнюю ночь, как в прошлый раз. Помогает писать конспекты своим аккуратным почерком (некоторые преподы даже думают, что у Игоря появилась девушка, настолько почерк Лагунова хороший), но потом все равно заставляет читать и запоминать. Игорь, сражённый таким усердием, уже пробует прятаться в общежитии, чтобы хоть так передохнуть от ленинских настроев Валерки, но Лагунов умудряется как-то договориться с комендантшей и теперь спокойно появляется у Игоря в комнате, разве что к стенке не припирая.       — Если тебя заберут в армию, я с голода помру, — заявляет он прямо, бесстыдно давя на совесть, а против этого аргумента не попрёшь.       Заканчивает последний семестр Игорь с «автоматами» и почти в отличниках, даже немного жалеет, что Лагунов за него раньше не взялся — глядишь, и стипендию бы так получал.       А потом наступают практики и диплом. Корзухин исхитряется взять себе самую халявную тему, но писать её все равно надо, да и написал бы он худо-бедно сам, но Валерка неумолим и помогает даже с выпускными работами. Они вместе проводят вечера в библиотеке, иногда в компании с Сергушиной, которая чертит красивые схемы и аккуратно их подписывает.       — Валер, а ты свои уроки выучил? — как-то спрашивает Игорь, устало потирая лицо. В последнее время они так часто занимаются вместе, что вопрос просится сам собой.       Лагунов отрывает от очередного учебника слишком испуганные глаза.       — Забыл? — хмыкает Игорь невесело.       — Забыл, — шепчет Валерка с таким ужасом, будто он не домашку написать забыл, а человека убил. Интересно, так все отличники реагируют, или только стратилаты под прикрытием? — Нам же сочинение задали.       — По «литре»? — уточняет Корзухин и на кивок Валерки предлагает: — Давай напишу за тебя, училка закачается.       — От ужаса?       — От меткого слога, — деланно оскорбляется Игорь. — Я тебе филолог или кто?       Валерка фыркает на это заявление так, что Игорю бы оскорбиться ещё раз, но все-таки соглашается, чтобы не отрываться от перекапывания Игоревых учебников, раз уж начал. Тем более, «Мёртвые души» он так и не начал читать, все откладывал — и тоже забыл, увлечённый дипломом Корзухина. А нормальное сочинение по параграфам из учебника не получится.       Зато читал Игорь — после «Буревестника» он на всякий случай пристально изучил Гоголя и других, кто писал о русской чертовщине, в поисках полезной информации. Полезного не нашлось, зато было интересно. Даже «Мёртвые души», хоть там и о буржуях.       Игорь пишет черновик, а Валерка переписывает начисто, пытаясь сделать слог более похожим на рассуждения школьника. Учительнице придраться не к чему, но она все равно что-то подозревает — и ставит «пять» с минусом, которую Валерка потом демонстрирует со вселенской тоской в глазах, однако Игорь горд собой — справился же.       И с защитой диплома справляется на «отлично», даже без минусов, что позволяет Валерке воспрянуть духом и даже немного задрать нос: Игорь на школьном сочинении слажал, а он, Валерка, выпускную работу выстоял.       Да и во время кровавой луны он теперь наконец-то снова наслаждается только шоколадом с лёгкой имбирной пряностью и клубникой.