Shattered, but not broken

      Лунный свет просачивается сквозь неровные дыры в деревянном потолке некогда целого, аккуратного домика. Сейчас же это просто развалина, куда днём забираются дети, травя страшные байки, а по ночам это целая крепость, что укрывает своими ветхими стенами двоих подростков. В каждой такой ночи они находят своё спасение и уничтожение одновременно. Серебристые полосочки света скользят по пространству, очерчивая каждую, кружащую в воздухе, пылинку, и бережно касаются двух, прижимающихся друг к другу, тел. Лунный свет блестит на коже и ярко отражается в чужих глазах, увлекая в какой-то свой неведомый мир.       Воздух холодный, клубится паром из чужих губ, растворяя шумное дыхание в тишине. Холодные кончики пальцев скользят по чужой, горячей щеке. Тэхён покрывается мурашками, вздрагивает и глубоко вдыхает, приоткрывает глаза и ловит взглядом чужие, тёмные глаза. Он видит их чётко и в груди разливается что-то тёплое, он хочет улыбнуться, но то самое тёплое превращается в ледяное, покалывающее, потому что чужие глаза вдруг расплываются и смешиваются с темнотой. Перед глазами расплывается красная муть, луна с неба исчезает, как и до боли знакомый дом, Тэ пытается встать, но вдруг начинает тонуть. Лёгкие жжёт от недостатка кислорода, а к горлу подступает тошнота от металлического привкуса во рту. Парень пытается закричать, широко открыв рот, но только захлёбывается и уходит с головой в болото крови.       Тэхён резко распахивает глаза, заглатывая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Он не может понять что происходит, хватается за свою белую футболку, что мокрая, хоть выжимай, и вдруг подрывается с кровати. Поддаваясь лишь орущим в голове набатом инстинктам, парень в темноте добегает до нужной двери, распахивает ту и падает на колени перед унитазом, опустошая свой желудок.       Ким всё ещё тяжело дышит, когда кое-как поднимается с колен и, включив свет, опирается руками о раковину. Он долго стоит, пытаясь прийти в себя после недавнего кошмара, а после, когда дыхание, наконец, выравнивается, вытирает тыльной стороной ладони губы, включает воду и умывается. Мимолётный взгляд в зеркало приносит лишь очередной усталый вздох. Тэ выглядит, мягко говоря, не очень: впалые щёки, усталый взгляд и треснувшие, кровоточащие губы, чёрные волосы, что слиплись от пота, создавали на голове целый мини-хаос. Брюнет возвращается в гостиничную комнату дешёвого отеля, проходит к кровати и тут же ёжится от холодного ветра из приоткрытого окна. Тэхён наспех закрывает окно и задёргивает шторы, успев мимолётно мазнуть взглядом по светлеющему небу. Сейчас, наверное, около четырёх утра. Мокрая футболка неприятно соскальзывает с влажной, липкой кожи и приземляется на кровать. Тэхён обхватывает плечи ладонями и стоит так несколько минут, глубоко вдыхая и выдыхая, после чего хватает полотенце и идёт в душ.       Номер в гостинице совсем маленький, вмещает в себя кровать, тумбочку, столик, один стул и санузел, где и развернуться то негде, но так даже лучше, потому что в большой комнате Ким терял бы самого себя. Тэхён смачивает мокрые волосы и кидает полотенце на кровать, сегодня он покинет номер, так что уберут. Он натягивает свежую футболку, кофту и джинсы, а после отдёргивает одну из штор, чтобы впустить хоть немного света в эту коморку. Тэ трёт красные от недосыпа глаза, и садится на колени, вытаскивая из-под кровати деревянный, продолговатый ящик. Парень ставит его на кровать и открывает два замка, после чего открывает крышку и замирает. В мыслях проносятся воспоминания.       Тэхёну пятнадцать и он никогда в жизни не держал в руках оружия. А разбитая бутылка, что продырявила бок человеку, считается оружием?       - Вы... – голос мальчишки немного дрожит, он поднимает взгляд на мужчину в деловом, сером костюме, что закуривает сигарету, - вы хотите, чтобы я научился стрелять из этой штуки?       - Это снайперская винтовка, стандартная М40 и ты не просто научишься стрелять из неё, ты научишься стрелять из неё лучше всех. Кстати, эта малышка только начало, Тэхённи, - мужчина басисто смеётся и взмахивает рукой, попадая пеплом на свои же начищенные ботинки, после чего коротко матерится.       Тэхён бросает отчаянный взгляд на оружие и поджимает губу. У него нет выбора и ему это не особо нравится, но он не может отрицать того факта, что чёрный, блестящий метал выглядит завораживающе.       Тэхён смаргивает, дотрагивается кончиками пальцев до своего оружия и в который раз за последние несколько дней задаётся одним и тем же вопросом. Почему ему позволили быть вооружённым?       С того момента, как его выпустили из места временного заключения прошло чуть меньше недели и за это время он не продвинулся ни на шаг, разве что кошмары с каждым днём становились всё более непонятными и всё более расплывчатыми. В последнее время всё реже снилась сестра и всё чаще снился тот старый дом на окраине трущоб, в котором они с Хосоком проводили достаточно много времени, снились хёны, прошлые задания и… тот самый день, когда их схватили. Снился Чонгук. Постоянно в крови. Постоянно винил Тэ в этом, хотя в этом ли или в чём-то другом? Ким не знал, с каждым днём его съедал рой собственных мыслей и вопросов, на которые у него не было ответов.       Ему необходимо найти остальных. Нет, в первую очередь ему нужно отыскать Юнги, но отыскать Юнги это всё равно что спрыгнуть в море и искать там ракушку определённого цвета. Конечно, Ким знал, что хён не мог уйти слишком далеко, не мог всё бросить, наверняка, их старые каналы связи всё ещё работают, но всё же Тэ не был ищейкой и навыков к этому, как таковых, у него не было. Он топтался на месте. Плюс ко всему найти Юнги это значит сдать не только его, но и всех остальных, а этого Тэ не мог допустить и мучился мыслями, как сделать так, чтобы никому не навредить из старших и при этом спасти Чонгука. Задачка не из простых: около десятка переменных и нет алгоритма решения.       Тэхён вздрагивает от неожиданности, когда в дверь его номера стучат, парень пугается, быстро убирает ящик обратно под кровать и спешит к двери, натягивая капюшон своей кофты на голову и закрывая чёрной маской лицо.       - Кто?       - Завтрак в номер, - раздаётся за дверью звонкий женский голос.       Ким хмыкает. Отель хоть и простенький, но обслуживание здесь неплохое. Брюнет хочет привычно отказаться, но в последний момент передумывает и всё же забирает завтрак, благодарит женщину и плотно закрывает дверь. Поесть нужно хоть немного. Оставив больше половины завтрака на столе, Тэхён подходит к окну и заглядывает за шторы. На улице серое небо, мокрая земля и неизменно чёрный фургон. За Кимом следят, и каждый его шаг фиксируется, от этого ещё сложнее. У него нет доступа в сеть и, хоть он и делает вид, что у него всё под контролем, он в полной растерянности, накатывает паника.       Тэхён скучает по хёнам, скучает до скрежета в груди, до покрасневших глаз и прокушенных в панике губ. Намджун наверняка бы придумал, что делать, он, Тэ, скучает по рассудительному и неуклюжему лидеру, скучает по ворчливому Юнги и заботливым Сокджину и Чимину, по родному Хоби… Хосок. Где он сейчас? Почему оставил Тэ одного? Он бы поддержал, обнял и сказал бы, что всё будет хорошо и младший ему бы поверил. Ким безумно скучал даже несмотря на то, что последние дни перед тем, как они виделись в последний раз, были неопределённые в плане их отношений. Сейчас его больше волновали не отношения, а риск того, что старший мог навредить себе.

***

      Выцветшие обои с огромными грязно-розовыми цветами тонут в темноте и паутине. Они такие же, как много лет назад, почти ничего не изменилось в этой старой квартирке в глубине трущобных пятиэтажек, настроенных впритык друг к другу. Хосок на память шлёпает босыми ногами по ледяному полу и это словно дежавю, словно сон из далёкого детства, когда он точно также передвигался в темноте и боялся издать хоть один лишний звук.       Это не сон. И не детство. Это отвратительное сейчас, в котором Чон был уверен, что больше никогда не переступит этот порог. Он так отчаянно в это верил, но хранил ключи. Ему некуда было идти, и он точно не был уверен в том, что идти вообще стоит.       - Разве ты ещё не понял, хён? Всё кончено.       Хосок и, правда, поверил, что всё кончено, но что-то всё-таки заставило его сделать последний рывок и попытаться скрыться. Не хотелось заканчивать вот так, только не в закрытой бетонной коробке, лучше умереть, чем так.       Парень оступается, практически влетает в ванную и падает, не успевая зацепиться слабыми руками за что-нибудь. Он остаётся на холодном полу, впечатывается спиной к грязной стене и поднимает взгляд, разглядывая полуразрушенную раковину и некогда красивое зеркало, что сейчас едва держится в сломанной, резной раме. Хосок любил это зеркало, он любил вставать рано утром и умываться, не сводя взгляда со своего отражения, в такие моменты ему казалось, что он близок с матерью, что всегда красилась у этого зеркала.       - Ну что ты смотришь на меня своими огромными глазами? – Женщина с длинными светлыми локонами демонстративно фыркает, смотря на ребёнка через зеркало. У неё красивый маникюр и длинное платье тёмно-зелёного цвета, она взмахивает кисточкой в воздухе и принимается красить ресницы.       -Ты красивая, мама, - шепчет ребёнок лет десяти, хлопая своими пушистыми, как и у мамы, ресничкам, и поджимает нижнюю губу, не отводя доверчиво-влюблённого взгляда.       Женщина ничего не отвечает.       Чон прикрывает глаза, лезет в карман своих джинсов и достаёт оттуда небольшую баночку с сорванной этикеткой. Из маленького окошка падает совсем немного света, но его хватает, чтобы разглядеть в полутьме однотонные, желтоватые таблетки. На вкус они отвратительные, но чувство забытой реальности, которое они дарят, Чон до сих пор помнит и, признаться, он по нему скучал. Ему всегда было интересно, как много красочных снов они готовы отдать, будучи принятыми все сразу.