Утром всё выглядит иначе

03/10/16-08/10/16 Исак предполагает чувство неловкости после всей этой штуки с засыпанием-вместе-с-Эвеном-на-его-кровати, но единственное, что он на самом деле чувствует — это сближение с ним. Он чувствует, что стал понимать его чуть-чуть лучше. Он знает, Эвен раскрыл кое-что глубоко личное, рассказав Исаку о своей биполярности. И Исак не собирается злоупотреблять этой информацией. Он не видит смысла совать свой нос не в своё дело и копать глубже. Независимо от их шуток про личную жизнь, Вальтерсен не хочет, чтобы Эвен выкладывал что-либо ещё против своей воли. Что касается его самого, он не может отрицать, что ему действительно полегчало после сообщения Эвену о своей матери и бессоннице. Даже несмотря на Юнаса с Эскилем, которые тоже имеют представление об этом, Исак, как и прежде, чувствует, как огромный камень упал с его души, поделившись проблемами с кем-то другим. Хотя парень и по сей день не мог хорошенько выспаться и набраться смелости, чтобы опять разбудить Эвена, как бы то ни было, начиная с той субботней ночной беседы, Исаку нравится знакомиться с ним ближе. Присутствие Эвена такое комфортное. Каким-то образом, спустя всего чуть более двух недель, он смог влиться в жизнь Исака так, словно был в ней всегда. Если раньше, смотря телевизор, Исак валялся на диване в одиночестве, то теперь Эвен лежит на соседнем диване и делает беглые комментарии о том, что они смотрят. Если раньше Исаку приходилось самому готовить себе скудный ужин из сомнительных продуктов, то сейчас Эвен помогает ему готовить или просто делится своим ужином с ним. Если до этого по средам Исак был вынужден ждать трамвай до Университета один, ибо начинал раньше Нуры с Эскилем, то теперь Эвен ходит вместе с ним, придавленный к боку Исака во время бурной утренней поездки в надежде успеть на свою собственную пару в девять. В большинстве своем, Исаку нравится быть в одиночестве. Он быстро раздражимый, отчего в его окружении есть всего несколько избранных человек, которых он может выдержать в течение длительного периода времени. Однако есть в Эвене что-то такое, что делает его легко переносимым. Он непритязательный, не подталкивает и не заставляет Исака чувствовать себя опустошенным, как это делают многие люди. И как раз сейчас они возвращаются домой на трамвае вместе — по совпадению они столкнулись на трамвайной остановке возле кампуса; видимо, их занятия заканчиваются в одно и то же время ещё и по вторникам — и Исак разглагольствует о своем проекте. Только когда он оглядывается и ловит слегка удивленное выражение лица Эвена, он понимает, что жалуется уже десять минут без остановок. — Я слишком много говорю, да? — сконфуженно спрашивает он, и Эвен прыскает от смеха. — Во всех смыслах! Расскажи мне ещё больше о том, что ваш препод по химии скрывает свое сатанинское происхождение. Исак закатывает свои глаза, чувствуя жар на щеках при попытке спрятать улыбку. — Извини. Это задание просто сводит меня с ума. — Может, тебе следует отвлечься? — предлагает Эвен. — Я встречаюсь с одними друзьями сегодня вечером, если хочешь, можешь присоединиться? Живот Исака скрутило от мысли о времяпрепровождении с Эвеном, но так же мгновенно, как он вспоминает, что у него уже имеются планы. — Я не могу, — произносит он с сожалением. — Сана придет ко мне, чтобы попытаться разобраться в проекте. Надеюсь, совместными усилиями у нас это получится. Голова соседа немного поникает, а его улыбка не кажется такой настоящей, как раньше. Вслед за этим он отвечает: — Ох. Ладно, тогда как-нибудь потом. — Конечно, — соглашается он. — Думаю, мне нужно будет напиться, когда я избавлюсь от этого проекта. Улыбка Эвена возвращается, и он поддевает плечо друга своим. — Имею ли я честь, присутствовать и лицезреть это? — Если ты не уделишь мне вечер, покупая специально для меня пиво, я буду несколько расстроен. Старший хихикает и лукаво подмигивает. — Не могу дождаться.

***

Он и Сана сидят на полу перед кофейным столиком в гостиной комнате, тетради и учебники валяются на столе с занимающими последнее сводное место на нем ноутбуками. — Ты неправильно понял вопрос, — нетерпеливо заявляет она. — Тут говорится: «Критически проанализировать». Это значит, ты должен оценить теорию, а не сравнивать её с другой. — Сравнивать и сопоставлять с другой теорией — это и есть часть её анализа! — задыхаясь, возражает он, указывая на свой экран, где были показаны слайды с их лекций. — Она делала так сама на прошлой неделе! Сана закатывает глаза, делая тяжелый вздох. — Если бы она хотела от нас сравнения и сопоставления, то вопрос был бы поставлен так: «Сравните и сопоставьте». Исак уже хочет вступить в дискуссию и отстоять свою точку зрения, когда Эвен появляется из коридора. — Веселитесь? — спрашивает он у Исака, с издевкой приподняв брови прежде, чем приветственно кивнуть Сане. — Обожаю химию, — протягивает Исак и ощущает довольную улыбку, появившуюся на своем лице от смеха Эвена после его шутки. Пронзительный взгляд Саны заставляет его чуть замяться, но он решает просто не обращать на нее внимания. — Не напрягайся слишком сильно, — говорит ему Эвен. — Твой первый год в Уни должен быть посвящен похмельям и впоследствии сожалениям. Исак фыркает. — Это то, чем ты собираешься заняться сегодня? — Во-первых, я второкурсник, так что мои дни сожаления закончились, — загибая пальцы на руках, объясняет Эвен. — Во-вторых, я не пью. И в-третьих, я не могу позволить себе напиться, когда мне предстоит в 8:30 утра ехать в битком набитом трамвае с моим любимым соседом, — он хлопает ресницами в сторону Исака, награждая победной улыбкой. Исак опускает голову и прячет смущенную улыбку, предоставляя себе время, чтобы прийти в себя. Когда он вновь посмотрел на Эвена, он, сам и не понял как, смог держать лицо в неком подобие спокойствии и самоуверенности. — Если тебя не будет около входной двери в 8:20, я уезжаю без тебя. Эвен смеется ещё раз, прижимая руку к сердцу. — Я обещаю. Исак отпускает тихий смешок, целенаправленно избегая взгляда Саны. — Ты уходишь сейчас? — Да, я встречаюсь с ребятами там, — говорит Эвен и хватает джинсовую куртку с крючка возле входа. — Не жди! — пропевает светловолосый через свое плечо, лучезарно улыбаясь им обоим. Исак улыбается в ответ и пытается игнорировать трепетание внизу живота, вызываемое словами Эвена. — Увидимся. — Пока! — кричит Эвен, толкая переднюю дверь и проскальзывая наружу. Дверь закрывается. Секунда молчания, и затем Сана обходит его. — Похоже, ты и твой новый сосед неплохо ладите, — невзначай отмечает она. Парень отрывается от экрана ноутбука и находит Сану, которая рассматривает его с вычислительной ухмылкой. — Что? — спрашивает он, чувствуя себя уязвимым. Почему она вечно смотрит так, будто все знает? — Ничего, — отвечает девушка и беззаботно пожимает плечом. — Ты просто выглядишь дружелюбным, и все. — Мы делим комнату; у нас, вроде как, нет выбора. Сана одаривает его недоверчивым взглядом. — Потому что ты ничуть не раздражительный и вообще самый подходящий человек в мире для коллективного проживания, — саркастически утверждает она. — И что это должно значить? — спрашивает он. Сана иронично выпускает насмешливое фырканье на его обиженный вид. — Исак, неприязнь к людям — твое общее правило. Вот почему фактически мы дружим с тобой. Исак слабо улыбается. В этом есть какой-то смысл. — Я всего лишь веду к тому, что ты обычно не привыкаешь к людям настолько быстро, — безобидно продолжает она. — Я…Да, ну. Эвен хороший, — под конец сдается он. Сана кивает больше для себя, чем для собеседника. — Уверена, так и есть. — А теперь можем ли мы вернуться к выполнению задания, пожалуйста? — требует Вальтерсен. Он направляется обратно к кофейному столику и открывает конспект на случайной странице. — Я пригласил тебя не для безделья, Санасол. Сана никак не реагирует, но Исак замечает краем глаза, как девушка улыбается в экран ноутбука. Проклятье.

***

Исак не спит, когда Эвен возвращается домой в два часа ночи. Сосед крадется на цыпочках, стараясь быть тихим. Всё заканчивается тем, что он спотыкается о джинсы Исака и опирается на шкаф, прошипев отчетливое «Блять!». Исак приподнимается на локтях и прищуривает глаза от яркого света фонарика на телефоне Эвена, который он использует для перемещения в темной комнате. Как только высокий парень восстанавливает равновесие, его взгляд падает на Исака, и он шепчет: — Черт. Я разбудил тебя? Исак мотает головой, сползая обратно на подушку. — Я уже не спал, — вздыхает он. Он позвонил маме после ухода Саны, и всё прошло гладко. Она казалась здоровой, но вся ситуация в целом по-прежнему не давала ему покоя. Кроме того, сомнения насчет гребаного тупого проекта по химии всё только усложняли. — Всё еще трудности со сном? — пораженно интересуется Эв и снимает футболку через голову, судя по очертаниям тени. Исак отводит глаза на потолок. — Мм, — уклончиво мычит он. Ему просто нужна одна долбанная ночь хорошего крепкого сна. Всего одна. Разве он так много просит? Эвен не отвечает, и на какой-то миг единственный шум в комнате — это шорох одежды и звук расправляющегося покрывала. — Хочешь поговорить? — спрашивает он, когда, по-видимому, окончательно устраивается в постели. — Может быть, — тихо отзывается он. — Ты хорошо провел ночь? — Да, — говорит Эвен, и Исак чувствует улыбку в его голосе. — Мы все довольно заняты сейчас, когда семестр идёт полным ходом, поэтому было приятно собраться всем вместе. — Куда вы ходили? — На типичную домашнюю вечеринку, — проговаривает сосед. — Но бесспорно пре-пати с приставкой — всегда лучшая часть всех тусовок. Исак кивает, несмотря на то, что Эвен не видит его. — Помнишь, ты сказал, что не пьешь? — спрашивает он медленно, с почти не заметными запинками. — Это связано с твоим биполярным расстройством? — Да, — произносит Эвен. — То есть, иногда я могу себе позволить одну или две, но в общем я стараюсь избегать алкоголь. С моими лекарствами это дает неположительный эффект. Исак мычит в знак понимания, усердно обдумывая свой следующий вопрос. — Ты… Ты всегда справлялся с этим? Старший отвечает не сразу, и с каждой пройденной секундой Исак чувствует, что переступил черту. Он на грани того, чтобы извиниться и попросить забыть об этом, когда Эвен говорит: — Нет, — честно отвечает он. — Я был подростком, когда мне поставили диагноз, и, наверное, я не до конца признавал это? Поэтому я выпивал на вечеринках и курил больше положенного, игнорируя знаки всякий раз, когда терял разум. Но, эм, затем, на третий год, у меня случился очень серьезный приступ, и вскоре он повторился ещё раз. Я воспринял это как предупреждающий звонок, понимаешь? — Да, — шепчет Исак. — Вот почему я стал больше следить за собой после этого. Соня так же отнеслась к этому достаточно серьезно. Исак улавливает нотки недовольства в голосе парня, что удивляет его. — Это одна из причин, почему вы расстались? Эвен издает тихий звук в подтверждение слов Исака и вздыхает. — Я знаю, она хотела как лучше, но у меня складывалось впечатление, что она слишком контролирует меня, понимаешь? Это просто… Это были уже не отношения. Я чувствовал себя обузой. — Я не думаю, что ты вообще можешь быть обузой, — бормочет Исак, едва ли не шепотом, и правдивость этих слов немного ошеломляет его. Во всяком случае, проживание Эвена в его комнате должно быть обузой. Но это не так. «Спасибо» Эвена настолько тихое, что он с трудом слышит его, но, тем не менее, его сердце в груди болезненно сжимается. — Так все же, почему ты спрашиваешь? — в следующий момент задает вопрос Эвен, чтобы удостовериться в своих правильных догадках. — Волнуешься за свою маму? — Её опять положили в клинику, — признается Исак. — Я звонил ранее, она в порядке, но я, наверное, просто…переживаю. — С ней всё будет хорошо, — мягко говорит он. — Прогресс не всегда идет по прямой линии, ты знаешь. — Да, — слова срываются с его губ как-то подавленно, и Исак неожиданно чувствует, как что-то сдавливает его горло. Он так устал, напряжен, и обеспокоен, ему нужно, блять, поспать. Он закрывает свои глаза, массируя их пальцами и выпуская шаткий вздох. Хотя бы одну ночь. Одну чертову ночь. — Исак, — осторожно зовет Эвен, заставляя Исака опустить руки в прежнее положение. — Могу я спросить кое о чем? — Ммм, — почти бесшумно отвечает Исак. — Когда ты обнимался с кем-либо в последний раз? Вопрос тут же оживляет его. Он хочет сказать, что парни обнимают его постоянно, но не думает, что Эвен имеет в виду шлепок по спине одной рукой. Даже крепкие объятия Эскиля, которые он выпытывает из Исака, ничего, кроме забавы ради. И любые обнимания со своей матерью чаще всего слишком условные, чтобы длиться больше двух секунд. Правда заключается в том, что он не может вспомнить последнее длительное утешительное объятие от кого-нибудь. — Не знаю, — в конце концов, шепчет он. На мгновенье наступает тишина, после чего он слышит шаги Эвена по паркетному полу. Один, два, три, четыре шага, и сосед приподнимает другой конец одеяла. — Что ты делаешь? — в смущении спрашивает он. Его голос излишне хриплый, учитывая, что он так и не сомкнул глаз за ночь. — Я, черт возьми, обнимаю тебя, — фыркает Эвен. — Ты нуждаешься в этом. Вместе с этим Эвен ложится на свободное место на кровати, протягивая руки к Исаку и притягивая того к своей груди. Тело младшего пропускает дрожь, когда они сцепляются в объятьях. Старший обнимает его за талию, колени касаются коленей Исака. Нерешительно он кладет свои собственные руки на руки Эвена в том месте, где они соединены на его животе, закрывая глаза от захватывающих эмоций, которые он испытывает от первых по-настоящему долгих прикосновений за долгое время. — Так хорошо? — приглушенно спрашивает Эвен в футболку Исака на плече. У него не осталось сил, чтобы говорить, поэтому он просто кивает, зная, что Эвен обязательно почувствует это. Немного погодя они успокаиваются, привыкая к своему положению тел, и Исак осознает, что его конечности постепенно тяжелеют. Ладони Эвена скользят по его животу, медленно и ласково. Никто не дарил такие нежные прикосновения ему так долго, что его глаза чуть ли не слезятся. Грудь другого парня поднимается и опускается напротив его спины. Исак чувствует особого рода защищенность, когда замечает, что их дыхание синхронизировалось. Выпуская шаткий вздох, юноша сжимает рукой запястье Эвена и шепчет: — Спасибо. — Добрых снов, Исак, — бормочет он. После этого проходит совсем немного времени, с обвивающим и согревающим его Эвеном, прежде, чем Исак отключается.

***

Следующим утром Исак просыпается за пять минут до будильника, окутанный теплом и хорошо выспавшийся впервые за пару недель. Он зарывается под одеяло глубже на одно мгновенье, но уже в следующее распознает руки на своей талии прижатую к его спине грудь. Его глаза распахиваются в панике, но медленное дыхание Эвена за его ухом указывает на то, что он всё еще спит. Как можно тише, Исак берет телефон с прикроватной тумбочки для отключения будильника и аккуратно высвобождается из хватки рук соседа. Он позволяет себе задержать короткий секундный взгляд на мирно спящей в его кровати фигуре Эвена перед тем, как покинуть комнату на цыпочках и пойти в душ. Под горячей струей он пытается отчистить свои мысли. Что, блять, произошло прошлой ночью? Как они вообще дошли до этого? И загвоздка состоит в том, что в этом не было ничего такого. Они обнимались и спали в одной постели, пока Исак по неизвестной причине не почувствовал себя более открытым и уязвимым, чем с любым его любовником на одну ночь. Он неохотно выключает душ и неуверенно проделывает путь через квартиру в свою комнату. Он в какой-то степени радуется, когда слышит суету Эвена где-то на кухне, однако знает, что просто откладывает неизбежное. Ему требуется время, чтобы переодеть одежду и рассеянно вытереть волосы полотенцем с помощью одной руки, одновременно с этим запихивая другой свои тетради в рюкзак. Его одеяло помято после того, как Эвен встал с кровати, и Исак не хочет ничего, кроме как забраться туда обратно и раствориться в этом приятном мягком местечке, в котором он утонул прошлой ночью. Но, посмотрев на часы в телефоне, светловолосый видит 8:17 и вздыхает — им нужно идти, если они хотят успеть на трамвай вовремя. Парень выходит из спальни, направляется в гостиную и обнаруживает Эвена уже на месте, рядом со входной дверью, когда он подходит туда. Второкурсник наблюдает за его появлением и удостаивает его неширокой улыбкой. — Доброе утро. — Доброе утро, — бурчит Исак. Мурашки бегают по его коже под внимательным взглядом Эвена. — Готов идти? Исак кивает и вылетает через переднюю дверь, которую ему придерживает Эвен. Они идут к трамвайной остановке не проронив ни слова, что необычно для них. Это-ещё-рано-говорить-тишина. Исак ощущает напряжение между ними, будто физический барьер отталкивает их и не позволяет идти плечом к плечу, как они привыкли. Сторониться друг друга в трамвае уже не получается: он переполнен пассажирами. Им повезло найти свободное место около одного из поручней, между каким-то бизнесменом и двумя школьниками-подростками. Там их буквально прижимают друг к другу грудными клетками, и Исаку приходится терпеть. У него нет другого выбора, если только, конечно, он не хочет полностью повернуться к Эвену спиной. — Ты завтракал сегодня утром? — спрашивает Эвен, когда ещё несколько минут неловкого молчания миновали. Исак поднимает глаза на звук его голоса — на секунду он испугался, пытаясь понять суть прозвучавшего вопроса. Еда была последней вещью, о которой он думал этим утром. — Ох, нет. Кажется, я забыл, — лопочет он, из последних сил пытаясь поддерживать зрительный контакт. А это достаточно трудно, особенно под проницательным взором Эвена. Младший делает вид, что занят разглядыванием молнии своей куртки, когда рука соседа появляется в поле зрения, протягивая контейнер с хлопьями. Исак вскидывает свою голову вверх снова, разинув рот, стараясь выжать из себя хоть слово, пока Эвен бережно кладет контейнер в его бессильную руку. — Ты же знаешь, завтрак — самый важный приём пищи за весь день, — говорит он, и его улыбка подобна предложению мира после войны, которой никогда не было. — Спасибо, — признательно говорит низким голосом Исак и слабо улыбается в ответ. — Исак, — говорит Эвен. — О чем бы ты сейчас не думал, всё нормально. Моргая, Исак замирает в изумлении и пытается замедлить свое сердцебиение. — Правда, — скромно уверяет Эвен. — Всё нормально. Исак хочет ответить, но не может подобрать слово. Поэтому он просто кивает в тихой благодарности. Судя по улыбке Эвена, он догадался, что именно не смог сказать Исак. Остальная часть их поездки проходит без происшествий и недомолвок. И когда они прибывают в кампус, мягкое «увидимся дома» Эвена позволяет чему-то неописуемому расцвести в его груди.