Утром всё выглядит иначе

19/09/16-25/09/16 В понедельник, ночью, Исак покидает кухню с лапшой быстрого приготовления и решительным настроем дойти до своей комнаты, но, к своему сожалению, застревает в гостиной. — Исак, — хныкает Эскиль с коленей Нуры, где покоится его голова. — Садись смотреть кино вместе с нами. В отличие от Эвена с Линн, которые прижались по разным краям соседнего дивана, он растянулся на весь гостиничный диван с Нурой. И, в целом, предложение звучит заманчиво и уютно, не учитывая того, что Исак по уши погряз в делах. — Не могу, мне нужно делать домашнюю работу, — рассеянно говорит он, немного отступая в сторону своей спальни. Лицо Эскиля приобретает неодобряющий вид. — За два часа с тобой ничего не случится. Удели хоть какое-то время своим сожителям! Мы же хотим стать ближе, — гордо заканчивает он и кивает в сторону остальных. Вальтерсен нетерпеливо бросает взгляд на свою комнату, прекрасно понимая, что ему не победить этот спор. Он уже хочет удалиться, когда вдруг слышит Эвена: — Я знакомлю Нуру и Линн с Джоном Хьюзом. — С Джоном кем? Эскиль и Эвен забавно расширяют свои глаза от удивления. Исак настолько фокусируется на реакции Эвена, что аж подпрыгивает от громкого «Так, ладно!» Эскиля. Он оглядывается на другой диван и обнаруживает рыжеволосого на этот раз в сидячем положении, указывающего на свободное место между Эвеном и Линн. — Присядь, маленький Иисус. Мы смотрим «Феррис Бьюллер берёт выходной». Возражения не принимаются. Приняв поражение с многострадальным вздохом, Исак садится на пустое место посередине дивана, прилагая все усилия, чтобы не задеть Эвена, и пододвигая свою лапшу ближе к груди, вне досягаемости Линн. Когда он усаживается, Эскиль берет пульт управления и нажимает кнопку «play». Все снова погружаются в тишину. Молчание длится всего двадцать минут: первой её прерывает спрашивающая Нура. — Это случайно не та девушка из «Грязных танцев»? — благодаря этому вопросу Эвена понесло на размышления о том, почему «Грязные танцы» один из лучших романтических фильмов всех времен. Ведя свои рассуждения, он взволнованно размахивает руками при разъяснении сцен монтажа, пока Исак пристально и с недоверием смотрит на него. Есть кое-что чарующее в том, с какой страстью и обожанием он рассказывает об этом. Вальтерсен невольно соглашается со всеми его словами, хотя никогда даже и не смотрел «Грязные танцы». Вскоре после этого разговор утих, все их внимание вновь было возвращено на фильм. И тогда Исак с издевкой заявляет: — Я никогда не делал ничего даже близкого к этому, когда прогуливал школу. Если я и уходил с уроков, то для того, чтобы поспать или сходить в Макдональдс до обеда. Эвен искоса смотрит на него, растягивая губы в ухмылке. — Значит, ты не достаточно любишь экстрим. Ничего страшного, когда-нибудь мы сбежим из школы, и я свожу тебя в музей. Исак кусает внутреннюю часть рта, отчаянно пытаясь подавить улыбку, которая так и рвется наружу. Он не в состоянии думать о том, что сказать в ответ, поэтому успокаивается, немного запоздало кивая, и возвращается к просмотру фильма. Убедившись, что Эвен больше не смотрит на него, парень склоняет свою голову и позволяет невидимой никому улыбке расплыться на его лице.

***

Первая неделя жизни Исака с Эвеном протекает, как ни странно, хорошо, за исключением нескольких пунктов: 1. Он так и не обнаружил плохих привычек у Эвена, которые сделали бы его менее привлекательным. 2. За эту неделю он спал в общей сложности около одиннадцати часов. Эвен живет в его комнате шесть дней, и они, как минимум, хорошо ладят. Как правило он встает прежде, чем это делает Исак, что означает, комната пуста, когда он выходит из своего беспокойного сна. Эвен довольно опрятен, но не помешанный на порядке «чистюля», потому он не злится из-за порой разбросанной на полу одежды Исака. К тому же новый сосед сдержал свое слово — он занимается у себя в кровати или остается в кампусе после пар, чтобы пойти в библиотеку. Таким образом стол полностью принадлежит Исаку. Честно говоря, если не считать недостаток сна, все весьма неплохо. Исак ожидал чувство дискомфорта от постоянного нарушения его личного пространства, но Эвен был действительно хорош в выделении Исаку его индивидуального времени. Если он заметит Исака, идущего в их комнату после ужина, то сосед останется пообщаться в гостиной с остальными или же примет душ, чтобы дать ему побыть наедине с собой. Это необговоренный жест, но Исак его очень ценит. Однако дела со сном становятся только хуже. Факт того, что он целую неделю сбрасывал звонки от отца и на днях получил ещё один проект по химии, возможно, только усугубили ситуацию. В последний раз всё было настолько же плохо, когда Исак только-только переехал из дома, и испуг по поводу своей ориентации изолировал и закрыл от всех окружающих. Всё стало лучше, когда он открылся Эскилю, а потом Юнасу. Почти весь третий год он отсыпал по восемь часов за ночь и чувствовал, словно груз упал с его плеч, как только все, кого он любит, узнали правду. Он даже попытался связаться с мамой после того, как его отец, наконец, вынул свою голову из задницы и оказал ей помощь, в которой она нуждалась. И сейчас у него ощущение, будто он вернулся к исходной точке. За прошедшие несколько недель жизнь покатилась к чертям. Исак понимает, что все трюки, которые ему помогали хоть как-то заснуть, стали бесполезны. Потому что они могли разбудить Эвена. Люди начали замечать это тоже. Сначала Эскиль шутит об Исаке, не высыпающемся рядом с Эвеном в одной комнате, но после двух-трех дней появления на кухне парня утром в неком подобие зомби и пожирания кофе в несовместимых с жизнью дозах, Эскиль спрашивает, всё ли с ним в порядке, обеспокоенно хмуря лоб. Он уже привык. Светловолосый лишь безнадежно пожимает плечами и говорит, что просто немного нервничает из-за большого количества домашнего задания. Эскиль больше не лезет к нему, а Вальтерсен не упускает его тревожных взглядов, которые он бросает ему, пока, думает, тот не видит. С Юнасом всё иначе. В четверг они обедают и ждут Магнуса с Махди, чтобы встретиться с ними.Тогда друг поднимает эту тему. — Ис, ты чувствуешь себя хорошо? Исак отводит взгляд от сэндвича и сталкивается с мощью нахмуренных бровей Юнаса. — Все в норме, — отвечает он на автомате. Юнас осматривает его. — Круги под твоими глазами настолько темные, что их можно принять за подводку для глаз. Исак закатывает глаза и отводит взгляд, избегая ‘всезнающий’ взор Юнаса. — Ты вообще спал? Светловолосый пристально смотрит вниз на свою еду и небрежно пожимает плечами. — Я просто немного устал. — Ты уверен? — настаивает Юнас. — Потому что в последний раз, когда ты не высыпался… — Я в курсе, ладно? — прервав друга, выдыхает он. — Я ничего не скрываю от тебя. Просто в универе большая нагрузка. — Исак, я волнуюсь не потому, что ты что-то скрываешь от меня. Я волнуюсь за твое самочувствие. В конечном итоге, Исак отрывает взгляд от пищи и видит ничего, кроме откровенного беспокойства в выражении лица Юнаса. Давным-давно он пообещал себе, что всегда пойдет к Юнасу, если у него возникнут какие-нибудь проблемы вместо того, чтобы держать всё в себе. И он сдерживает свое обещание. Он просто не знает, чем Юнас может помочь ему в этой ситуации. Поэтому Исак говорит: — Обещаю, я расскажу тебе, если станет хуже. Юнас смягчается после этих слов, пододвигая плитку шоколада, которую он купил для себя, к Исаку в знак примирения. — Просто позаботься о себе, Ис. Пожалуйста. Исак кивает и отламывает кусочек шоколада. — Я буду. Но я не знаю, насколько мне поможет шоколад? Юнас смеется, закатив глаза. — Иди к черту, шоколад помогает всегда. Исак тоже смеется и ничего не говорит, когда Магнус и Махди подходят к их столу со своим подносом с едой. — Почему очередь здесь всегда, блять, такая длинная? — жалуется Магнус и садится на свое место. — Тебе просто нужно быть более терпеливым, — советует Махди, облокачиваясь на свой стол и указывая на недоеденный сэндвич Исака. — Это жалкое зрелище, чувак. Возьми немного моей картошки. Стащив пару картошек из тарелки друга с благодарной улыбкой, он позволяет увлечься разговором и почувствовать себя расслабленно. Он может поволноваться из-за сна позже.

***

Исак сидит за своим столом. Он читает одну из книг, что взял в библиотеке сегодня утром для проекта по химии, и делает заметки. Это нудно и утомительно, но глава, которую он читает на данный момент, хотя бы интересная. Эвен на своей кровати смотрит фильм с подключенными наушниками. Блокнот, в который он что-то записывает, свидетельствует о том, что это для занятий в Уни. Однако, чтобы спросить об этом, у Исака не хватает духа. Ему остаётся одна страница до завершения главы, когда телефон начинает вибрировать на столе. Он отрывает внимание от книжки, смотрит, кто ему звонит, и чувствует, как его настроение незамедлительно падает, увидев подпись «Папа». У него больше нет подходящих слов, чтобы описать их отношения. Парень не ненавидит своего отца, несмотря на всё. Он даже не думает, что когда-либо смог бы. Но это глубокое чувство обиды, что испытывает он по отношению к нему после его ухода от них с матерью, всё ещё присутствует в нем. Дела пошли на улучшение, когда он и впрямь оказал необходимую маме помощь, но недосказанность в их отношениях так и осталась. У отца есть паршивая привычка — говорить неправильные вещи в неправильное время — возможно, от него это и передалось Исаку. Сдерживая вздох, он жмет на ноутбуке «сохранить» и снимает блокировку на своем мобильном телефоне для того, чтобы прочитать всё сообщение. Папа: Исак, состояние твоей мамы сейчас ухудшилось. В течение следующих недель она будет под присмотром врачей, было бы замечательно, если бы ты навестил её. Неопределенное чувство подавленности начинает мучить его после прочтения этого сообщения. В середине второго учебного года в Ниссен, спустя всего чуть больше года после ухода отца, он, наконец-то, соизволил сделать первые шаги к лечению ментальной болезни матери. Её поместили в лечебницу и продержали там до начала последнего года Исака в школе. Теперь она живет дома с еженедельными визитами медсестер и сеансами психотерапии. Тем не менее за прошедший год было пару случаев, когда ей требовалась госпитализация. Взаимоотношения с мамой стали заметно ближе за этот год — из-за её улучшения здоровья и его признания в своей ориентации. Он почувствовал с ней связь, отсутствующую до этого многие годы. Однако всё это вовсе не делает ситуацию проще. Он не понимает, что пялится на экран телефона слишком долго, пока голос Эвена не возвращает его в реальность. — Все хорошо? Юноша вскидывает голову вверх, поворачиваясь на кресле к Эвену. Его наушники находятся в руке, а сам их владелец смотрит на Исака с безобидным выражением лица. — Да, нормально, — запоздало реагирует он. — Это всего лишь мой папа. Эвен кусает свою губу на мгновенье, смотря на свой ноутбук, а затем снова на Исака. — Я понимаю, что мы знаем друг-друга пару дней, но… Я хороший слушатель. Так что, если захочешь поговорить, я к твоим услугам. — Спасибо, — проговаривает Исак, до глубины души тронутый озабоченностью в голосе соседа. — Это просто дерьмо, связанное с моей трагической предысторией. Эвен одаривает его печальной улыбкой. — «Трагическая предыстория» теперь станет нашим кодовым словом, когда мы не хотим о чем-то говорить? Исак смеётся и качает головой. — Это не такая и плохая идея. — Понял, — откликается парень, кивая в убеждении. — Если кто-то из нас упоминает слова «Трагическая предыстория», то, значит, это запретная тема. Я добавлю это в наш соседский контракт. Исак улыбается, хотя знает, что Эвен не видит этого. — Когда закончишь заниматься, ты можешь присоединиться ко мне к просмотру этого фильма? — предлагает он, указывая на свой ноутбук. Исак смотрит на тетрадь, затем на мигающий на экране ноутбука курсор. И думает, что уровень его концентрации и мотивирующей силы резко упали ещё в ту минуту, когда завибрировал телефон. Он больше не может представить себя, делающим что-то полезное для развития. — Что за фильм? — Касабланка, — поясняет ему Эвен. — Я смотрю его для одного из моих классов и начал около двадцати минут назад. Мы можем начать сначала? Молча взвешивая все за и против, Исак поворачивается обратно и закрывает свой компьютер, загибая уголок страницы, чтобы не потерять место, на котором остановился. — Мой мозг все равно не может нормально работать после десяти часов вечера. Сосед усмехается на это и двигается со своего места, вынимая наушники из своего ноутбука. И только тогда, когда он подходит к кровати Эвена, его настигает паника — у него одноместная кровать, которая не может похвастаться своей просторностью. Но Эвен отодвигается в сторону, освобождая некоторое пространство для него, поэтому Вальтерсен осторожно взбирается на матрас и пытается успокоиться. Их плечи соприкасаются, а бока прижимаются друг к другу. И Исак хотел бы предложить перебраться на его кровать, но сейчас поздно что-либо предпринимать. Поэтому он позволяет Эвену поставить компьютер в равновесие между их коленями и облокачивается спиной на подушку позади себя. Эвен нажимает на кнопку запуска. По правде говоря, Исак находит сложным для себя сосредоточить внимание на фильме. Первые пол часа он настолько зациклен на всех местах, где он контактирует с Эвеном, что не может думать ни о чем другом. В конце концов, напряжение уходит, по большей части потому, что он слишком устал, чтобы чувствовать неловкость. Переутомление берёт верх над ним. Он опускается на подушку немного глубже, глаза прикрываются и отправляют его в затуманенный мир между сном и явью. И в тот момент, когда голова падает на плечо к Эвену, его прошибает, словно током, и он опять просыпается. — Прости! — торопливо выпаливает он, заставляя себя сесть прямо и чувствуя, как лицо становится алым. Сосед посылает в его сторону косой взгляд, словно даже не заметил голову Исака на своем плече. — Это нормально, если ты хочешь спать. Я не обижусь, если этот фильм кажется тебе скучным, — игривый голос Эвена лишь усугубляет ситуацию и заставляет покраснеть Исака ещё больше. — Это не из-за фильма, — утверждает он с чувством необъяснимого страха от мысли, что Эвен верит в его незаинтересованность. — Скорее всего, я устал сильнее, чем я думал. — Время для сна? — Наверное, — еле ощутимо улыбаясь, соглашается он. — В любом случае, спасибо. Может, закончим просмотр фильма в другой раз? Улыбка Эвена не должна так действовать на него, но стук в груди слишком громкий, чтобы его игнорировать. — Конечно. Спокойной ночи, Исак. — Спокойной, — спустя паузу он сползает с кровати Эвена. Благодаря своей предусмотрительности переодеть пижаму заранее он смог залезь в свою постель сразу. Сосед выключает прикроватную лампу, как только Исак оказывается под одеялом, и снова подключает наушники. Учитывая то, насколько близок ко сну он был всего минуту назад, Исак рассчитывает отрубиться практически мгновенно. Но сон не наступает, когда он закрывает глаза. В итоге Исак так и не засыпает, пока Эвен не заканчивает смотреть фильм. Он так и не засыпает, пока Эвен не убирает свой ноутбук и не выходит из комнаты, чтобы сходить в ванную. Он так и не засыпает, пока Эвен не забирается обратно в постель. Он так и не засыпает, пока дыхание Эвена постепенно не выравнивается. Он так и не засыпает.

***

До того, как Эвен переехал к Исаку, субботы традиционно были посвящены сну, который длился как можно дольше. В след за этим суббота продолжалась спотыканием на кухню для чего-то, смутно напоминавшее завтрак, и возвращением обратно в свою комнату. (Или, второй вариант, Эскиль грубо будил его около полудня и надоедал ему, пока тот не проснется.) Впрочем, теперь он просыпается от запаха бекона, исходящего из коридора через приоткрытую дверь, в сопровождении звука старого играющего радио в соседней комнате. Он приподнимается на своих локтях, сморщив лицо в растерянности. Определенно это слишком поздно для Нуры, да и бекон совсем не в ее стиле — она больше по граноле с натуральными йогуртами. Немного потрясенный Исак поднимается с постели, хватает толстовку со спинки своего стула и надевает её через голову, пока идет вдоль коридора. Подойдя к кухонной двери, парень заглядывает внутрь и чувствует свои расширяющиеся глаза от шока при виде Эвена, стоящего у плиты и переворачивающего бекон шпателем. Исак старается не издавать ни единого шороха, но Эвен, должно быть, почувствовал его присутствие, так как в одно мгновенье поворачивается к Исаку, освещая все вокруг своей улыбкой. — Доброе утро! — Доброе? — смущенно отвечает он. — Хочешь позавтракать? — весело интересуется сосед. — Я всегда готовлю больше, чем нужно. И только сейчас Исак замечает жарящийся омлет в другой сковороде. Это кажется таким странным, как будто всё это происходит не на его кухне. Словно он попал в параллельную вселенную. (Где Эвен его парень, и это обычное субботнее утро.) (И эта мысль, которая не должна возникать у него в голове.) — Оу, да. Спасибо, — говорит он с замедленной реакцией, делая несколько размеренных шагов на кухню и двигаясь к столу, чтобы сесть на него. — Где остальные? — Линн всё ещё в своей комнате, — сообщает ему высокий парень через плечо. — Нура завтракает с девочками, а Эскиль в душе. Исак кивает несмотря на то, что Эвен не видит этого. — Я могу как-то помочь? — Нет, уже почти всё готово! — говорит Эв и выключает плиту, раскладывая яйца по двум тарелкам. И однозначно Исак не мог упустить того, как Эвен доставал тарелку для него за последние две минуты. Следовательно, тарелка была приготовлена заранее. Значит ли это, что он планировал сделать завтрак для Исака с самого начала? Опять же, мысли Исака заходят не в то русло. Не успев подумать о том, чтобы сказать что-нибудь ещё, Эвен оборачивается и предоставляет тарелку с яйцами и беконом Исаку, а сам присаживается напротив. — Хочешь попить? — задает вопрос он и поворачивается в сторону холодильника, предположительно, в поисках апельсинового сока. — Да, спасибо, — рассеянно произносит Исак, до сих пор до конца не уверенный, что происходит. Через секунду Эвен возвращается с двумя стаканами и двумя ложками, окончательно расположившись по другую сторону стола. Исак понимает это, как разрешение к приему пищи. Ему приходится сдерживать стон после первой ложки омлета. И проваливается с треском, потому что ловит ухмылку Эвена через весь стол. — Вкусно? Юноша кивает, вытирая губы и надеясь, что его щеки не такие красные, какими кажутся. — Секрет в столовой ложке сметаны, — заговорщически говорит Эвен. Они едят в обоюдной тишине несколько минут, но, почувствовав чужой взгляд на себе, он поднимает глаза на Эвена. — Я ведь не мешал тебе спать прошлой ночью, правда? — спрашивает он, нахмурив лоб. Исак удивленно моргает; он не был готов к тому, что Эвен заметит его проблему со сном. — Нет, а что? — Ты просто много двигался и ворочался после того, как ушел спать, — объясняет Эвен с пожиманием плеч. — Думал, может, свечение моего ноутбука было слишком ярким даже при выключенном общем свете. — Нет, — говорит Исак, опровергая его слова. У него были неприятности со сном задолго до переезда Эвена. И, сидя вчера на его кровати, он задремал в такое раннее время впервые за многие недели. — Я просто чутко сплю. Эвен кивает, при этом не выглядя убежденным на сто процентов. — Мое проживание здесь для тебя не проблема, ведь так? — спрашивает сосед, беспокойство просачивается сквозь его голос и заставляет Исака нахмурить бровь. — А почему это должно быть проблемой? Эвен делает вздох, уставившись в свою тарелку. — Я постоянно чувствую, что нарушаю твое личное пространство и ты не можешь отдохнуть рядом со мной. Если это мешает больше, чем ты рассчитывал, все в порядке. Я могу уехать. Исак пристально смотрит на него. Ему нужна секунда, чтобы переварить все сказанное Эвеном. Он хочет уехать? И, что еще более удивительно, Исак понимает, что он очень, очень не хочет, чтобы он уезжал. — Нет! — выкрикивает он, когда его рот, наконец-то, начинает контактировать с мозгом. — Нет, все в порядке, честно. Я…Дело не в тебе. Эвен по-прежнему не выглядит убежденным, поэтому Исак засовывает свой страх, который он испытывает при разглашении какой-либо личной информации, куда подальше и говорит: — У меня бессонница. Она мучает меня при стрессе, а поступление в университет — это большой переходный период, из-за этого в последнее время я сплю не очень хорошо. Ты тут не причем. Лицо собеседника становится озадаченным. Исак кусает внутреннюю щеку в ожидании реакции Эвена. — Это… Извини, Исак. Я не знал, — говорит он так, будто в бессоннице Исака есть хоть малая доля его вины. Исак пожимает плечами. — Я привык к этому. — Ты когда-нибудь обращался к доктору? Исак печально рассмеялся, вспоминая злополучный, но, всё же, чем-то полезный поход к школьному доктору в конце второго года. — Однажды. Когда пребывание в шкафу пожирало меня изнутри. Она сказала мне попытаться выговориться кому-нибудь. — Она что-то вроде терапевта? — задаёт вопрос он. Исак ещё раз пожимает плечами. — Она посоветовала это, и, в конечном итоге, я просто поговорил с моим другом Юнасом. — Ты сделал каминг аут ему? — предполагает Эвен. Вальтерсен кивает. — На самом деле это действительно помогло. Я начал лучше спать и избавился от этой проблемы на год. Эвен сочувственно улыбается, ковыряясь в тарелке с омлетом и параллельно размышляя о чем-то в свой голове. Он ловит взгляд Исака, который кажется до чертиков родным, учитывая то, что они знают друг друга около недели. — Ну, мое вчерашнее предложение остается в силе. Ты можешь поговорить со мной, если захочешь. Исак искренне улыбается уголками губ. — Спасибо. — Серьезно, просто разбуди меня, мне плевать, — продолжает Эвен. — Я знаю, каково это лишаться сна. Исак поднимает свою бровь, открывая рот, чтобы спросить, но Эвен опережает его. — Трагическая предыстория, — проясняет он с ухмылкой. Второй парень раздраженно закатывает глаза, борясь с улыбкой. — Я поделился частичкой себя! Просто так! Глаза Эвена сверкают веселым и шутливым огоньком, что заставляет Исака испытывать легкую боль в животе. — Спроси меня сегодня ночью, если не сможешь заснуть.

***

Исак в действительности никогда не намеревался будить Эвена. Несмотря на все их шутки этим утром, он не хотел нарушать его режим сна или заставлять говорить какую-нибудь информацию о себе, к которой он не готов. Он не ожидает или не нуждается в личных сведениях Эвена, если он сам не желает открыться ему, потому что он тоже повесил прочный замок на свое собственное прошлое. Но сейчас 3:41 утра, и Исак старается заснуть на протяжении почти четырех часов. Он в отчаянии. Поэтому он осторожно шепчет: «Эвен?» в тишину комнаты и ждёт ответ. За чем следует полусонное тяжелое: «Хмм?» некоторое время спустя. — Ты спишь? — робко спрашивает Исак, нервничая и сжимая глаза. Это глупо, ему не следовало делать это, он должен просто сказать Эвену идти спать. Но затем он слышит вздох. — Нет. Не можешь заснуть? — Не могу, — шепчет он. — Ладно, спрашивай все, что захочешь, — бормочет сосед, и Исак слышит возню на его кровати. — Моя защита выключена. — Тебе не нужно рассказывать то, что ты не хочешь, — мягко произносит Исак. Эвен молчит какое-то время, после чего шепчет: — Я не буду. Светловолосый кусает губу, тщательно обдумывая свои слова. — Что ты имел ввиду, когда сказал, что знаешь, каково лишаться сна? Молчание длится ещё дольше на этот раз, и Исак уже было подумал, что Эвен снова заснул, пока его мрачный голос не нарушает тишину. — Я биполярен, — говорит он. — Я почти не сплю, когда у меня мания; у меня нет в этом потребности. Когда у меня депрессия, я слишком много сплю, но так же бывают дни, когда я не могу выключить свой мозг, и все заканчивается тем, что я смотрю на стену восемнадцать часов подряд. Так что да, я знаю это чувство. Исак позволяет себе взять время для переваривания информации. Он знает немного о том, о чем говорит Эвен, из-за мамы Магнуса; но гораздо больше он знает, что его мама делает лучшие спагетти в мире и то, что она любит целовать всех мальчиков в щеки всегда, когда они приходят в гости. — У моей мамы шизофрения, — признается он, не ведая, что подтолкнуло его сказать это. Может быть, он почувствовал, что Эвен поймет. Может быть, ему просто нужно было выговориться. — Наверное, это одна из причин, почему я не могу заснуть. Сейчас ей значительно лучше, чем раньше, но мой отец написал мне прошлым вечером, и, кажется, на данный момент она переживает не лучшие дни. — Это должно быть сложно, — наконец, говорит Эв. — Наверное, так же, как и иметь биполярное расстройство, — отвечает Исак. — Всё в порядке, — шепчет Эвен. — Я в порядке. Исак не знает, что сказать дальше, и тогда его память возвращается к разговору прошлой ночью. — Если хочешь, можешь идти спать, — тихо проговаривает он. — Но, хм, может, мы досмотрим конец того фильма? Молчание, а затем: — Я возьму свой ноутбук. — Мы можем посмотреть это на моей кровати, — говорит Исак. — Здесь больше места. Через мгновение комната освещается экраном ноутбука, и Исак слышит тихие шаги Эвена от его кровати к своей. Исак передвигается на левую сторону, ближе к своей прикроватной тумбочке, чтобы освободить Эвену место. И часть его испытывает странные ощущения — он пригласил Эвена в свою постель — но другая часть просто нуждается во сне. Эвен ставит компьютер на матрас посередине, расстояние между ними больше, чем в прошлый раз; это позволяет Исаку дышать спокойнее. Эвен нажимает кнопку «Воспроизвести» и настраивает на нужную громкость. Вслед за этим он ложится, устроившись сбоку от Исака таким образом, чтобы он мог смотреть фильм. Секундное колебание и Вальтерсен поворачивается, чтобы окинуть его взглядом. Эвен запустил фильм с самого начала. Исак мог бы сказать, что они могут продолжить от туда, где остановились прошлой ночью, но что-либо говорить больше не в его силах. На этот раз он старается вникать в суть фильма и, в общем-то, у него получается не отставать от сюжетной линии большую часть времени. Но примерно на половине его веки тяжелеют, и звук фильма становится приглушенным, словно кто-то уменьшает громкость. Ему всего лишь нужно прикрыть глаза на секунду. И когда он открывает их в следующий раз, комната едва ли не полностью светлая, а Эвен крепко спит в своей постели на другом конце комнаты. Но место, где он лежал на матрасе Исака, всё ещё теплое, когда он проводит там рукой. Парень перемещается на правую сторону кровати, чтобы вернуться обратно ко сну. И никто не должен узнать об этом.