Утром всё выглядит иначе

Во вторник ночью Исак занимается в своей постели. Большей частью, он никогда так не делает, если только это не середина ночи в мучениях от бессонницы. Но сегодня он лежит на своем животе и читает материал для урока. Тот факт, что Эвен сидит по другую сторону кровати и рисует в скетчбуке, прислонившись к стене, имеет какое-то значение. Исак дочитывает последнюю страницу главы и закрывает книгу с удовлетворительным цоканьем. Поглядывая через плечо, он застукивает Эвена, поглощенного процессом в своем скетчбуке. Эвен много рисует — в его репертуаре имеются даже пара комиксов и мультяшных картинок, которые висят на стене над его кроватью — но Исаку ещё не удавалось заглянуть в его скетчбук. Парень красив, когда рисует: с незначительными морщинками между бровями от сконцентрированности, с впивающимися зубами в нижнюю губу, когда он подносит свой рисунок немного ближе к лицу, и с небольшой щепоткой счастливой улыбки, которая возникает каждый раз во время паузы, чтобы оценить работу. Поднимаясь на колени и слегка покачиваясь, Исак подползает к изголовью кровати, садится сбоку от Эвена и заглядывает ему за плечо. Карандаш художника застывает над бумагой, и прежде, чем Исак смог хорошенько разглядеть его творение, Эвен косится на него и вынуждает его поднять взгляд. Глаза Эвена горят забавным огоньком, когда они встречаются взглядами, из-за чего выражение Вальтерсена делается робким. — Что ты рисуешь? — спрашивает он. Взгляд Эвена падает вниз на листок и снова возвращается на Исака. — Обычные каракули. Исак воспринимает это как разрешение заглянуть в блокнот и рассмотреть рисунок. Картинка по обыкновению в мультяшном стиле, который Вальтерсен так привык видеть в их комнате. Но в этот раз художественное оформление незначительно отличается. — Это должно находиться в космосе? — с интересом спрашивает Исак. — Что меня выдало? Звезды и планеты? — спрашивает Эвен шутя, улыбаясь шире, когда Исак кидает ему взгляд исподлобья. — Твои научные книги подкинули мне некоторое вдохновение. Глаза Исака устремляются к его столу, где, насколько ему известно, лежит один из учебников по физике с изображением галактики на передней обложке. Он чувствует, как крошечная улыбка начинает играть на его губах. Он спускается обратно на то место, где сидел, и опускает голову на плечо соседа, прильнув к его боку. — Он закончен? — Пока нет, — бормочет Эвен. Он снова наводит карандаш на бумагу и возобновляет работу. Младший оставляет свою голову на плече и наблюдает за тем, как рисунок оживает. Эвен пририсовывает ещё одну планету посередине, и через секунду к Исаку приходит осознание того, что её поверхность покрыта матрасами и одеялами. Ещё через несколько минут появляется фигурка в снепбеке, которая выглядит подозрительно похожей на Исака, восседающего на вершине этого шара. Мягкая улыбка расплывается на его лице, и он думает, что Эвен, вероятнее всего, чувствует это из-за прижатой к его плечу щеки. До того, как Исак смог придумать, что сказать на это, второй парень начинает рисовать другого человечка со спрятанной в капюшон челкой. Сердце Исака сжимается в груди, и ему приходится закрыть глаза от волны бурлящих внутри него эмоций. Он не знает, кто они друг другу, но смотря на мультяшного Исака и мультяшного Эвена, которые сидят на своей миниатюрной планетке из одеял, он надеется, что это они.

***

В четверг, после колледжа, Исак навещает свою маму. Наконец-то, она дома. По голосу она казалась в хорошем состоянии, когда Исак позвонил, чтобы спросить, может ли он заскочить к ней на ужин. Тем не менее, его руки дрожат, когда он стучит в её входную дверь. Как только она открывает дверь в своем халате, в глаза Исака сразу же бросаются впалые и заостренные черты лица. Женщина выглядит истощенной, но улыбается, втаскивая его внутрь. — Дорогой, ты можешь не стучаться, — говорит она. Её голос слаб, но в словах по-прежнему слышится ласка. Он проходит вперед и нежно обнимает её, сжимая глаза и сглатывая застрявший комок в горле. Видеть её после тяжелого приступа всегда больнее всего. На её лице сияет улыбка; она осознает, что её мальчик сильнее, чем прежде. Юноша делает размеренный вдох и закрывает за собой дверь. Он помогает ей с готовкой ужина на кухне, отчищая овощи от кожуры, пока мама суетится вокруг да около, предварительно нагревая печь и доставая посуду. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, надеясь, что его голос звучит повседневно, а не встревоженно. — Всё хорошо, милый, — отвечает мама. — У меня нет сил, но чувствую себя гораздо лучше. Она не смотрит на него, когда Исак обращает на нее свой взгляд, поскольку слишком увлечена укладыванием цыпленка в кастрюлю. Его сердце сжимается от мысли, что в другом мире это мог бы быть обычный семейный вечер. Помогая маме готовить ужин и обсуждая то, как прошел этот день. Без боли и стресса, которые обременяли их жизнь последние пару лет. Но они стремятся к этому; они перестраивают свои отношения во что-то, что будет более крепким и долгосрочным. Они борются друг ради друга, и это то, что действительно важно. — Это замечательно, мама, — обращается к ней он, подходя к плите, чтобы кинуть в кастрюлю овощи. Они готовят в приятной тишине, и Исак проникается особым чувством уюта, когда он идет к шкафу и находит тарелки в том же самом месте, на котором они лежали в его детстве. Это место давно перестало быть ему домом, но всё же здесь сохранились маленькие напоминания о том, что раньше имело значение для него. Завершив готовку, они кушают на диване и ведут непринужденную беседу с повернутыми друг к другу лицами — Итак, расскажи мне что-нибудь о себе, — произносит она, когда заканчиваются темы для разговоров, опуская пустую тарелку на кофейный столик. — Как поживают твои соседи? Как дела у Эскиля? Исак улыбается; его мама повстречала Эскиля всего раз, но женщина постоянно спрашивает о нем. Он считает, Эскиль всегда будет тем человеком, который присмотрит за ним, пока мама не в состоянии сделать это сама. — С ними всё хорошо, с Эскилем всё хорошо, — кивает Исак, делая секундную передышку, после чего продолжает. Он так и не рассказал ей об Эвене. — Вообще-то, у нас недавно, эм, появился новый сосед. — Кто-то съехал? — удивленно интересуется она. — Нет, э-э. Эвену было негде жить, поэтому он поживет с нами какое-то время до того, как найдет другое место жительства, — объясняет он, и без понятия, как она это раскусила, однако когда сын сталкивается с её глазами, то в них отражается тот самый, всем известный, многозначительный взгляд. — Это очень любезно с вашей стороны, Исак. Он хороший парень? — спрашивает мама, и, по необъяснимой причине, лицо Исака вспыхивает красным. — Да, он правда очень хороший, — робко признает он. Она кивает, тем самым фиксируя информацию, а затем дарует Исаку добрую улыбку. — Быть может, однажды я познакомлюсь с ним, — проговаривает женщина легким и веселым голосом, который Исак не слышал уже долгое время. Он задумывается о том, как прошла бы встреча Эвена с его мамой. И, к удивлению, эта мысль не так уж и пугает его. Изображение в его голове показывает ему всё так, как и должно быть. — Думаю, ты понравилась бы ему, — тихо предполагает он и знает, что улыбка на его лице иная — та, что возникает, когда он говорит или думает об Эвене. — Исак, — говорит миссис Вальтерсен, и в одном этом слове столько груза, что Исак встречает её взгляд, перехватив дыхание. — Я так горжусь тобой, — бормочет она. — Я недостаточно говорила тебе об этом, но это действительно так. На этот раз Исак ничего не может поделать со слезами, скопившимися в уголках его глаз, и ощущает одну скатившуюся каплю перед тем, как смог догадаться смахнуть слёзы рукой. Он подаётся вперед и в следующий момент бросается в её руки, вновь становясь пятилетним мальчиком. Он в безопасности, в маминых объятиях. Его легкие наполняет тот успокаивающий аромат её духов в сочетании с запахом кондиционера для белья и нечто, чем пахнет только его мать. Они залечивают свои раны.

***

Когда Исак возвращается в квартиру несколькими часами позднее, он чувствует себя легче прежнего. Он осознает, что беспокойство за свою маму, которое он таскал с собой крепким узлом в животе, наконец-то, частично рассосалось. Она в порядке. Всё остальное не важно. Вальтерсен обнаруживает растянутого на своей кровати Эвена, когда заходит в их комнату, и сосед дарит Исаку ослепительную улыбку при его появлении. — Хей, ты задержался в библиотеке? Я мог бы составить тебе компанию. — Нет, я ходил к маме, — сообщает ему Исак, закидывая рюкзак на стол и снимая кофту. — Ох, и как она? — спрашивает Эвен, поспешно откладывая ноутбук в сторону, чтобы полностью сосредоточить внимание на Исаке. — На самом деле, у неё все очень даже неплохо, — произносит он и улыбается. — Она уставшая, но так всегда после тяжелого эпизода. Мама снова набирается сил. И мы очень душевно поговорили. — Это так здорово, Исак, — проговаривает Эвен с неподдельным волнением за него, и Исак тронут искренностью его голоса. Эвен беспокоится. Насчет всего. Насчет всех. Исак начинает переодеваться в пижаму, даже не задумываясь о своих действиях: присутствие Эвена пришло для него в норму, и он перестал ощущать скованность. Однако как только Исак надевает через голову свою пижаму, он оглядывается на Эвена и, если Вальтерсен себе ничего не напридумывал, замечает, как старший парень пялится на него и как столь же быстро одергивает себя и выбирается из своей кровати, занимая своё законное место на матрасе Исака. Исак перемещается на свою сторону с некой поселившейся у него в груди теплотой. Он внедряется в пространство Эвена, успокаиваясь и отгоняя мысль, что всё происходящее далеко от платонического уровня. Руки Эвена путешествуют по нему, и он с довольным видом вздыхает, прижимаясь к макушке Исака щекой. — Мм, ты теплый, — вдыхает он. — А ты нет, — усмехается Исак и накрывает их обоих одеялом сильнее. — Это же я был на улице, почему ты такой холодный? — Я всегда холодный, — говорит Эвен. — Неужели ты не знал, что я использую тебя в качестве телогрейки? Исак закатывает глаза, чувствуя, как его уголки губ неохотно тянутся вверх. — Вообще-то я думал, что я твой приятель-восстановитель-после-отношений-обниматель. Одна из рук Эвена ползет наверх, пальцы путаются в волосах младшего, взгляд опускается книзу. — Это не так, — произносит Эв с неожиданной уверенностью в голосе. Исак опять распахивает свои глаза, но уклоняется от взгляда Эвена. Он не уверен, что готов к тому, что может увидеть там. — Это не так, — мягко повторяет тот. — Мне просто нравится обнимать тебя. — Мне тоже это нравится, — шепчет Исак. Биение сердца отдается в ушах, а воздух застревает где-то между легкими. — Это успокаивает, — бормочет Эвен. Исак сильнее прижимается к груди Эвена и отвечает: — Это успокаивает.

***

Исак не может уснуть в субботнюю ночь. Этим днем Эвен ушел на пару с Микаэлем, предупредив, что они уйдут поснимать ненадолго, на что Исак просто кивнул и сказал простое: «Пока», так как чересчур был поглощен доработкой своего проекта. Но сейчас уже полночь, а Эвена до сих пор нет дома. И у Исака сна ни в одном глазу. Светловолосый перекатывается на другой бок ещё раз и вздыхает в отчаянии. Он не имеет право писать Эвену и выспрашивать, где он шатается. Эвен не его парень; он не обязан осведомлять его, где находится или во сколько придет домой. Наверно, Микаэль и он решили пойти оторваться куда-нибудь после съемок; в этом нет ничего не обычного. Возможно, Эвен подумал, что Исак сможет обойтись одну ночь без него. Однако после очередных двадцати минут верчения и ворочания на кровати, юноша сдается и нащупывает свой телефон на тумбочке. Он просто волнуется; он просто хочет убедиться в целости и сохранности Эвена. Исак: Хэй, ты вернешься домой сегодня? Эвен: Да, мы как раз закончили съемку, а что? Исак делает вдох и качает головой, печатая сообщение. Исак: Не могу уснуть Эвен: Уже в пути, скоро буду дома <3 Он сдерживает свое слово, и менее, чем через двадцать минут, Исак улавливает скрежет поворачивающегося ключа в замке от входной двери. Его сердцебиение учащается. Вальтерсен сжимает свое одеяло между пальцами, чтобы занять себя чем-нибудь в ожидании Эвена. Поначалу Эвен суетится по всей квартире, вероятно, нанося визит на кухню и в ванную, и только после этого дверь в комнату Исака, в конце концов, открывается. — Ещё не заснул? — шепчет Эвен, закрывая за собой дверь. — Нет, — отзывается шепотом Исак, на мгновенье закусывает губу и бормочет несмелым голосом. — Почему так долго? — Прости, — лопочет высокий блондин, и Исак распознает шорох переодеваемой одежды на другом углу комнаты. — Мне нужны были ночные кадры, из-за чего пришлось ждать, пока не потемнеет. Он запрыгивает в кровать Исака, который на секунду почувствовал себя чуточку навязчивым прежде, чем Эвен моментально придвигается к нему. Так или иначе, он, кажется, вовсе не возражает, прижимая Исака к себе под подбородок и убаюкивающе поглаживая руками его спину. — Извини, что не сказал тебе, что буду поздно, — тихо проговаривает он. — Думал, ты не будешь спать, когда я вернусь. — Я устал, — отвечает Исак и недоумевает, почему его голос так дрожит. Но родной запах футболки Эвена помогает утихомирить свое состояние. Ладонь Эвена проходится по его спине вновь, и потом Исак чувствует едва ощутимое прикосновение губ к своему лбу. Его дыхание сбивается. Исак знает, что Эвен прекрасно слышит это, но ничего не может поделать или сказать. — Теперь я здесь, — нашептывает Эвен, его губы снова кротко касаются лба мальчика, бросающего в дрожь от всего этого. — Давай спать. Исак вжимается в парня, пока не осталось ни единого промежутка между их телами, и прикрывает глаза. С руками Эвена на спине и ощущением чужих губ на своей коже он засыпает.