Утром всё выглядит иначе

17/10/16-30/10/16 Кое-что меняется по истечении недели сна в одной постели. Они начали относиться друг к другу по-другому. Это хоть и мелочи, но мелочи, которые все же посылают трепетание вдоль позвоночника. Во время утренней трамвайной поездки, в третью среду октября, Исак находится ещё в полусонном состоянии, и, даже не задумываясь, кладет свою голову на плечо Эвена. Эвен, в свою очередь, просто приобнимает его и прислоняет свой висок к макушке Исака в ответ. Когда в четверг вечером Исак присоединяется к нему, чтобы посмотреть кино на его кровати, он без стеснения притискивается к соседу при просмотре фильма. Вальтерсен засыпает на середине, что приводит к совместной ночевке на кровати Эвена в прижатом друг к другу положении. И тут прикосновения, мимолетные, мягкими ладонями по рукам и спинам друг друга. И особенность этих моментов заключается в том, что Исак любит их — он упивается ими, он окутывает себя в них — и они делают его целым. Он чувствует себя лучше. На порядок лучше, чем задолго до этого. Однако парни начинают просачиваться в жизни друг друга, и остальные люди потихоньку начинают замечать это. Сейчас субботняя ночь, и Исак чувствует себя малость жалким, тратя её дома на киномарафон со своими соседями. В отличие от других вечеров, Исак и Эвен заполучили себе отдельный диван, в то время как Эскиль, Нура и Линн теснятся вместе на втором. Обычно рядом с ними сидел кто-то в роли буфера, который напоминал им, что они далеко не одни в этой комнате. Но сегодня в их владении на двоих целый диван, и когда Исак начинает ощущать сонливость в районе третьего фильма, нет ничего, что могло бы помешать ему облокотиться на Эвена. — Пойду, попью, — бормочет Исак, обращаясь больше к Эвену, чем к кому-нибудь ещё, чувствуя себя некомфортно под испытующим взглядом Эскиля. — Хочешь чего-нибудь? Эвен качает головой, стукаясь виском об висок Исака. Его руки ослабляют хватку, чтобы выпустить парня. Чувство утраты, которое Исак испытывает, когда встает, не должно ощущаться настолько остро — так, будто он тотчас бросит все и кинется обратно в руки Эвена. Но он не так давно привык к этому ощущению. Поэтому он уходит на трясущихся ногах, совершая непродолжительный поход на кухню, чтобы на минутку абстрагироваться от назойливых глаз своих сожителей. Он наполняет стакан водой, когда Эскиль входит в комнату, и Исак нисколько не удивлен его приходу. — Исак, — начинает он осторожно. Исак разворачивается, ставит стакан на тумбочку и прислоняется к ней. Всё, что он делает в ответ Эскилю — это поднимает брови в защитной реакции. Триггвасон вздыхает. — Хочешь рассказать мне, что происходит у вас с Эвеном? — Ничего, — тихо говорит Исак. Но то, как он немедля отводит свой взгляд, сдает его с поличным. — Исак, — повторяет он, тихо умоляя. — Мы всего лишь друзья, — вздыхает он. И несмотря на то, что это правда, почему-то слова прозвучали слишком фальшиво. Дело в том, что нет надобности в выяснении того, кем они приходятся друг другу. Он уверен в своей симпатии к Эвену; уверен в том, что, скорее всего, влюбляется в него. Но Исак не может заставить себя сделать что-либо с этим, потому что он счастлив на том этапе, на котором они сейчас. Он знает, что так будет не всегда. Он знает, что если они будут продолжать в таком же духе, Вальтерсен непременно влюбится в Эвена, и вероятность того, что возлюбленный не ответит ему взаимностью, слишком велика, чтобы даже задумываться об этом на данный момент. Но прямо сейчас его все устраивает. И он планирует сохранить это настолько долго, насколько возможно. Стало быть, это означает, что надо запрятать свои чувства и слепо надеяться, что их отношения не зайдут дальше положенного. Вот что он собирается делать. Эскиль недоверчиво окидывает его взглядом. — Исак, друзья не ведут себя так, как вы. Он на секунду закашливается , пытаясь придумать такой способ объяснения, при котором Эскиль не нафантазировал бы себе чего лишнего. — Я… Он- он помогает мне засыпать, — в конце концов, берет себя в руки он. Эскиль на мгновенье задерживает на нем взгляд — Исак пытается подавить стеснение от его пристального взора. — Это… — Эскиль обрывает предложение, удивленно моргая. — Хорошо, Исак. Если это помогает, то… Это чудесно. Светловолосый награждает его болезненной улыбкой, поднимая стакан с надеждой на закрытие этой темы. Он уже почти было подумал, что вышел из воды сухим, когда Эскиль внезапно начинает свою тираду заново, отчего Исак застывает в дверном проеме. — Но будь осторожен, ладно? — тихо произносит назойливый советчик. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Исак оглядывается через плечо и наталкивается на печальную улыбку рыжего. Не зная, что ответить, он просто кивает и ретируется обратно в гостиную. Когда он возвращается и обходит диван, Эвен улыбается ему. — Ты там заблудился? — Просто разговаривал с Эскилем, — бубнит он и присаживается на диван, оставляя свой стакан с водой на кофейном столике. Эвен не мешкая настигает его, и Исак не должен быть таким податливым. Но юноша слишком беспомощен, чтобы противиться этому. Он подсаживается ближе к старшему и ложится ему на плечо, не обращая внимания на безмолвные переглядки между Нурой и Линн на соседнем диване. Эскиль приходит с кухни и включает следующий фильм. Он игнорирует вопросительные взгляды девочек, и Исак хочет улыбнуться на это. Эскиль — самый преданный человек из всех, кого он знает. — Все в порядке? — шепчет Эвен в его волосы, как только начинается очередной фильм. Исак не должен быть поражен наблюдательностью Эвена по поводу изменения его настроения после кухни. Он проницателен. Ну, по крайней мере, когда это касается Исака. — В порядке, — отвечает Исак, прижимаясь теснее и играя пальцами с тканью толстовки Эвена. Они в порядке.

***

Изменилось и то, что Эвен начал обедать вместе с ним и его друзьями. Не каждый день, потому что их расписание совпадает не всякий раз, к тому же у Эвена имеются собственные друзья. Но временами. Как, например, сегодня, в понедельник. Микаэль работает над проектом в обеденный перерыв. Поэтому Исак не успевает сделать и шагу из класса по экологии, как замечает Эвена, уже ждущего его у двери. — Не могу разобраться в своих ощущениях, каково это быть твоим запасным вариантом, — дразнится он с кривой ухмылкой на лице и подходит к своему спутнику. Они держат свой путь через кампус в студенческий центр. Эвен издает оскорбленный вздох, закидывает руку на плечо своего компаньона и подталкивает его ближе. — Прошу прощения, ты мой первый выбор. Ты всегда мой первый выбор; просто я, наконец-таки, придумал предлог, чтобы отшить Микаэля. Исак заливается смехом, улыбаясь уж очень широко и чувствуя, как его живот делает кульбиты внутри. — Пришло время признать это, — лопочет он. Вальтерсен, если честно, и сам не знает, как смог вымолвить эту фразу с таким-то волнением. Второкурсник смеется, сжимает руку на его плече и потом опять расслабляет. Но всё-таки не отпускает. И Исак не видит причины делать этого. Они продолжают легкий разговор, пересекая кампус, пока не подходят к занятому парнями столу. Исак прослеживает за бровями Юнаса, которые подскакивают вверх чуть ли не до линии роста волос, и тогда он вспоминает руку Эвена на своем плече. Он ловко выбирается из-под неё под видом того, что нужно сесть за стол; Эвен усаживается рядом, и когда их колени соприкасаются под столом, сосед не отодвигается. — Какие новости? — интересуется Исак и ищет в своей сумке обед, вопреки всему надеясь, что никто из мальчиков не будет комментировать это. Каким-то чудом они этого не делают. Хотя Исак замечает молчаливый обмен взглядами до того, как Махди говорит: — Ничего особенного, бро. Мне нужно доделать массу проектов к следующей неделе. Исак стонет, предаваясь воспоминанию о задании по биологии, которым он пренебрегал неделями из-за чертова сочинения по химии. — Пожалуйста, не напоминай мне об этом, — опуская сумку на пол, он отвечает почти хныкающим голосом. — Следующая неделя будет сложной, — поддакивает Юнас со скорченной гримасой. — Никто, черт возьми, не говорил, что универ будет тяжелее школы, — скулит Магнус, удручающе упиваясь своей едой. Эвен делает удивленный вздох и трясет головой. — Университет — это валять дурака весь год, а затем схватить на семь дней паническую атаку от всего свалившегося на голову за раз. Я удивлен, что вас не проинформировали об этом на ознакомительных курсах. Эти слова вызывают у Магнуса улыбку — Исаку начинает казаться, что Эвен нравится Магнусу больше, чем ему самому — плечи друга расслабленно спадают вниз, и он выпрямляется на стуле. — Теперь не имеет значения. Агрх, не думаю, что в эту пятницу получится куда-нибудь выбраться. Мой последний проект состоится в понедельник. — И у меня, — говорит Исак, бросая взгляд в сторону Эвена. — Ты пойдешь в библиотеку после уроков сегодня? Блондин улыбается и кивает. — Мне нужно дописать своё эссе по теории кино раньше, чем я смогу продолжить мой проект. Исак хмыкает и мысленно пробегается по своему расписанию. — Встретимся там в 16:00? Лицо Эвена неестественно загорается при упоминании библиотеки, однако его улыбка становится ослепляющей, когда он направляет ее на Исака. — Разве ты не занимаешься дома? Исак пожимает плечами. — Мне нужно взять книги. Кроме того, у меня есть с собой ноутбук. Я могу посидеть с тобой, пока ты не закончишь. Изгиб губ Эвена смягчается, и за этим следует та самая улыбка, которую Исак лицезрел прежде исключительно в комфортной обстановке их личной комнаты. Он свешивает голову, чтобы спрятать от лишних глаз подергивание своих губ, и кивает на «Я буду ждать тебя» Эвена. Вальтерсен снова поднимает голову, когда беседа продолжается дальше. Только один Юнас смотрит на него глазами с миллионами вопросов. Исак пожимает плечами и немного улыбается. Он так и не понял, что этим хотел добиться Юнас, но, тем не менее, черноволосый парень улыбается в ответ и переключает свое внимание на болтовню Махди. Исак думает, что с него хватит на сегодня. Когда колено Эвена более настойчиво прижимается к его колену под столом, он не отстраняется.

***

Библиотека заполнена до отказа, но Эвен занимает место Исаку, пока тот берет нужные ему книги. Странно то, насколько компания Эвена может повлиять на его расположение духа — даже тогда, когда они сидят в библиотеке. Они работают бок о бок в течение нескольких часов, и Исак приходит к выводу, что он выполнил довольно приличный объем своего биологического проекта. Когда он на отметке в 1200 слов, Эвен подталкивает его руку и кладет листок бумаги перед ним. Младший поднимает его для изучения и чувствует растягивающуюся улыбку на своем лице, когда понимает, что это. Это коряво нарисованный комикс о них двоих; они едят и сидят за чем-то больше похожим на стол в Макдональдсе, чем на библиотечную парту. И под всем этим всего одно слово, «Ужин?». Он смотрит на напарника и застает его с выжидательно поднятыми бровями. Парень улыбается ему. Почему бы и не сделать перерыв между учебой.

***

В итоге, они ужинают кебабом в парке, но Исаку не на что жаловаться. Они сидят рука об руку, достаточно близко, чтобы их бедра задевали друг друга, но не настолько, чтобы это мешало им удобно кушать. Это здорово; Исаку нравится знать, что он и Эвен имеют свое существование вне комнаты. — Как твое сочинение по теории кино? Эвен откусывает кебаб, быстро пережевывая, чтобы проглотить и ответить: — Отлично! Уже почти всё готово, осталось только откорректировать. — Это всё, что тебе нужно сделать к следующей неделе? — спрашивает Исак. Трудно сказать про загруженность Эвена, когда он столь часто остается в кампусе для выполнения домашнего задания. Дома сосед чаще всего просто валяется на кровати, ожидая пока Исак уберет свой ноутбук. — Есть ещё одно задание по Американскому Кинематографу, но я закончил его пару дней назад. — Вот зачем ты смотрел Касабланку несколькими неделями ранее? — задает вопрос он, вспоминая ту роковую ночь, с которой и началась вся эта несуразица. Эвен демонстрирует свои зубы в улыбке, кивает и ещё раз откусывает кебаб. — Ещё мне нужно снять кое-что на этой неделе. В следующий вторник я должен представить первую отредактированную сцену моего кинопроекта. Исак давится едой от заинтересованности. — О чем этот фильм? — каждый раз при затрагивании этой темы, Эвен объясняет сценическую структуру с технической точки зрения, а концепт разговора настолько отличен от их обычного, что большая его часть пролетает мимо ушей Исака. — Нет! — с усмешкой уклоняется от ответа Эвен. — Это секрет. Исак издает обиженный звук. — Ты, наконец, раскрыл свою трагическую предысторию, и теперь у тебя появился новый секрет? — Должен сохранять загадочность! — восклицает Эв, подталкивая плечом Исака, тем самым вынуждая его закатить глаза. — Не дашь даже подсказку? — сердито допытывается Исак. Его стремление к серьезному выражению лица растворяется от свечения в глазах Эвена. — Ты увидишь это, когда я закончу, — говорит ему второкурсник. — Но ты закончишь его целиком только к Рождеству! — возмущенно возражает он. — Тогда, считай это своим Рождественским подарком, — смеётся Эвен. Он поднимается со своего места спустя миг, выбрасывая остатки от кебаба в мусорный бак возле их скамейки и поворачиваясь к Исаку. — Давай; пошли домой. Ты можешь поспать на моем плече, пока я буду писать сценарий. Исак усмехается, но главным образом для того, чтобы спрятать краску смущения, которая, без сомнения, заливается на его щеках. — Ты заставляешь чувствовать меня ребенком. В поразительном подражании Исаку, Эвен закатывает глаза, хватает светловолосого парня за запястье и поднимает того на ноги. — Ты ребенок нашей квартирной семьи, — отмечает он, скользнув рукой по плечу Исака, как и ранее сегодня. Так, словно это нормально; так, будто они делают это постоянно. (Они делают это постоянно, но в таких случаях они, как правило, находятся в горизонтальном положении и на грани сна.) — Нура младше меня! — спорит Исак и молниеносно приникает к боку Эвена, когда они начинают идти. Сейчас октябрь; на улице холодно, окей? Эвен метает в него скептический взгляд. — Нура — это мама-друг, и даже не притворяйся, что это не так. Её жизнь распланирована намного дальше наперед, чем все наши вместе взятые. Исак обреченно вздыхает. — Без разницы. — Помимо этого, — продолжает высокий парень, не придавая значения мнению Исака. — Ты не ребенок; ты мой приятель-обниматель. Я просто позволяю тебе воспользоваться моими услугами. — Можешь заткнуться и проводить меня до дома? — жалуется Вальтерсен, тыкая локтем в соседа и чувствуя, как непроизвольная улыбка затрагивает кончики его губ, когда Эвен смеется. Бабочки в животе трепещут настолько дико, что он клянется, что может слышать их. Но впрочем ничего нового. Эвен крепко обнимает его двумя руками на кротчайшие миллисекунды, и Исак практически плавится от такого контакта. Но с такой же скоростью он возвращается в прежнее положение и направляет Исака на выход из парка одной рукой на его плече. — Как скажешь, приятель-обниматель.