Утром всё выглядит иначе

Исак не задает лишних вопросов в трамвае — хотя и отсчитывает каждую остановку в своей голове и мысленно ведёт расчёты, в какое место Эвен теоретически мог бы привести их. Вместо этого он играет с рукой Эвена и слушает его взвешивания за и против по поводу различных фильмов, которые они могли бы посмотреть позднее дома. Он должен признать, что не совсем удивлен, когда они выходят на Музее Науки и Техники, но также не может сказать, что он ожидал этого. — Разве они не пошли в музей искусств в фильме? — спрашивает он. Озадаченное лицо сменяется глупой улыбкой, когда Эвен берёт его за руку. — Да, но тебе нравится наука, — просто заявляется Эвен, ведя того прямо ко входу. — Но тебе нравится искусство, — протестует Исак. Эвен бросает на него косой взгляд и мягко улыбается. — Но сегодняшний день для тебя, — возражает он, придерживая ему дверь и наклоняясь, чтобы поцеловать парня в щёку. Исак смотрит на него и чувствует изумление. Как Эвен вообще существует? — Я свожу тебя в музей искусств в следующий раз, — решительно произносит юноша, когда Эвен ведёт их к кассе. Старший выпускает тихий смешок, целуя его в висок, пока они становятся в очередь. — Я люблю тебя. От этих слов по-прежнему захватывает дыхание. Они всё также слишком свежи и новы, но не слишком грандиозны и пафосны. Не имеет значения, когда они произносят их. В кровати в перерывах между поцелуями или стоя в очереди в музее науки. Исак придвигается немного ближе к своему парню и сжимает его руку, бормоча: « Я тоже тебя люблю» в его куртку. Они бесцельно гуляют по музею, блуждая от одного экспоната к другому. Пока Исак чрезмерно детально и с энтузиазмом делится информацией, которую он уже знает, Эвен слушает его с влюбленной улыбкой, о которой Вальтерсен старается не думать слишком много. Это идеальное утро. И причина этому не их свидание, на котором Эвен лезет из кожи вон, чтобы доказать Исаку, что он достоин его. Оно идеально потому, что Эвен сделал выбор в пользу его интересов и решил, что они могут получить удовольствие от этого оба. Оно идеально потому, что они не пытаются сделать его идеальным; они просто позволяют плыть им по течению. Он считает, что это пока наилучшее описание их отношений.

***

Они обедают в бургерной неподалеку от музея. Эвен прокомментировал это так: «ни бейсбольного матча, ни хот догов за весь день, поэтому я надеюсь, что бургеров будет достаточно» — Знаешь, если бы это было настоящим свиданием Ферриса Бьюллера, то ты бы катал меня на Феррари, — отмечает Исак, когда они наполовину разделались с их едой. — На украденном Феррари как минимум. Эвен смеется с полным ртом еды, запивая водой. — Прости, я бы не смог найти такую машину за такой короткий срок. Исак улыбается в свой стакан, сердце ускоряется от того, как Эвен переплетает их лодыжки под столом. — У тебя стоит что-нибудь в расписании после обеда? — интересуется он после того, как немного приходит в себя. Эвен пожимает плечами. — Я знаю бассейн, в который мы можем вломиться. Из Исака вырывается пронзительный смех. — Мне не нужен экзистенциальный кризис после бассейна, спасибо. — Я подумал, что мы могли бы просто целоваться но- Эти слова отчего-то дают импульс по всему телу Исака, и он указывает пальцем на Эвена в обвинении. — Ты не хочешь воплотить сцену из Ферриса Бьюллера, ты хочешь воплотить сцену из Ромео и Джульетты. Вместо того, чтобы попытаться защититься себя, парень просто ухмыляется ему с обожанием. — У тебя хоть есть малейшее представление о том, насколько это горячо, когда ты начал понимать отсылки к фильмам? Исак давится напитком, устремляя взгляд на старшего через весь стол, стараясь не покраснеть.   — Ну, за последнюю пару месяцев ты заставил посмотреть меня фильмов больше, чем я могу в принципе сосчитать, — ворчит он, обращаясь больше к своему недоеденному бургеру, нежели к Эвену. — Хей, — мягко произносит Эвен, заставляя Исака поднять голову. — Спасибо, что терпишь меня. От этих слов Исак делает паузу. Неужели Эвен реально считает себя обузой? Или источником раздражения и неприятностей? Как будто бы Исак не хочет проводить 95% процентов своего времени с ним каждый день. — Не то чтобы это трудно, — тихо отвечает он. Исак непроизвольно улыбается при виде лица Эвена, которое мгновенно озаряется. Они не разговаривают несколько минут, наслаждаясь обществом друг друга, ведь с едой было покончено. Но когда официант уносит их чек, Исак задаёт свой вопрос снова. — А если серьезно, у тебя есть планы на день? Найшейм моргает. — Вроде нет? Я думал, мы можем просто сымпровизировать. А что, ты хочешь заняться чем-то? — Я говорил сегодня ранее, что хочу сводить тебя в музей искусств, — говорит он. Эвен смотрит на него так, словно не может поверить, что Исак существует. — Исак, нам не обязательно. — Ты позволил мне болтать о науке и космосе около трёх часов подряд этим утром, — произносит он. — И спланировал целый день. Я хочу, чтобы ты насладился им тоже. Эвен наклоняется через стол, чтобы взять младшего за руку, а он в свою очередь позволяет ему сделать это. Даже если это делает момент еще более значимым, чем все предыдущие моменты вместе взятые. — Быть с тобой, — утверждает он. — Вот что приносит мне удовольствие. Исак сжимает пальцами ладонь Эвена и мямлит, затаив дыхание: «Мне тоже». Эвен улыбается ему в ответ, притягивая ладонь юноши, чтобы поцеловать ее в костяшки. — Тогда этого достаточно.

***

В конце концов, они идут в музей искусств, и Исак размышляет о том, возможно ли влюбиться ещё чуточку больше к тому моменту, как они заканчивают рассматривать экспонаты. Возвращаясь домой на трамвае, Исак сутулится на своем сидении, положив голову на плечо Эвена, возобновившего дебаты с самим собой на тему того, какой фильм они должны посмотреть сегодня вечером. — Мы можем сделать выбор в пользу классики 90-х/ ранних 2000-х, — предлагает Эвен, рассеянно двигая рукой по плечу парня, при этом обдумывая варианты. — Ну знаешь, Гадкий Койот, Нецелованная… беззаботные и веселые фильмы, всё как ты любишь. — Да, — подтверждает Исак. На самом деле, он чувствует себя таким удовлетворённым прямо сейчас. Ему плевать, какой фильм они будут смотреть, если они свернутся калачиком и будут целоваться во время скучных сцен. — Или, — продолжает Эвен. — Мы можем посмотреть мюзикл. Типа… Звуки Музыки. Или Бриолин? — Бриолин хорош, — бурчит Вальтерсен. Сказать по правде, ещё пять минут и он уснет прямо на плече своего парня, но если его мнение значит для него так много, тогда он выскажет его. — Да? — спрашивает Эвен, смотря вниз на Исака с игривой улыбкой. — Я безнадежно предан тебе… — начинает напевать он, на что Исак закатывает глаза, пряча свое лицо в куртке Эвена. — Прекрати, — умоляет он. — Почему? — спрашивает Эвен и кажется довольным собой. — Мы на людях, — раздраженно говорит Исак и поворачивает голову на плече так, чтобы видеть его. — Но я еще не пел тебе серенады! — возражает Найшейм. — Это не честно, что ты опередил меня. Исак ухмыляется. — Я очевидно романтичнее тебя. — Очевидно, — саркастически произносит Эвен, наклоняясь, чтобы поцеловать Исака в губы и заставить все его внутренние органы превращаться в топлёное молоко. — Я Бог Романтики, — бормочет он, закрывая глаза и нежно улыбаясь на звук смеха Эвена. — Хорошо, Бог Романтики, — удивленно говорит Эвен. — Мы почти дома; постарайся держать глаза открытыми ещё несколько минут. — Ничего не обещаю, — слабо отвечает Исак, придвигаясь ближе, чувствуя, как его вены зудят от удовлетворенности, когда Эвен крепче обхватывает его руками. Исак ни за что бы не променял это на что-либо другое.

***

16/12/16 Когда Исак возвращается с совместного обеда с парнями, он находит Эвена, ждущего его на кровати. (Они избавились от кровати Эвена два дня тому назад, решив, что могут использовать освободившееся пространство более выгодно, к тому же теперь в ней не было никакой необходимости, потому что она не использовалась с сентября.) — Халла, — приветствует Исак, бросая свою сумку и наклоняясь, чтобы клюнуть Эвена в губы, после чего взбирается на матрас рядом с ним. — У меня есть кое-что для тебя, — говорит ему сосед. Его глаза переливаются, и Исак не упускает момент, чтобы быстро взглянуть на экран на его коленях, хоть и единственное, что он видит на экране, это черно-белый коллаж с ними двумя, который представляет из себя заставку на рабочем столе Эвена. — Что это? Эвен закусывает свою губу и переводит взгляд с экрана обратно на Исака. — Я закончил свой фильм сегодня. Исак замирает. Эвен беспрестанно работал над своим фильмом неделями, и он даже не сделал ни малейшего намека, о чём он. Ему было любопытно, конечно, но кроме легких поддразниваний, он не хотел насильно заставлять его говорить ему что-либо. Теперь же ему не терпится увидеть конечный результат работы. — Я могу увидеть его? Эвен кивает, улыбка почему-то становится нервной, но всё ещё с морщинками по уголкам глаз. Исак возвращает свой взгляд на экран, наблюдая за тем, как Эвен открывает файл и бодрит себя, пока он загружается. Холодное начало в слишком светлой, слишком белой комнате, сфокусированное на кровати, которую Исак не может припомнить. Нет чего-то конкретно выделяющегося на экране; всего лишь нетронутая двухспальная кровать с одеялом кремового цвета и кучей подушек. Кадр не меняется, но меняется комната. Свет медленно тускнеет, и Исаку требуется время, чтобы понять, что кадры были сделаны в разное время дня, демонстрируя, как с течением времени, когда небо снаружи становится темным, окна делают комнату мрачной и неприятной. Появляется кадр ночного неба Осло, и Исаку становится интересно, было ли это снято в ту ночь, когда он написал ему о том, что не может заснуть без него. На этот раз, когда кадры сменяются один за другим, Исак узнаёт комнату. Это его комната, и камера сфокусирована на расправленной одноместной кровати, на которой Эвен первоначально спал. Вид передвигающихся коробок в углу кадра дает повод предположить, что это кадры того дня, когда Эвен въехал. Исак удивляется, когда он успел снять их. Фильм набирает обороты, и кадр медленно переходит от кровати Эвена к кровати Исака. В кои-то веки его кровать нормально заправлена на первом кадре, и Исак, как минимум, чувствует себя благодарным за это. Кадр тускнеет в очередной раз, как и в той комнате, но в этот раз это по-другому. Теплее. С наступлением ночи комната погружается во мрак, а прикроватные лампы загораются, освещая комнату мягким оранжевым светом. Играющая на заднем фоне музыка, которую Исак не сразу заметил — легкая и успокаивающая. Показан ещё один кадр с улицы прежде, чем действие снова возвращается в их комнату, и на этот раз кровать тоже начинает меняться. Первое, что он замечает, как его серая и голубая подушки перемещаются. Он чувствует себя покрасневшим. Одеяло лежит всё более беспорядочно, плед постепенно собирается в кучу. И после всё погружается в темноту. Сначала Исак думает, что это конец, но затем осознает, что музыка продолжает звучать. У него перехватывает дыхание, и он вдруг понимает, как по щелчку. Кровать, которую он не узнал, скорее всего, принадлежит Эвену с Соней, кровать Эвена, его кровать, их комната, это- Это их история. Черный экран, он почти уверен, должен символизировать депрессивную фазу Эвена. Его догадки подтверждаются, когда темнота начинает медленно отступать, и вместе с тем музыка начинает меняться. Когда сцена с рассветом постепенно начинает появляться в кадре, Исак слышит слабые нотки «Can’t Help Falling In Love», звенящие на заднем фоне. Он не может объяснить, почему у него появляется ком в горле. В кадре появляется финальная сцена с их кроватью, и это эпизод следующего утра, как полагает Исак. Через некоторое время изучения экрана он может лишь различить еле заметные очертания их тел под одеялом и немного волос, слегка торчащие из-под него. И эта картина очень похожа на самую первую, но в то же время она отличается. Она яркая, и ее яркость дышит теплом и надеждой. Последний кадр, и экран становится чёрным. Исак не двигается какое-то мгновенье до тех пор, пока не ощущает взгляд Эвена на себе и не слышит его обеспокоенное: — Что ты думаешь? Он делает тяжелый выдох и поворачивается к Эвену. — Как называется этот фильм? — хрипло спрашивает он. — Всё выглядит по-другому утром, — шепчет Эвен. Исак выпускает тихий смешок недоверия и хватает Эвена за футболку, дергая его на себя для поцелуя. — Мне нравится, — шепчет он ему в губы. — Я люблю тебя. Эвен отстраняется, поглаживая большим пальцем у Исака под глазом и одновременно изучая его лицо. — Правда? Он кивает и прижимает их лбы друг к другу. — Я не был счастлив так долго, — говорит ему Эвен низким голосом. — Затем я повстречал тебя, и жизнь снова наполнилась красками. Я начал чувствовать то, чего не чувствовал раньше. Я влюбился в тебя в этой постели, и я хотел показать это хотя бы на одну секунду каждый день. — Думаю, у тебя получилось, — бормочет Исак, чувствуя, что не может подобрать ни единого слова. Он не знает, является ли тому причиной скрытый смысл, который носит постель для него — для них — но наблюдая за развитием сюжета в фильме, Исак может прочувствовать это. Он может прочувствовать то, что кровать стала для них их убежищем. Он может прочувствовать их любовь.

***

27/12/16 Во вторник после Рождества Исак ведет Эвена знакомиться с его мамой. Исак провёл с ней сочельник и в тот же день решил, что пришло время довериться и рассказать ей, что они с Эвеном вместе. Он считает, что это знак, раз его мама не была удивлена ни на каплю. Теперь же она открывает дверь с нежной улыбкой на лице, и мальчик ощущает прилив любви, видя, что его мама приложила усилия, чтобы нарядиться: с кудрявыми волосами, спадающими на плечи, а также в платье, которое она обычно приберегает для церкви. — Как ты, мам? — спрашивает он и тянется, чтобы оставить на её щеке поцелуй. — Всё хорошо, дорогой, — говорит она, улыбаясь сыну, когда он делает шаг назад с надеждой глядя на Эвена. — Мама, это Эвен, — представляет Исак. Небольшая тревожность проскальзывает в его голосе, когда он кладет руку на спину гостя. — Мой парень. — Я Марианна, — тепло приветствует женщина и протягивает руку, чтобы пожать её. — Приятно познакомиться, — произносит Эвен голосом, пронизанным такой серьезностью, что Исак без колебаний может заявить, что он сказал это искренне. — Я много слышала о тебе, — говорит его мама. Исак заливается краской, когда замечает заговорщицкое подмигивание Эвену. — Мама, — стонет он, краснея ещё больше, когда Эвен смеётся. — Хорошие вещи, надеюсь, — шутит Эвен и обвивает руками юношу, успокаивающе поглаживая его. Это помогает Исаку расслабиться. — Только самое лучшее, — подтверждает она. Ужин — одно удовольствие после этого. Он не такой шумный и оживленный, как ужин с родителями Эвена пару недель назад, но он уютный. Исак чувствует себя непринужденно. Он размышляет о том, что всё это казалось невозможным ещё год назад. Он сидит со своей мамой и своим парнем и ощущает необъяснимое спокойствие в этот момент. И Исак осознает с каким-то чувством недоверия, что это и есть счастье.

***

17/02/17 — Могу я задать тебе вопрос? — спрашивает Исак. Они лежат в их постели — как это часто бывает — работая каждый над своим домашним заданием. Вальтерсен с головой был погружен в свое исследование, как его голову вдруг посетила мысль. — Хмм? — безучастно реагирует он. На его лице появляются небольшие морщинки между бровями, когда он фокусируется на чем-то на экране его ноутбуке. — Ты же знаешь, твой переезд сюда временен, пока ты не найдешь себе жилье? В этот раз Эвен поднимает свой взгляд, смотря на Исака расширенными глазами. — Да… — с опаской отвечает он. — Ну, мне просто стало интересно, искал ли ты на самом деле новое жилье? Эвен выглядит как олень, попавший под свет фар, открыв рот в немом ответе. Исак в изумлении наблюдает за тем, как он колеблется с ответом прежде, чем вздохнуть. Его щёки приобретают восхитительный оттенок розового. — Нет, — бурчит он. — Не искал. Исак усмехается. — Так и знал, — самодовольно парирует Исак. — Я собирался! — настаивает он. — Но затем у тебя не получалось заснуть без меня, поэтому подумал, что я тебе нужен здесь. Исак одаривает его скептичным взглядом — даже если внутри он растекается во что-то мягенькое. — Всё в порядке, знаешь ли. Ты можешь просто признать, что не хотел покидать меня. Я тоже не хотел, чтобы ты уходил от меня. Эвен убирает ноутбук в сторону и ползет по кровати до тех пор, пока не оказывается полулежа сверху на Исаке, убирая кудряшки с его лба. — Было бы в сто раз сложнее добиться тебя, если бы я не спал с тобой в постели каждую ночь, — признается он. Исак хохочет, проводя рукой по плечу старшего. — Это было бы к тому же и напрасной тратой денег на аренду. Так как я хотел, чтобы ты постоянно возвращался ко мне. Эвен ухмыляется, целуя его нежно и медленно прежде, чем отстраниться. Его голова лежит рядом с головой Исака, а рука по-прежнему — на его щеке. — Переезжай со мной, — шепчет он. Вальтерсен морщин лоб, недоуменно улыбаясь. — Эвен, мы и так живем вместе. Эвен выпускает вздох, слегка качая головой. — Нет, я имею в виду — съезжай вместе со мной. Мы могли бы…могли бы найти свое собственное жилье. Исак замирает на мгновение. Его взгляд мечется по всему лицу парня, будто ища скрытый смысл в его словах. — Ты хочешь, чтобы у нас было свое собственное жилье? — Мое пребывание здесь лишь временно, — отвечает Эвен. — Эта квартирка не достаточно просторная для пяти человек; я удивлён, как мы ещё не переубивали друг друга из-за ванной. На лице Исака появляется полуулыбка. — И… я не против съехать, но я не хочу больше засыпать без тебя. — Я тоже, — шепчет Исак. — Я знаю, это большой шаг, но мы уже делим эту комнату месяцами. Значит, мы не так уж и плохо справляемся с совместной жизнью. — Ты бы правда хотел жить со мной? — спрашивает Исак, медленно расплываясь в лёгкой улыбке. Последние несколько месяцев были просто блаженством, но зная, что Эвен чувствует то же самое… У него до сих пор кружится голова от таких откровений. — Стать твоим соседом было лучшим решением в моей жизни, — спокойно произносит Найшейм, с искренним и безмятежным выражением лица. — Нет, на самом деле твоим лучшим решением было стать приятелями-обнимателями, — отмечает Исак. Его тихий смех сливается со смехом Эвена. — Но серьезно, — говорит Эвен, когда они вновь утихают. — Ты хочешь? Исак видит едва уловимую надежду в его глаза, и, учитывая то, как его сердце подскакивает от одной только этой мысли, есть только одно единственное верное решение. — Да.

***

В конечном итоге, это занимает месяцы. Происходит полный слёз разговор с Эскилем, на котором он драматично заявляет, что его новые соседи будут ужасно плохими и что он только рад пятому соседу, поскольку благодаря ему комната Исака стала пахнуть намного лучше. Исак в свою очередь робко признается, что он обязан перед Эскилем за всё, что он сделал для него в жизни. На этом разговор подходит к концу, так как Эскиль затапливает слезами всю их квартиру. Затем они составляют их бюджет и пытаются состыковать время с их расписанием в университете, чтобы начать искать жильё. Они спрашивают второе, третье и пятое мнение со стороны, поэтому фактически можно сказать, что они покупают жильё со всеми своими друзьями. Однако к концу марта они находят подходящий вариант. Небольшая квартира без всего лишнего: только кухня, зал, ванная и спальня. Но она идеальна. И она только их.

***

09/04/17 Это их последняя ночь здесь, и они собрались все вместе в гостиной. Все пятеро соседей плюс Юнас, Магнус и Махди, а также девочки. Журнальный столик ломится от количества различной мешанины напитков, пустых баночек и закусок. Половина их них восседает на полу, но Исак ощущает переполняющее чувство дома, находясь среди всего этого. Все в большинстве своем разговаривают маленькими группками, громко смеясь или подпевая музыке, которая разносится из динамика Эскиля. Исак решает, что в его организме достаточно алкоголя для того, что он собирается сделать. Он прочищает горло и повышает голос, чтобы перекричать весь стоящий в комнате шум. — Могу я украсть ваше внимание на секунду? К удивлению, все замолкают почти моментально — хотя возможно это благодаря пронзительному шиканью Эскиля. Исак награждает того ухмылкой и осматривает комнату. — Я просто хочу сказать Эскилю, Линн и Нуре, — начинает он. Голос пропитан большей нежностью, чем он планировал. — Ребята, вы стали для меня домом, когда я лишился своего, и я всегда буду благодарен вам за это. Я никогда не смогу отплатить вам должным образом за то, что вы сделали для меня. Нура и Линн улыбаются ему в ответ, открыто и искренне, и Исак чувствует, как слёзы застывают в его глазах. Но тут раздаётся всхлипывание рыжеоволосого. — Я так тебя люблю, ты, глупый сварливый мальчик, — и это заставляет по-настоящему сжаться сердце Исака. Все смеются и Исак в том числе, но и тысяча слов не заменит ту маленькую улыбку, которой они обмениваются с Эскилем. Эта квартира для него всё. Руки Эвена сжимаются на плечах Исака, а тот в свою очередь прижимается к нему сильнее, принимая зону комфорта, которую он ему негласно предлагает. — И я просто хочу сказать, что никто из вас не должен слишком напиваться, потому что утром вы помогаете нам с переездом, и вы не сможете таскать мебель, если у вас будет похмелье. Это окончательно рассеивает напряжение, и все возвращаются к шуткам и веселью. И Исак наблюдает за картиной, наслаждаясь чувством правильности всего этого. Он со своими друзьями, соседями и парнем. Он счастлив.

***

10/04/17 Исак преодолел лишь половину второго лестничного пролета, но уже сожалеет о всех своих жизненных выборах. Его лоб вспотел, и кудри прилипают к нему. Он отчаянно сжимает свой конец матраса, пока другой конец находится примерно на 10 ступенек ниже. — Всё хорошо, Исак, — спокойно зовёт его Эвен. — Тебе просто нужно- — Не говори этого! — предупреждает Исак. — Повернуть! — радостно восклицает Эвен, и Вальтерсен закатывает глаза. — Скажешь повернуть мне ещё раз, и я скину тебя вместе с этим матрасом через перила, — пыхтит младший, поднимаясь на две ступеньки выше. — Тогда на чём ты будешь спать? — У Юнаса есть замечательный матрас. Я уверен, что он обнимет меня, если я его хорошо попрошу. — Он не умеет обнимать тебя так, как я, — уверенно заявляет Эвен. Исак стонет в матрас. Его парень чертовски нелеп. — Может, ты заткнешься и поможешь мне поднять эту штуку в нашу квартиру до того, как у меня отвалятся руки. — Конечно, дорогой, — сладко пропевает он. Через ещё 20 минут и множество ворчаний им, им, наконец, удаётся поднять матрас по лестнице и занести его в квартиру, бесцеремонно бросив его прямо в прихожей. — Я знаю, что спальня находится дальше по коридору, но я думаю, можем оставить это пока так, — произносит Эвен, расположив руки по бокам и одновременно осматривая помещение. — Это добавляет шарма. — Это поможет сэкономить время, когда будем возвращаться с университета поздно, — отмечает Исак, ловя взгляд своего сожителя и ухмыляясь. Эвен издает смешок и поддевает локтем бок Исака. — Давай же, положим начало. Они довольно быстро распаковывают все вещи для ванной, так как всё что им нужно — положить шампунь и гель для душа в душевую кабину, а зубные щётки и пасту — на раковину. Эвен кладет их полотенца — уже сложенные, любезно предоставленные Нурой — в шкафчик за дверью, и после добавления ещё некоторых мелочей небольшая комнатка выглядит относительно более домашней. Далее они сосредотачиваются на кухне, однако когда они выгружают большую часть столовых приборов в кухонный ящик, Исак почти сдается. — Малыш, я устал, — жалуется он. — Может, просто расправим нашу кровать и ляжем вздремнуть? Эвен перестает раскладывать посуду в одном из шкафов и смотрит на Исака через плечо с приподнятой бровью. Когда Исак корчит ему рожу, он улыбается, отходя от кухонной тумбы и прижимая Исака к себе с рукой на его бедре. Эвен трется с ним носами: легкое прикосновение, которое тут же заставляет Исака расслабиться и прижаться ещё ближе к нему. — Только если пообещаешь разморозить холодильник завтра. Исак фыркает, раздраженно качая головой, но всё ещё нежась в руках старшего парня, уткнувшись тому в шею. — Идёт. Удивительно, но кровать не отнимает у них много времени. Они перенесли кровать Исака из прежней квартиры, и, учитывая, что у нее нет ни изголовья, ни требующих какой-либо сборки деталей, их главная задача заключалась в том, чтобы занести этот тяжелый каркас в квартиру. (Они справились с этим благодаря Юнасу, Махди, Магнусу и Эскилю, которые помогли им прежде, чем предоставить их самим себе для ознакомления с квартирой.) Всё, что от них действительно требуется, это положить матрас на каркас, постелить простыню и отрыть в коробках одеяло и подушки Исака. Как только они заканчивают с этим, Исак плюхается на кровать, ворочаясь до тех пор, пока не заворачивается в одеяло всеми конечностями и не находит удобное положение на подушке. — Эвен, — умоляюще скулит Исак, протягивая руку. — Иди сюда. Эвен взбирается на кровать позади него с тихим смешком, ложась на свою сторону лицом к юноше и притягивая его ближе к себе таким образом, чтобы их ноги были переплетены. Исак мягко вздыхает, кладёт руку на шею старшего и придвигается на подушке ближе, в миллиметре от прикосновения их кончиков носов. — Не могу поверить, что мы здесь, — приглушенно говорит он и закрывает от головокружительного удовлетворения, которое затягивается тугим узлом у него в желудке. — Я знаю, — улыбается Эвен, изучая изгиб скулы Исака большим пальцем. — Я был самым лучшим соседом по комнате за всю твою жизнь, ведь так? Исак тихонько посмеивается и с теплотой закатывает глаза. — Ты был единственным моим соседом. Эвен тихо бормочет. — Верно. — И хочу, чтобы ты так и остался единственным, — шепчет он в следующее мгновенье. Выражение лица Эвена тает, и в улыбке, которая предначертана только Исаку, можно увидеть столько любви, что можно утонуть. — Тогда хорошо, ведь теперь ты от меня не отделаешься. — Мм, — бурчит Исак, прижимаясь к нему лбом и закрывая свои глаза. — Это хорошо. — Это лучшая вещь, — отвечает Эвен и сокращает расстояние между ними, притягивая своего парня для поцелуя. Достаточно нежного для того, чтобы он уснул. В руках друг друга. В этой постели. В этом доме. Это там, где им суждено быть.

***