Путевые заметки Пелагия Максимуса (М.муары, на..санные ...мерским п.ром)

      Какое-то число Последнего зерна       (где-то недалеко от Вивека, верхом на блохе-переростке)       Я много думал. Я думал гораздо больше, чем за всю свою прошлую жизнь (плакал тоже, но не буду отвлекаться). И вот что я надумал.       Со мной что-то происходит. Что-то странное, как будто я уже не я, а кто-то другой. Как будто саму мою суть пытаются подменить…       Конечно, этот вывод не тянет на откровение века, я понимаю. Но, боюсь, я скоро окончательно привыкну и стану считать, что всё нормально. Пусть останется хотя бы запись в дневнике.       А ещё, если… КОГДА, Пелагий, КОГДА, будь оптимистом… Когда я вернусь домой, мне нужно будет сходить к доктору и непременно рассказать ему свой сон.       Пусть порадуется.       Но всё-таки сон. Я не должен забыть. И, возможно, ес… когда я вернусь, я обогащу собою науку. Или я обогащу исторические хроники. Или, как минимум, обогащу своего доктора… Но надо прекратить плакать, взяться за перо и записать всё, что мне снилось.       НЕ УПУСКАЯ НИЧЕГО, ПЕЛАГИЙ, НАУКА В ТЕБЯ ВЕРИТ!       Мне приснился ужасный сон (кажется, я уже где-то видел эту фразу… Ладно, начну иначе).       Это случилось вечером того дня, когда я ходил в бордель (или всё-таки не бордель?) Арктанд. Хасфат как раз тогда взялся травить свои байки про всякие древние дела, и я немного… моргнул, да. (Где он был, когда я страдал бессонницей?!). Так вот: Хасфат вещал, я сидел на циновке, глаза потихоньку закрывались, и я неожиданно оказался в доме тётушки Агаты. Все мои три очаровательных леди мирно пили (хотя некоторые скорее лакали) чай. Я умилился и почти расплакался — от счастья.       — Знаешь, Сладкий Рулетик, — сказала мне очаровательная леди в чешуе (я обещал сам себе и науке писать честно; но Пелагий Максимус не раскроет инкогнито дамы даже ради науки, поскольку Джентльмен — моё второе имя… ну ладно, честность так честность: моё второе имя Алессий (и только иногда и не для всех Сладкий Рулетик). — Мы решили выйти за тебя замуж все трое. Тебя на всех хватит.       Я во сне утратил дар речи (хотя я вообще во сне неразговорчив).       Леди принялись обсуждать график будущей семейной жизни, а я пытался понять, не чересчур ли мне столько счастья и как не умереть от восторга… И тут появился Косадес.       — Придержите гуаров, гражданочки, — загадочно сказал он. — У меня — и Империи! — на вашего Рулетика свои планы. Я собираюсь его украсть из вашего уютного семейного гнёздышка.       И если насчёт своих леди я ещё сомневался, то тут понял сразу и однозначно: сожрёт.       — Согласен на свадьбу! — решительно заявил я. — Берите меня, леди, я весь ваш!       — Дальше вы не пройдёте, пока не подпишете бумаги, — возразил Косадес.       — Откуда этот раб? Он здесь недавно, — задумчиво сказала одна из моих леди.       — Синие тарелки красивые, но коричневые прослужат дольше, — поддержала её другая.       — Я чувствую, что за мной кто-то наблюдает, — объявила третья.       И я, слушая их философский спор, отчего-то снова заплакал. Изо рта моего вырывались звуки, очень похожие на кваканье ужасных мерзких крылатых тварей.       Все присутствующие посмотрели на меня, и на их лицах читалось осуждение.       Мне стало очень стыдно, я зажмурился, мечтая провалиться сквозь землю… Комната в доме тётушки Агаты завертелась, голоса моих леди и Косадеса удалились, а после стихли совсем.       Я решился открыть глаза.       Обстановка внезапно сменилась, как это бывает в снах.       Высокая фигура в золотой маске вела меня мимо мертвецов, словно это была брачная церемония…       (Что за бред я пишу? Почему мертвецы на свадьбе? Тётушка Агата, конечно, мечтала увидеть, как я остепенюсь, но даже она сочла бы смерть достаточно веским поводом пропустить это событие… Впрочем, это Морровинд, и я, похоже, привык даже больше, чем думаю сам. И да, эту фразу — про фигуру и мертвецов — я тоже, кажется, где-то уже видел).       В общем, во сне я понял только одно: между супружеским долгом и долгом перед родиной мне выпало отдавать первое. И очень этому обрадовался. Меня даже сперва не особо заинтересовала личность моей будущей супруги, я радовался молчаливости многочисленных гостей и предвкушал свадебный пир… Но кормить, видимо, пока не собирались, и я от разочарования стал подозрительным. Я решил, что это подлец Косадес под прикрытием. Да, сейчас это звучит странно, но во сне эта версия казалась мне настолько правдоподобной — и пугающей, — что я даже пытался кричать, но так как я не имел возможности дышать, язык мой вибрировал впустую… (Вот сейчас опять то странное чувство, что я эти слова уже видел. Или даже писал).       Но фигура обратила ко мне свою золотую маску, кивнула…       — Ты, сын корпрусного алита! — рявкнула она голосом Хасфата Антаболиса. — Ты что, дрыхнешь, н’вах? Перед кем я тут, скажи на милость, распинаюсь, а?       Я не знал ответа на эти каверзные вопросы, и мне мучительно захотелось обратно в сон, где меня ждала моя загадочная незнакомка в маске (всё-таки вряд ли она была Косадесом, понял я, проснувшись окончательно) и такие восхитительно молчаливые гости…       Надо ли говорить, что я снова немного поплакал украдкой, пока Хасфат орал, возводя мою родословную ко всей морровиндской фауне?.. А потом пошёл к Косадесу с бумагами, придумал идею с почтой… В общем, сон этот я списал на тоску по дому (и странную местную еду) и с лёгким сердцем забыл.       А теперь вот, скучая верхом на блохе, вспомнил во всех подробностях. В тех подробностях, о которых предпочёл бы не вспоминать. Не буду скрывать, мне нередко снятся сны с участием прекрасных леди, порой весьма причудливые и неожиданные, но это…       Я понял, что было не так с моей незнакомкой, на которой я собирался жениться.       Она была… Она был.       Рука дрожит, почти не могу писать от ужаса, но я должен.       Наверное, это древнее морровиндское проклятие. Или болезнь. Или что-то такое есть в местной еде, но… Кажется, я превращаюсь в му… муж… мужайся, Пелагий, и напиши уже это:       Я превращаюсь в мужеложца.       Но незачем расстраиваться раньше времени, подумал я сейчас. Один сон ведь ничего не значит?.. Или, может, всё не так плохо. Может, какие-нибудь жутко древние, жутко страшные (и всё ещё странные) морровиндские высшие силы всего лишь хотят меня убить, а не…       Буду надеяться на лучшее.       (!) Если… когда вернусь домой, надо будет убрать из описания сна всё лишнее… то есть личное. Оставлю только самое важное.       А сейчас всё-таки попробую поспать. Очень, очень надеюсь, что без снов.