Я вернусь к тебе...

Уильям бродил по коридорам крепости как неприкаянный. Друзей здесь он так себе и не завёл, а Варрика старался избегать. Ведь не проходило ни единой их встречи, где бы гном не упоминал Маргарет. Сами мысли о ней причиняли мужчине боль, а упоминание делало ещё хуже. Злость понемногу отступала, и возвращался разум. Теперь Уильям понимал, что Маргарет ни в чём не виновата. Ей тоже пытались навредить. Он помнил слова, сказанные чародейке в приступе ярости, помнил её взгляд, полный боли и разочарования. Уильям знал, что поступил с девушкой плохо. Ведь она раскрыла ему своё сердце. Но как бы сильно он ни жалел о своих словах, не мог ни думать об обратной стороне этой истории. Не было бы Маргарет в их жизни, мать осталась бы жива. И как бы мужчине ни хотелось навсегда забыть обиды, он не смог. Сердцем он продолжал любить чародейку, а разумом понимал, что ни он, ни она не смогут простить друг друга. В очередной раз погрузившись в свои мысли, Уильям проходил мимо таверны. Уже стемнело, поэтому те, кто остался в Скайхолде, грелись за кружкой эля. Мужчина не любил шумные посиделки и хотел пройти переполненную таверну, но заглянув случайно в окно, он увидел Варрика, сидящего за единственным пустым столом и читающего какое-то письмо. Сердце Уильяма забилось чаще. Он так давно не слышал вестей от Маргарет, но знал, что гном следит за её передвижениями, в чём ни раз ему признавался. И как бы разум ни кричал мужчине о той боли, что причинила ему чародейка, сердце взывало о другом. Собрав всю волю в кулак и принимая безучастное выражение лица, Уильям направился прямиком к Варрику. — Ты так громко смеёшься, что даже с улицы слышно, — выдал фермер, нависая над гномом. Тот оторвался от письма, вытирая слёзы от смеха, и огляделся по сторонам. Конечно, Уильям просто пошутил. В таверне стоял такой гул от пьяных рабочих, что свои мысли-то услышать было невозможно. Гном аккуратно сложил письмо на стол и положил на него руку, дабы незваный гость не прочитал чего-нибудь лишнего. — Ах, Уильям! — воскликнул Варрик, приглашающим жестом указав на скамью напротив себя. — Гляжу, ты в настроении сегодня, раз решил со мной заговорить. Это хороший знак. — Здесь осталось не так много нормальных собеседников, с кем можно было перекинуться парой слов. Все разъехались по родным, — мужчина сел, не спуская глаз с письма, откинулся на спинку и кивнул на лист бумаги. — Что в нём? — Да так, — спокойно пожал плечами Варрик. — Старая знакомая поведала о новостях в родном городе. — И что же это за новости такие, от которых ты чуть под стол не слез? Уильям смотрел на гнома выжидающим взглядом, а тот не торопился рассказывать. Варрик всегда любил интриговать окружающих, даже если рассказ доходил до чего-то вполне обыденного. Но сейчас не тот случай. Гном действительно хотел придержать кое-какие детали из письма при себе. — Если помнишь, я рассказывал тебе о своей подруге Авелин, капитане стражи в Киркволле. Как временный наместник, она неплохо справилась, но сенешаль Бран просит её официально занять это место. Видишь ли, после некоторых событий, связанных с кунари, место наместника до сих пор пустует. Желающих нет. Вот и Авелин отказалась от предложения Брана, но взамен выдвинула другую кандидатуру. Меня! — Варрик снова громко засмеялся. — И самое смешное во всём этом — Бран согласился! — Ни разу не слышал, чтоб такие должности занимал гном. — О том и речь! Да, конечно, я помогал Авелин в восстановлении города, но уж никак не мог подумать, что мне предложат место наместника. Варрик ещё раз прыснул от смеха, но заметил серьёзное лицо Уильяма, неотрывно наблюдающего за листком бумаги. — Думаешь о ней? — мужчина поднял глаза на гнома, но не выразил никаких эмоций. — Ладно, можешь не отвечать. И так всё понятно. — Ты ведь знаешь, где она сейчас, — утвердительно сказал Уильям, пристально следя за каждой эмоцией Варрика. — У тебя же уши повсюду… Заметив, как собеседник придвинул к себе письмо, фермер уловил момент и вырвал листок. — Не стоит… Уильям сделал жест рукой, призывающий гнома замолчать, и принялся читать письмо. Оно было действительно написано от старой подруги Варрика Авелин. Поначалу она рассказывала ему о делах в Киркволле. О том, что предложила сенешалю Брану сделать наместником гнома. Но то, что было написано в письме дальше, фермер и предположить не мог… Прочитав всё до конца, Уильям яростно скомкал письмо и бросил на стол. Варрик заметил, как лицо мужчины приняло багровый оттенок от злости. Ему нечего было сказать, да и не помогло бы. — Значит, она там… с ним, — сквозь зубы процедил Уильям, вперив яростный взгляд в гнома. — Я был прав. — Это не то, о чём ты подумал… — И он даже не собирается её убивать! — Авелин ведь ниже написала, откуда там Себастьян появился. Ты до конца не дочитал? Фермер с силой ударил кулаком о стол, призывая Варрика замолчать, и поднялся. Больше ему не о чем было разговаривать с гномом. И слушать его оправдания в адрес Маргарет Уильям тоже не хотел. Но когда он обернулся, чтобы уйти, столкнулся с красивой темноволосой женщиной. — Катрина? — озадачился фермер. Варрик выглянул из-за Уильяма, чтобы разглядеть незнакомку. Это была женщина в дорогом бордовом платье. И насколько гном мог судить, по драгоценностям, которыми она была обвешана, незнакомка представляла знатный род. — Ну наконец-то я тебя нашла! — со счастливой улыбкой женщина бросилась Уильяму на шею. Мужчина стоял, словно загипнотизированный её яркими зелёными глазами, поэтому не мог сопротивляться. Или может, не хотел. Спустя несколько мгновений аристократка отпрянула от фермера. — Я слышала, что произошло с Оливией. Прими мои соболезнования. — Как ты здесь оказалась? — Ты не приезжал в Денерим последние два месяца. Я думала, это из-за нашей ссоры. Но потом не выдержала и сама решила приехать к тебе. В Лотеринге я узнала обо всём и выведала, куда ты отправился. — Большую же ты работу проделала, — хмыкнул мужчина. Катрина медленно приблизилась к Уильяму и выразительно заглянула ему в глаза. Сидящему рядом Варрику и так было понятно, что между этими двумя когда-то что-то было. — Ради тебя я готова отправиться куда угодно, — прошептала женщина прямо в губы фермеру. Уильям ненадолго задумался, но потом повернулся к гному. Варрик, словно прочитав мысли мужчины, неодобрительно замотал головой. Но фермеру было всё равно на мнение гнома. Он уже принял решение. Уильям бросил хмурый взгляд на скомканное письмо и поджал губы. Варрик заметил на его лице вновь появившуюся тень гнева, но молчал. А Уильям стоял и вспоминал каждую строчку из того письма. Проклятый принц был влюблён в Маргарет. Она вовсе не была жертвой. Оливия столько сделала для неё, а девушка предала её… И его. Это всё, о чём мог думать фермер, глядя на клочок бумаги. — А знаешь… — уже более жизнерадостно сказал Уильям, обернувшись к дворянке. — А давай я покажу тебе крепость, помогу устроиться. Женщина буквально расцвела от счастья и первая направилась к выходу. — Уильям, — тихо позвал Варрик, и тот посмотрел на гнома взглядом, в котором не было и следа дружелюбия. — Не делай глупостей. Мужчина зло усмехнулся. — Прощай, Варрик. Очень надеюсь, что больше не увижу ни тебя, ни её! С этими словами мужчина подошёл к аристократке, взял её за руку и покинул таверну.

***

Через пару дней спутники добрались до Неварры. Они остановились в заброшенной деревне, в месте, в котором была оговорена встреча Изабеллы и её тайного проводника. Это был единственный добротный дом на вершине холма. Пока спутники устраивались на ночлег, Маргарет тайком выбралась на улицу. На склоне открывался красивый вид на другие деревни, в домах которых горел свет. Для девушки, никогда не имевшей собственного дома, они казались прекрасной мечтой о спокойной и размеренной жизни. Залюбовавшись открывшимся зрелищем, Маргарет присела на траву, подогнув ноги под себя, и замечталась. С тех пор как девушка переступила через порог родового поместья, её часто посещали мысли о том, как бы сложилась жизнь, если не вмешательство Флемет. У Маргарет к ведьме накопилась куча вопросов, но женщина, как назло, перестала посещать её во снах. Прохладный ветер обдувал Маргарет лицо, и она глубоко вздохнула. Чародейка уверенно шла к своей цели — родителям. И лишь пару раз задумывалась о том, как состоится их встреча. Но сейчас она задалась этим вопросом всерьёз, и почему-то стало страшно. Как воспримут родители быстро повзрослевшую дочь? Что с ней будет, если им не понравится, кем она стала? Что, если сама девушка ничего не почувствует к ним? Всё это время она считала, что одна в этом мире. Странные воспоминания о прошлой жизни, которой не было. О якобы смерти родителей. Ни имён, ни лиц которых Маргарет не могла вспомнить. Одиночество. Всё её прошлое — выдумка безумной ведьмы. Для чего? И почему Флемет, каждый раз являясь девушке во снах, не говорила правды? И теперь Маргарет не знала, что со всем этим делать. Она не привыкла выставлять свои слабости напоказ. Только к этому ещё и прибавилось недоверие. Запутавшись, где правда, а где ложь, чародейка теперь с подозрением относилась ко всему. Надвигалась ночь, и становилось прохладнее, но Маргарет продолжала сидеть на склоне и наблюдать за деревней вдалеке. Она попыталась потеплее укутаться в кожаную куртку, не отрывая грустный взгляд от постепенно угасающих окон домов. Деревня потихоньку засыпала. И чем дольше девушка находилась здесь, тем явственнее понимала, что подобная жизнь ей никогда не светит. Мысли об этом подкинули Маргарет воспоминания о последнем разговоре с Уильямом. Ей до сих пор становилось больно, когда она прокручивала в голове его слова. Они с Оливией были единственными людьми, которые позаботились о чародейке, а она разрушила их жизнь. Да ещё и Себастьян… Он так убедительно утверждал Маргарет, что не виновен в смерти Оливии, что девушка поверила. И только сейчас чародейка вспомнила про ту злополучную стрелу и поняла, что оставила её в родовом поместье. Возможно, так даже было лучше. Его поведение, когда они находились рядом, и то, что рассказывал о нём Варрик, противоречили друг другу. И Маргарет не знала, чему верить. Думая о своих чувствах к обоим мужчинам, девушка не могла понять, что с ней происходило. С Уильямом всё просто и понятно. Да, она испытывала чувство благодарности и к нему, и к Оливии. И поначалу, когда мужчина сторонился её и пытался выгнать, Маргарет просто поставила перед собой цель, доказать Уильяму, что она не плохая. И пока чародейка пыталась это сделать, сама стала смотреть на мужчину по-другому. Наверное, лишь после Редклифа Маргарет впервые подумала, что у неё может быть обычная жизнь. Но эта мечта быстро рухнула. С Себастьяном всё пошло иначе. С первой встречи он вызывал у девушки противоречивые чувства. С одной стороны, его излишняя опека перед малознакомой чародейкой вызывала подозрение, а с другой… Стоило Маргарет заглянуть в его голубые глаза, как вся осторожность испарялась в мгновение ока. Её тянуло к Уильяму, но когда появлялся Себастьян, она забывала обо всём. И возможно, Изабелла и Таллис были правы. Маргарет и сама всё поняла. После обвинений Уильяма и его ненавистного взгляда вся придуманная девушкой влюблённость исчезла. А когда старые друзья её родителей вылили на чародейку правду о Себастьяне, она не хотела в это верить. Теперь Маргарет понимала то, что она чувствовала к старкхевенцу, было настоящим. Но она упорно гнала от себя эти чувства. И дело было не только в родителях… Маргарет смотрела вдаль, вспоминала всё, что произошло с ней, и слова сами полились тихо из уст девушки:

«Я не смогу поглотить землю, Сделать всё прекраснее. Не смогу увлечь тебя за собой… Истина не выносит солнечного света. Ты боишься того дня, когда это случится. И когда я говорила тебе об этом, Я обожглась, обожглась, обожглась снова. Да не позволят небеса, чтобы на кону оказалось моё сердце. Надеюсь, в конце концов, истина восторжествует. Я побегу на край света, Убегу на край света. Чувствую, я окажусь дома, если попытаюсь. Я побегу на край света, Убегу на край света. Мне так нужно найти свой путь домой, домой… Ты горделив, словно бог, Но я верю в твоё сердце. И я покидаю тебя, покидаю тебя, покидаю тебя сейчас. Истина не выносит солнечного света, И не притворяйся, что будешь моим проводником. Ты сказал, что всё изменишь, Но вместо этого я обожглась, обожглась, обожглась. Небеса могут подождать, ведь на кону моя душа. Надеюсь, в конце концов, истина восторжествует. Я побегу на край света, Убегу на край света. Чувствую, я окажусь дома, если попытаюсь. Я побегу на край света, Убегу на край света. Мне так нужно найти свой путь домой, домой…»

Когда Маргарет затихла, позади послышались чьи-то шаги. — Вот ты где, — женский голос вырвал чародейку из непрошенных мыслей. — Не знала, что ты поёшь. — Я сама этого не знала… — узнав голос Таллис, девушка не стала оборачиваться, а продолжила сидеть и смотреть на почти скрытую в темноте деревню. Не дожидаясь приглашения, эльфийка присела рядом и проследила за взглядом подруги. — Я там больше не могу находиться, — усмехнулась она. — И как только эти двое ещё не поубивали друг друга? Ответа не последовало, и Таллис тяжело вздохнула. Она глянула на Маргарет, которая ёжилась то ли от холода, то ли от того, что её одиночество прервали. Но тем не менее эльфийка так просто сдаваться не собиралась. — Уверена, что правильно поступила с Себастьяном? — прямо спросила она. И Маргарет, наконец, отреагировала. Она повернулась к подруге и несколько минут молчала, словно размышляя над ответом. Затем, чародейка снова отвернулась и твёрдо сказала: — Да. Снова задул ветер, только уже сильнее и холоднее, но подруги так и остались сидеть на склоне холма. Таллис давно стало понятно, что девушка всё больше стремилась остаться одна. Даже сейчас, когда она, вся продрогшая от холода, молча терпела непогоду, словно сражаясь с кем-то. Будто от этого зависела её жизнь. Только не понятно, с кем чародейка боролась. С Таллис? Чтобы та сдалась и оставила её одну? Или сама с собой? — Ведь безопасность родителей здесь не при чём? Я права? Эльфийка заметила, как Маргарет со вздохом закатила глаза и отвернулась в другую сторону. Она всем видом давала подруге понять, что этот разговор ей неприятен. — В том, что случилось с Оливией, нет твоей вины, — не сдавалась Таллис. — Уильям обвинил тебя незаслуженно. — Я не хочу об этом говорить, — наконец хрипло ответила Маргарет. Теперь эльфийке стало понятно, почему чародейка отвернулась от неё. Чтобы никто не видел её слёз. — Прости, но на этот раз я не отстану от тебя. Ты должна выговориться… — А что говорить? — перебила подругу Маргарет, резко обернувшись к ней. — Что я боюсь встречи со своими родителями? Что я боюсь тех чувств, что испытываю к Себастьяну? Девушка поджала губы, чтобы не заплакать, и притихла, опуская глаза на слабо проглядываемую в темноте траву под собой. Эльфийка тоже не сразу нашлась, что сказать. Она догадывалась насчёт старкхевенца и оказалась права, но не подозревала, что чародейка может беспокоиться о встрече с родителями. — Почему ты боишься встречи с ними? Маргарет почти никогда не откровенничала, поэтому слова давались ей с трудом. Но Таллис не торопила подругу. Она считала, что хоть кому-то чародейка должна высказаться. — Они же видели свою дочь ещё маленькой… А тут приду я. Что, если?.. Девушка шумно вздохнула и замолчала. Эльфийка заметила, как она крутила на пальце лириумное кольцо, и улыбнулась: — Ты думаешь, что им не понравится взрослая дочь? Ты же в этом не виновата. — Дело не только в этом, Таллис. Я даже представить не могу, как себя вести… Эльфийка развернула подругу к себе и твёрдым тоном ответила: — С твоими родителями я провела всего несколько дней, но мне удалось неплохо их узнать. Особенно Хоук. Они хорошие люди. И поверь, я ни секунды не сомневаюсь, что ты сразу их очаруешь. Насчёт них тебе не о чем волноваться. — Спасибо, Таллис, — с грустной улыбкой кивнула Маргарет. — Ненамного, но полегчало. — Вот и хорошо, — после небольшой паузы эльфийка откашлялась и продолжила: — А теперь поговорим о другом. Чародейка сразу поняла, о чём Таллис пыталась завести разговор. Её лицо мгновенно приняло недобрый, но растерянный вид. Маргарет как ошпаренная вскочила на ноги: — Не о чем больше говорить! Девушка хотела уйти в дом, но эльфийка схватила её за руку, останавливая. Она поднялась следом и, хитро прищурив глаза, уставилась на подругу. — Помнится, когда я спрашивала тебя про Уильяма, ты так не дергалась. — Я не дергаюсь! — Правда? А что тогда ты делаешь со своей косой? Таллис заметила, что как только она напомнила Маргарет о Себастьяне, девушка начала нервно теребить свои светлые локоны в косе, и та немного растрепалась. Услышав замечание эльфийки, чародейка немедленно прекратила своё занятие и сложила руки за спиной. Взгляд её выражал множество эмоций, и все они были недобрыми. — Я надеялась, что ты готова, наконец, выговориться перед кем-то. — Таллис… — Видимо, нет, — пожала плечами эльфийка и слабо улыбнулась. — Когда нас с Хоук поймали и посадили в камеру, я спросила, что она нашла в том маге. Я видела, какие взгляды на него бросали остальные спутники. Некоторые, настороженные, а некоторые, как Фенрис, выказывали даже ненависть. Да и сам Андерс в любом разговоре не был дружелюбен. Так, сказать, характером ты в него, — засмеялась Таллис, а Маргарет скривилась от ехидства подруги, но продолжала внимательно слушать. — Тогда Мариан ответила мне, что пускай все, и даже он, считают его плохим и одержимым, но только она знала, каков её любимый на самом деле. Хоук любила и продолжает любить твоего отца со всеми его недостатками. Эльфийка присмотрелась к чародейке и заметила грусть в её глазах. Видимо, Маргарет поняла, о чём хотела сказать подруга. — У меня тоже была своя история. Только закончилась она печально, — Таллис потребовалось некоторое время, чтобы собраться с духом и продолжить. — Меня послали найти сбежавшего сааребаза, но как потом оказалось, не только кунари хотели его вернуть. К поискам присоединилась Церковь, а именно один храмовник по имени Каирн, — воспоминания о том злополучном дне, вызвали в эльфийке давно спрятанные эмоции. Она присела на небольшой валун. Ей показалось, что так легче рассказывать. — Слишком поздно я приняла свои чувства. — Что случилось? — Он погиб… от руки сааребаза, — рассказывая это, Таллис пустым взглядом смотрела в землю. Она пыталась справиться со своими эмоциями, и это у неё неплохо получалось. Немного позже эльфийка обратила грустный взгляд на Маргарет, которая стояла рядом и не знала, как утешить подругу. — Я рассказала тебе это, чтоб ты не повторяла моих ошибок. Иначе будет поздно. Чародейка виновато опустила глаза. За этими мыслями она совсем позабыла о холоде. Продолжая избегать взгляда Таллис, девушка посмотрела вдаль и закусила нижнюю губу. — Уже поздно, — тихо, словно в пустоту, ответила она. — Ты и Изабелла… Вы оказались правы. Я люблю его. Наверное, полюбила ещё в Лотеринге, но не хотела признавать. Боялась этих чувств. Убегала от них. Пряталась за выдуманной привязанностью к Уильяму. Потом появился Варрик и обрушил на меня правду, которую я не готова была принять. Когда Себастьян появился в поместье и начал оправдываться, я испытала такое облегчение. Я ему поверила и не хотела думать иначе. Именно тогда поняла, что люблю его. — Тогда почему ты не позволила ему отправиться с тобой? Таллис заметила, как Маргарет зажмурила глаза, справляясь с чувствами, но пара слезинок всё равно покатились по щекам. — Потому, что я навсегда останусь для него дочерью врага. Этого не изменить. И это всегда будет стоять между нами. Какое-то время обе подруги молчали. Чародейка пыталась прийти в себя, а Таллис почувствовала облегчение за то, что написала то письмо Себастьяну. Теперь она точно была уверена, что поступила правильно. Но рассказать об этом подруге — подписать себе смертный приговор. Сама же Маргарет, немного успокоившись, хотела было что-то сказать, но в этот момент её прервали. — Красивые барышни меня уже на пороге встречают! Подруги обернулись на голос. В свете одиноко стоящего возле дома факела появился светловолосый эльф с татуировкой на лице и довольной ухмылкой. Экипировка его была что надо. Он почти с ног до головы был обвешан оружием. И первой реакцией Маргарет на вооруженного гостя стала подготовка к бою. В руке чародейки быстро возник огненный шар, пламя которого с треском разливалось по сторонам и было готово направиться куда нужно. — Милая, ты всегда так гостей встречаешь? — сложив руки на груди, эльф принял вальяжную стойку. — Только тех, кто подходит ко мне ближе, чем на пять метров. Эльф засмеялся, что ещё больше разозлило Маргарет. Но внезапно она почувствовала на своём плече руку Таллис и удивлённо обернулась. — Всё нормально, я его знаю, — кивнула эльфийка и вышла вперёд, недоверчиво разглядывая старого знакомца. — Я тебя едва узнала, Зевран. — Да, много воды утекло, — хмыкнул эльф. — Я гляжу, ты наконец сменила работодателей. — Это Маргарет. Дочь Хоук и Андерса. Я слышала, они помогли тебе с Воронами однажды. — Ах, то-то я думаю, что за знакомый злой взгляд, — хохотнул Зевран. — Такой же был у того мага, когда я, в знак благодарности за спасённую жизнь, поцеловал руку Хоук. — Что? — не понимая подколок эльфа, переспросила Маргарет. Таллис закатила глаза и решила быстрее сменить тему. — Так, значит, это ты наш проводник? Изабелла говорила о тебе? Зевран с улыбкой пожал плечами: — Видимо, я. Не беспокойтесь, у меня в Неварре полно связей, — эльф повернулся к чародейке и принялся беззастенчиво её разглядывать. — Доставлю вашу красавицу куда следует. — Ещё раз назовёшь меня так, проткну собственным кинжалом. — Даже манера угроз такая же! — захохотал Зевран. — Хотя тогда тот маг грозился скинуть меня с обрыва и останки скормить порождениям тьмы, если ещё раз не так посмотрю на его Хоук. — Давай в следующий раз повспоминаем все твои похождения, — откашлялась Таллис и указала на дом. — Нас ждут. — Только после дам, — наигранно поклонился Зевран и хищно улыбнулся Маргарет. — Нет уж, — нахмурилась она и кивнула на дверь. — Вперёд. — С огнём играешь, Зевран, — шепнула Ворону Таллис, приблизившись. — В прямом смысле.

***

С момента, как Маргарет покинула Вольную Марку, прошло четыре дня. Пока она со спутниками пыталась добраться до Андерфелса, в Хоссберге тоже было не всё спокойно. Небольшие отряды Серых Стражей продолжали патрулировать столицу и её окрестности. Видимо, кто-то пустил слух о том, что сбежавшая Хоук прячется где-то в городе. К счастью, патруль на улицах — это всё, чем располагали Стражи. Вхождение в дома им строго запрещалось. Благодаря Веланне и её сподвижникам среди ордена пустился ещё один слух о том, что близ Вейсхаупта заметили порождения тьмы, и Стражу-Командору пришлось разделить патрули на их основное дело. Так или иначе, легче чародеям не становилось. После нервного срыва Мариан Андерсу пришлось чуть ли по пятам за ней ходить, лишь бы она не наделала глупостей. Хоть маг всячески успокаивал Хоук, только и он не мог найти себе места. По ночам он поил жену снотворным, а сам бродил по поместью, словно призрак, до утра. Пытаясь как-то унять беспокойство друга, Справедливость в голове мужчины постоянно твердил, что он чувствовал Маргарет. Что с ней всё хорошо, и она направлялась к своим родителям. Только от этих убеждений Андерсу ещё больше становилось не по себе. Если дочь и вправду шла в Андерфелс, то ей здесь грозила такая же опасность, как и им с Мариан. Ему хотелось как-то обезопасить жену и дочь, но как это сделать, он не представлял. Мужчина знал, что у него ещё была возможность попросить помощи у отца, который не раз выказывал готовность участвовать. Но то ли старая обида, то ли недоверие от малознакомого хоть и отца не давали Андерсу прийти к Эвальду за помощью. Да и младший брат, будто специально раздражая мага, только и делал, что пытался сблизиться с Мариан. В очередной вечер, когда Хоук заснула от втихую подсунутого снотворного, мучаясь от собственной бессонницы, Андерс решил, наконец, поговорить с отцом. Неспешно ступая по коридору, отступник заметил в холле Эвальда. Тот был одет в тёмный плащ и задумчиво сжимал в руке клочок бумаги. Андерса насторожило его поведение. Он спрятался за колонну в тень и стал ждать дальнейших действий мужчины. Эвальд ещё раз прочитал записку, нахмурился и вздохнул. Отбросив клочок куда-то в сторону, он быстро покинул поместье. Как только за аристократом закрылась дверь, Андерс вышел из укрытия и попытался найти ту записку. К счастью, поиски не заняли у него много времени. Раскрыв послание, отступник побледнел: «Я знаю, что она у тебя. Надо поговорить». Клочок был совсем маленький, но в нижнем правом углу Андерс сумел узнать герб. Его чародей никогда ни с чем не спутал бы. Там стояла печать Серых Стражей. Недолго думая, маг направился следом за Эвальдом, по дороге ругая себя за то, что снова испытал предательство родного отца. Тем более речь шла не о нём, а о Мариан, поэтому мужчине было обидно в тысячу раз. Андерс должен был выяснить, с кем встречался Эвальд и насколько тому известно о Хоук. Наконец, заметив отца, который находился посреди безлюдной рыночной площади и опасливо высматривал кого-то, оглядываясь из стороны в сторону, отступник затаился за старыми ящиками, от которых жутко несло рыбой. Его ожидания были вознаграждены. Андерс заметил мужчину в скрывающем облик плаще. Он подошёл к Эвальду и о чём-то тихо заговорил. Но спустя всего несколько мгновений, убедившись, что за ними никто не следил, мужчина скинул капюшон. Когда отступник увидел в незнакомце того самого Стража-Командора, который издевался над Мариан, в нём закипел жуткий гнев. Он чуть не выдал себя, но смог кое-как успокоиться, заметив на себе голубые трещины. Сам дух испугался подобного всплеска эмоций у мага, о чём немедленно тому сообщил. Всё это время они оба так старались отделиться друг от друга, и у них это почти получилось. Но Андерс только что доказал самому себе, что его одержимость никуда не делась. Попытавшись успокоиться, отступник услышал разговор отца с Командором. — Зачем ты меня позвал? — с опаской спросил Эвальд. — Ты знаешь, зачем. Иначе не пришёл бы, — самодовольно усмехнулся Хелмут. — Она мне нужна. Под пытливым взглядом Стража аристократ ещё больше занервничал и, потирая руки, словно от холода, попытался изобразить непонимание. — О чём ты? — Брось притворяться, Эвальд. Я слышал, король болен, и ему недолго осталось. Ещё слышал, что ты ходишь у него в фаворитах. Тебе ни к чему сейчас скандал, который я могу раздуть. — А какое тебе дело до моего статуса? Я думал, если Первый Страж станет королём, ты займёшь его место. — Не всё так просто, — злобно усмехнулся Хелмут. — Его место займу не я, а его правая рука. А уж мне очень не хочется, чтобы эта женщина заняла его пост. Против неё я открыто не пойду, и никто не пойдёт. Она нас всех на корм порождениям тьмы пустит. Да и с Первым Стражем у меня свои счёты. — Тогда зачем тебе нужна эта сбежавшая чародейка? Почему не оставишь её в покое? — Не могу, — развёл руками Командор. — Она чем-то насолила нашему Верховному Констеблю, а, как я уже говорил, злить её — себе дороже, — мужчина не спеша обошёл Эвальда и вновь встал перед ним, убирая руки за спину. — Наша власть в Андерфелсе сильна, но не настолько, чтобы обыскивать дома в поисках врага Ордена, поэтому предлагаю тебе сделку. Ты отдаёшь мне Защитницу, а я в свою очередь сделаю всё возможное, чтобы ты занял место нашего короля. Когда придёт время, разумеется. Эвальд задумался, и этого хватило Андерсу, чтобы сделать свои выводы. Находиться здесь больше не имело смысла. Он слышал достаточно. Теперь отступнику нужно было быстрее возвращаться в поместье, забирать Мариан и бежать отсюда. А разговор мужчин тем временем продолжился. Аристократ раздумывал не над предложением Хелмута, а пытался понять, откуда Страж узнал о сокрытии Защитницы в его доме. — Прежде чем я дам ответ на твоё предложение, ответь мне. — Валяй. — Кто? — тихо выдал Эвальд и, словно хищник перед атакой, воззрился на Стража. — Кто выдал её? Хелмут с минуту молчал, затем его губы растянулись в победной улыбке. Всем своим видом он выказывал превосходство над жалким аристократом, который мучился в догадках, кто его предал. И самое страшное, Эвальд догадывался, кто это мог быть, а Хелмут своим злорадным оскалом только подтвердил подозрения мужчины. — Ты знаешь, — сказал он, не скрывая насмешки. — Даю тебе сутки на размышление. Это всё, что ответил Страж и, повернувшись к аристократу спиной, накинул на голову капюшон и ушёл, оставив Эвальда с разбитым от предательства сердцем.

***

Последние дни Мариан на удивление хорошо высыпалась. Она перестала видеть кошмары, не говоря уже о тех странных снах, в которых участвовала её дочь. О том, что Андерс каждый вечер поил жену снотворным, она, конечно, не знала. Да и из-за постоянных мыслей о Маргарет Хоук даже не замечала подвоха. Хотя её иногда откровенно бесило постоянное надзирательство отступника, когда женщине хотелось побыть наедине. После скандала, что закатила Мариан, Андерс категорически отказывался ей уступать. Хоук знала, как он боялся, что она натворит каких-либо глупостей, но излишняя опека надоедала чародейке. Маг убеждал её не беспокоиться. Просил верить в хорошее. Только Мариан, просыпаясь, каждое утро видела рядом с собой измотанного мужа, и понимала, что он снова не спал. Это был словно замкнутый круг, из которого не было выхода. Который с каждым заходом солнца сжимался всё сильнее и душил чародейку в своей неизбежности. И в очередной раз, приняв из рук заботливого мага вроде как обычный чай, Хоук через какое-то время уснула. Но в это раз её сновидения не были столь безмятежными. Она с первой же секунды почувствовала это. Чародейка оказалась в Тени. И не по своей воле. Дымка, что застилала Хоук дорогу вперёд, медленно рассеивалась и придавала очертания до боли знакомого места. Подул несильный ветер, который поднял пыль с выгоревшей от скверны земли. Мариан закрылась рукой от пыли, а когда всё прошло, заметила, что была одета в свою любимую чёрную мантию с вышитым золотыми нитками гербом Хоук на груди. Эту мантию ей сшили на заказ в первую очередь, когда она стала аристократкой Киркволла. Прекратив рассматривать себя, чародейка увидела рядом с собой несколько мёртвых порождений тьмы и медленно подняла испуганный взгляд. Она узнала это место. В воздухе так и витала тошнотворная вонь разложившихся трупов. Именно там она повстречалась с Авелин. Именно там огр убил Бетани. Именно там Хоук встретила… — Говорят, некоторые события уже никогда не выкинуть из головы, — до боли знакомый женский голос позади Мариан заставил её резко обернуться. — Ты… — дрожащим от гнева тоном процедила Хоук. Она была готова наброситься на Флемет в ту же секунду, как увидела её. На что ведьма лишь пожала плечами. — Где моя дочь?! Что ты с ней сделала?! — Твоя дочь, насколько мне известно, сейчас направляется к вам, — как ни в чём не бывало спокойно ответила Флемет. Это только ещё сильнее разозлило Мариан. Не выдержав нарастающего гнева, она накинулась на ведьму, но той уже не было на прежнем месте. Когда Флемет появилась за спиной Хоук, та снова попыталась схватить её, и опять ничего не вышло. — Можешь так вечно за мной гоняться, но это делу не поможет, — сказала ведьма, в очередной раз, появившись за спиной у Мариан. — Нет у меня с тобой никаких дел! — выкрикнула чародейка, пытаясь отдышаться от ярости. — А как же Маргарет? Разве ты не хочешь узнать, для чего я всё это сделала? Только давай спокойно поговорим. Я тебе не враг. — Стала ей, когда похитила мою дочь! — Только ради её безопасности, — лицо Флемет стало на удивление серьёзным. Хоук задумалась, разглядывая ведьму. В любом её движении она искала подвох. — Говори, — скомандовала она, нахмурившись. — Я пыталась защитить Маргарет от… моего друга. — Друга? — удивилась Хоук. — Мы с Андерсом защитили бы нашу дочь от любой беды. — От него – нет. Он сильнее любого смертного мага, — глаза Флемет погрустнели. — Когда он проснулся, я пыталась отговорить его от этого, нашла другой выход, но стало только хуже. — О ком ты говоришь? — Скоро узнаешь. Скоро все узнают. Он хочет сделать правое дело, но в ущерб этому миру и всем его жителям. Поэтому часть своих сил и знаний я передала тебе. — Что? — Хоук потрясённо воззрилась на ведьму, но та, похоже, не шутила. Флемет приблизилась к Мариан и взяла её за руки: — У меня мало времени, дитя, поэтому слушай внимательно. Твоя Маргарет лишь наполовину человек. В Скайхолде есть подобное существо. Дух Сострадания. Но он сам сделал себя таким, когда слишком вжился в роль смертных. Маргарет же родилась со способностями духов Тени и добродетелью… справедливости. Она слышит мысли тех смертных, которые стремятся воззвать о справедливости или мести. И это лишь малая часть того, что она может. Эти способности пришли к Маргарет совсем недавно, когда она посетила в Киркволл. — Маргарет была в Киркволле? Зачем? — Она с вашими старыми друзьями направляется сюда, за вами. Разве дух тебе не сказал? — Я… не поверила, — в страхе за жизнь дочери пробубнила Хоук и замотала головой. — Ей нельзя сюда! Здесь опасно! — Не для неё, — довольно усмехнулась Флемет. — Я научила кое-чему твою дочь. Она очень способная, и её магия напрямую связана с Тенью. Поэтому она так нужна… моему другу. — Скажи, кто он, чтобы я смогла защитить Маргарет. — Ты не сможешь его остановить. Даже Маргарет не сможет. Но перед ней предстанет выбор, который дастся ей с огромным трудом. И даже я не знаю, чем всё закончится. Хоук отошла на несколько шагов и отвернулась от Флемет к ужасающему её зрелищу: полуразложившееся тела порождений тьмы, и среди них лежащее тело мёртвой сестры. Чародейка не в силах смотреть на это зажмурила глаза. — Почему здесь? — сглатывая подступающий ком в горле, процедила Мариан. — Почему для встречи ты выбрала это место? — Его выбрала ты. Точнее твой разум. Хоук опустила голову и тяжело выдохнула, пытаясь не обращать внимания на вонь, которая казалась почти настоящей. Она обернулась к Флемет и увидела в её взгляде то, чего никак не могла ожидать. Понимание и сочувствие. — Что за выбор должна сделать моя дочь? — Либо помочь моему другу, осуществить желаемое. Либо противостоять ему. Первое повлияет на мир. Он перестанет быть таким, каким мы его знаем. Это вызовет огромные катаклизмы в Тедасе. А второе повлияет на саму Маргарет. — Как? — Она черпает свою силу из глубин Тени. Есть большие различия между смертными и духами Тени. Одно с другим не может сосуществовать, сама знаешь. Чем дольше Маргарет будет использовать способности духа, тем сильнее будет походить на него. — Что это означает? — Она потеряет то, что делает её человеком. Свои чувства и эмоции. Ты уже видела, что может сделать дух в чужом теле, не имея собственных чувств, а мотивируемый лишь заданной целью. А дух со своими способностями в этом мире опасен втройне. Есть вероятность, что Тедас потом нужно будет защищать уже от Маргарет. Только вся ирония в том, что именно эти способности могут спасти Тедас. — То есть, вот такой у моей дочери выбор, — раздражённо развела руками Хоук. — Пожертвовать собой или пожертвовать целым миром? — Точнее, почти всеми его обитателями, — согласилась Флемет. — Я знаю, это тяжёлый выбор, поэтому пыталась иными способами помочь своему другу. — И что же ему нужно? Что за правое дело им движет? — Прости, дитя, но больше я сказать не могу. Мариан вновь охватило чувство растерянности. Она понимала, что Флемет говорила правду, и что даже ведьма не в силах остановить грядущее. Сердце Хоук словно остановилось. Она была готова упасть на колени и просить Флемет помочь её дочери. — Почему она? Почему Маргарет? — тихо вымолвила чародейка. — Это всегда была она, — Флемет загадочно улыбнулась, но этим оставила только ещё больше вопросов. — Но мои силы и знания помогут тебе. Наверняка, ты уже почувствовала это? Видения. — Твоих рук дело? — Они помогут тебе и Маргарет. — Но зачем ты отдала… — Моё тело мертво, я вернулась в Тень. Хоук онемела от новости. — Что? — Долгая история, — ответила ведьма. — Знать тебе её не обязательно. Главное помнить, что способности, которые я даровала тебе, смогут помочь не только защитить твою дочь, но и спасти много жизней. С каждым словом Флемет у Хоук рождалось только больше вопросов, на которые ведьма, похоже, не собиралась давать прямого ответа. Мариан хотела попытать счастья и задать ещё несколько вопросов, но не успела и рта раскрыть, как всё окружающее стало медленно растворяться новой дымкой. И прежде чем всё померкло, Хоук смогла услышать отдалённый голос Флемет. Ещё один совет напоследок. — Маргарет сможет сохранить свою человечность, если попросит помощи у себе подобных… Это было не простое пробуждение, Мариан кто-то отчаянно тряс за плечи. Когда женщина сонно приоткрыла глаза, увидела перед собой обеспокоенного Андерса. — Мариан, просыпайся! Нам нужно уходить! — Что… Снотворное, что дал жене отступник, давало о себе знать, и он уже пожалел об этом. Чародейка не могла никак полностью проснуться, то и дело погружаясь обратно в сон. — Вот, — мужчина поднёс к губам Мариан какой-то отвар с резким запахом. — Это должно тебя немного взбодрить. И правда, сработало. Отвар хоть и слабо, но помог проснуться Хоук. Приподнявшись на локтях, Мариан заметила, как Андерс что-то искал в сундуках и шкафах. — Где твоя мантия? — Нет её, — хрипло отозвалась женщина, протирая заспанные глаза. Она приняла сидячее положение на кровати и от жуткой слабости чуть не рухнула обратно. Такое у неё уже бывало, как раз после видений. К счастью, отступник был так занят поиском несуществующей мантии, что не заметил состояния Хоук. — Бесполезно всё, — глубоко вдохнула Мариан, пытаясь хоть чуть-чуть восстановить свои силы. — Я же сказала, что её нет. Я сожгла мантию. — Что?! — ошарашенный Андерс обернулся к Хоук. — Сожгла, — повторила чародейка и облизнула пересохшие губы. С ней вновь творилось что-то непонятное. Головокружение только усиливалось, но она старалась держаться и не показывать это Андерсу. — Я не могла её больше видеть. Вся моя жизнь пошла под откос из-за этого титула. Отступнику некогда было спорить, и он принялся снова ворошить вещи жены в поисках подходящего наряда для побега. Наконец, найдя более-менее годное, мужчина, не оглядываясь, кинул одежду к Хоук на кровать и продолжил поиски чего-то ещё. — А посох тоже на дрова в камин пустила? Переборов слабость и головокружение, Хоук медленно поднялась на ноги и стала одеваться. Только сил её хватило лишь на это. Не дождавшись ответа, Андерс сам нашёл посох и обернулся к жене. Та была бледная, как полотно. — Так куда мы… В глазах Хоук резко потемнело, и она осела обратно на кровать. Отступник немедля подскочил к ней и взял её лицо в ладони: — Мариан?.. — Всё нормально, — вымученно улыбнулась чародейка. — Наверное, просто ещё не проснулась. В комнату во всеоружии ворвалась Веланна: — Ну, где вас носит? Хоук непонимающим взглядом окинула эльфийку, а затем повернулась к Андерсу: — Что происходит? — Нам нужно уходить из города. Здесь больше небезопасно, — пояснил отступник, сжимая руку Мариан. — Так и чего вы расселись? — нетерпеливо вопросила Веланна. — Подожди минуту, — махнул рукой Андерс и обеспокоенно посмотрел на бледную жену. Неужели на этот раз он переборщил со снотворным? Первым его порывом было желание осмотреть Хоук, но чародейка мягко отстранилась и улыбнулась, показывая, что с ней всё в порядке. Только мага это никак не утешало. У них оставалось слишком мало времени. Но как вести куда-то Мариан в таком состоянии? Андерс сделал глубокий вдох, чтобы унять тревогу за Хоук, и взял её руки в свои: — Любимая, нам нельзя задерживаться здесь, иначе будет плохо. Хелмут узнал, где мы прячемся, и может в любую минуту сюда нагрянуть. Если ты… — Я готова, — как можно твёрже ответила Мариан. — Но куда? — Будем пробираться через лес. Но веру в свои силы она явно преувеличила. Как только Хоук встала на ноги, голова вновь закружилась. Благо сильные руки отступника вовремя успели подхватить её. Сделав небольшой перерыв, Мариан кивнула Андерсу, что готова идти, и он помог ей выйти из комнаты. Покидая город, маг ни разу не выпустил её ладони.