Приди же, милая ночь

Гермиону всегда успокаивало ощущение кисти в руке. Когда, подчиняясь ее воле и желанию, мазки ложились ровно там, где было задумано. Пейзаж ли это получался в итоге, натюрморт ли - все одно. Еще ни разу не выходило совсем уж плохой или неудавшейся картины. Она не знала почему, но с самого детства карандаш и кисть словно оживали в ее руках. Порою девушке даже не верилось, что такой талант мог принадлежать ей. Говорили разное, конечно. Родители утверждали, что она поцелована богом, учителя восхваляли устремленность к знаниям и самосовершенствованию. Друзья, в первую очередь Гарри, объясняли сильным магическим потенциалом. Желание писать крепло с каждым годом. С профессией Гермиона определилась. Стать реставратором магических картин превратилось в реальную цель. Лучше всех удавались портреты людей. При этом ей нужно было лично познакомиться с человеком, с которого собиралась писать. Так получалось передать сходство почти идеально, вкладывая свое собственное восприятие. Гермиона пока не знала заклинаний, способных оживлять изображенного после его смерти. Зато могла похвастаться тем, что по просьбе ныне покойного директора Дамблдора помогала подправлять по мелочам картины в Хогвартсе. В связи с военным положением дел и постоянными прятками от армии Волан-де-морта, она забыла, когда брала в руки кисть в последний раз. Они смогли уничтожить все крестражи темного мага, но убить его Гарри все равно не смог. Благо друзьям помогли скрыться выжившие члены Ордена. Голодные скитания продолжились. Стало страшнее от вечных игр в прятки. Сегодня была ее очередь отправляться за провизией в деревню. Гермиона решила сделать приятное Гарри, у которого день рождения через месяц, и купить немного красок с бумагой. Они давно стали уходить по одиночке, дабы так оставаться незамеченными было проще и безопаснее. По всей стране искали троицу героев и верных им людей. Правда последние притаились и не давали о себе знать. Еще раньше была оговорена встреча на первое июля, то есть, ждать оставалось три дня. Гарри чуть оживился и строил планы о возможных способах убийства Волан-де-морта. Рон практически во всем соглашался с ним. Гермионе же приходилось критиковать и выискивать недочеты в их рассуждениях. И поддерживать в конце дня, когда силы и терпение подходили к концу. А с утра все начиналось по новой. Одинаковые серые дни и недоедание медленно и от того еще мучительнее убивало пылающую прежде надежду в юных сердцах. Именно поэтому она захотела внести ярких красок в жизнь своих таких близких и родных друзей. Гермиона аппарировала в паре-тройке миль от деревни, до которой шла по узкой тропе, петляющей среди зеленого леса. Купив на рынке необходимые продукты, она зашла в магазин, где продавалось всего понемногу: старые книги, свитки пергамента, перья, карандаши и разная мелочовка в виде открыток и сувениров. Девушка в прошлый раз присмотрела здесь набор акварелей и кистей. Пожилой мужчина с улыбкой в глазах продал ей все это, и она, почти счастливая, покинула деревню. Вдыхая аромат бумаги и красок, представляла, что изобразит, и в предвкушении шла чуть ли не подпрыгивая на шагу. Внезапно на дорогу вышел молодой парень, явно местный, одетый в широкие штаны и белую рубаху. В руках он держал сложенный кольцом кнут. Видимо, пастух. Широко ухмыляясь, молча смотрел на нее, преграждая путь. Тревога поднялась панической волной страха. Гермиона отступила на два шага назад и наткнулась спиной в кого-то, кто подошел так тихо, словно возник из воздуха. Несмотря на отточенную реакцию, палочку выхватить она не успела. Фигура в черном плаще заломила ей руки и трансгрессировала, прижав к себе. Гермиона очнулась в слабо освещенной комнате. Тело слегка побаливало, но в целом чувствовала себя неплохо. Присев на кровати, застеленной нежно-голубым хлопковым комплектом, обвела недоуменным взглядом окружающую обстановку. После похищения, несомненно, приспешниками Волан-де-морта девушку почему-то не поместили в подземелье или в сырой темнице на холодном каменном полу. Это настораживало и заставило ее окончательно проснуться. Стоило только коснуться босыми ступнями пола, как в комнате возник домовой эльф. Сердце громко застучало и отчаянно отзывалось колющей болью в ребрах. — Мисс, вам нужно быть готовой через пятнадцать минут. Сказав это, эльф обреченно склонил голову и щелкнул пальцами. На кровати материлизовалось бежевое простое платье и пара черных туфель. — Не стоит задерживаться, мисс. — проговорил домовик, глядя на застывшую девушку. В голове Гермионы промелькнула мысль, что надо послушаться. Ей стало жаль тощего эльфа, которого могли наказать и без видимых на то причин. А уж если палачом выступит сам темный маг, то пощады ждать не придется. Потому она, слабо улыбнувшись, поднялась с постели и позволила домовику привести ее в надлежащий вид. Только для чего? По телу девушки побежали неприятные мурашки от страшных догадок. Что от нее хотят? Ведь не убили же сразу. Повлиять на Гарри? Сдать их местонахождение? Просто блажь поиздеваться над маглорожденной на глазах у всей свиты? Сплошные предположения. Одни ужаснее других. Руки и ноги дрожали, но Гермиона решительно вздернула подбородок. Чтобы они не хотели, так просто им не удастся ее сломать. Она вспомнила пытки Лестрейндж и невольно содрогнулась. Вздохнув несколько раз, успокоилась, насколько это было вообще возможно в ее ситуации. Домашний эльф повел девушку по мрачным коридорам. Каменные стены и пол испускали холод, отчего Гермиона обхватывала себя руками, чтобы хоть как-то сохранить ускользающее тепло. Возле широких дверей домовик остановился. Он посмотрел на бледную девушку и кивнул, приглашая ее войти в помещение за этими дверями. Гермиона сглотнула ком, застрявший в горле, и повернула круглую медную ручку. Переступив через порог, она оказалась, по всей видимости, в кабинете. Справа стоял шкафчик со стеклянными дверцами, в средней секции поблескивал ряд бутылок с янтарной жидкостью. Напротив располагалось широкое двустворчатое окно, распахнутое настежь, являя наступившие сумерки с первыми проблесками звезд. Слева же стоял крепкий стол из тёмного дерева. Гладкая столешница загадочно мерцала, отражая пламя свечей. Тяжелые серебряные канделябры освещали с двух сторон сидящего за столом человека, если так еще можно было назвать Волан-де-морта. Он смотрел на вошедшую девушку хищным и довольным взглядом. Дверь за Гермионой с тихим звуком захлопнулась, отрезая внешний мир от этой неуютной комнаты. Девушка сжала кулаки и внутренне пыталась перебороть страх, который невольно возник от созерцания своего врага. Она подняла глаза и посмотрела на мага с прищуром, потому что так взгляд казался менее испуганным и читаемым. Хотя вряд ли от него могут скрыться ее предсказуемые эмоции. Напряжение тела ничем не замаскируешь. Он поднялся, шелестя тонкой мантией, и обошел стол. — Признаться, я долго ждал этой встречи, мисс Грейнджер, — хриплый и немного шипящий голос заставил девушку поежиться. — Пришлось передать приглашение лично, так как найти вас оказалось на удивление непросто. Гермиона поняла, что он нарочно насмехается, говоря о том, что поиски долго не приносили плодов. Она ведь все равно очутилась здесь, согласно его коварным планам. Не дождавшись от нее ответа, он заговорил снова так же ровно и не спеша. — Ваш вопрос читается в глазах, мисс Грейнджер. И я не буду долго томить вас ожиданием. Губы Гермионы скривились от фальшивой заботы, но она продолжила неотрывно смотреть на ужасное лицо с зеленоватой кожей. — Слухи о вашем неординарном таланте художника достигли и меня. Правдивы ли они? Теперь глаза девушки в удивлении распахнулись. Зачем темному магу понадобились ее спобности в изобразительном искусстве? — Язык проглотили, мисс Грейнджер? Он ленивой походкой подошел на пару шагов ближе. — Я знаю множество средств заставить вас говорить даже с отсутствием речевого органа. Гермиона отступила, упершись спиной в дверь, и еле выдавила из себя: — Да... Дальнейшие слова застряли посередине горла, мешая сделать нормальный глоток воздуха. — Что ж, это хорошо. Значит, мы можем заключить с вами сделку, замечу, обоюдо выгодную. Он не сводил взгляда с её лица, но Гермиона знала, что от него не скрылось ни одной детали. Ни то, как платье ладно сидит на ее исхудавшей фигуре, ни то, как волосы мягкими волнами спускаются ниже хрупких плеч. Она вся была миниатюрной и почти прозрачной игрушкой перед устрашающим кукловодом, не зная, за какие нити он дернет в следующий момент. — Неужто великий темный маг желает получить портрет в угоду своего тщеславия? — сказала и сама ужаснулась своей глупой смелости. Глаза напротив полыхнули красным огнем. Уже более громкое шипение сорвалось с мертвенно-бледных губ. — Гриффиндорская храбрость проснулась, мисс Грейнджер? Он подошел вплотную. Щеки Гермионы коснулось свистящее дыхание из змеевидных ноздрей. Яростный огонь обжег девушку, рваные вдохи вздымали грудь, в глубине которой билось напуганное сердце. Темный Лорд удовлетворенно ухмыльнулся, наслаждаясь источаемым страхом. — Хотя вы не далеки от истины. Он резко развернулся и отошел обратно к столу. Гермиона едва удержалась от того, чтобы не сползти по двери прямо на пол. Ноги подгибались от слабости. — Я изложу вам свои условия, а потом можете высказаться вы. Но советую согласиться, ибо не хотелось бы прибегать к крайним мерам. Гермиона нерешительно кивнула, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. В голове царил настоящий сумбур, и понять, что конкретно мог хотеть Волан-де-морт, она не могла. — Ваш талант характеризуют как исключительный. Причем лучше всего он проявляется в написании портретов. Мисс Грейнджер, сама судьба столкнула нас, просто вся ирония в том, что мы по разные стороны. Темный Лорд картинно жестикулировал руками и медленно прохаживал от стола до противоположной стены. — Я хочу, чтобы вы написали мой портрет в кратчайшие сроки, а именно в течении трех дней. Он должен быть искусно выполнен вплоть до мельчайших деталей. Но прежде мы проведем один необходимый ритуал с использованием крови. Как моей, так и вашей. Холст, на котором вы будете работать, зачарован, и простая краска исчезнет в тот же миг, как коснется его поверхности. А с добавлением нашей крови все пройдет как положено. — В чем же заключается моя выгода? Он резко остановился, глядя на нее. — Ваша жизнь. Я не убью вас в благодарность за труд. Гермиона понимала, что то, что он просит, наверняка из области черной магии, самой страшной, какая может быть. Ритуал и кровь непременные атрибуты наитемнейшей магии. Стать пособником? Она также подозревала, что это схоже с созданием крестража: отвратительно, противоестественно и неправильно. Лучше умереть, чем позволить и уж тем более помочь ему сотворить что-то не менее ужасное. Он жаждет этого. Его скрытая ярость и наигранное спокойствие не могли обмануть. Ведь ее искали не один день. Гермионе стало страшно. От сознания, что она согласна на смерть, и переживаний за оставленных в лесу друзей. Глаза защипало, но она зажмурилась, удерживая слезы, и замотала головой. — Нет! Я не буду способствовать вашим грязным делам. Я не смогу жить после такого. И я не могу предать своих друзей и свои идеалы. В комнате раздался зловещий смех. Девушка замолчала, но не отвела взгляда от безумной маски, скалящей зубы. — Ну что ж. Значит, пора привести более весомые аргументы. Вслед за вашей гриффиндорской благородностью, я проявлю изворотливость и хитрость истинного слизеринца. Он буквально подлетел к ней, схватил за руку и в тот же миг аппарировал. Они перенеслись в темное подвальное помещение. Волан-де-морт оттолкнул от себя девушку. Гермиона больно стукнулась коленями об щербатый каменный пол. Но стоять на коленях она перед ним не хотела, потому сразу встала и выпрямила гордо спину. В помещении находилась куча народу. Видны были, правда, первые ряды стоящих, остальные скрывались в тени. До нее донесся чей-то жалобный и надрывный плач. Никто из присутствующих не разговаривал, ожидая слова своего лидера. Волан-де-морт уселся на большое резное кресло на возвышениии. Он обвел торжествующим взглядом собравшихся. — Я рад, что все готово, и мы можем приступать к казни. Внутренности Гермионы похолодели. Под ложечкой противно засосало. Что они собираются с ней сделать? На быструю смерть рассчитывать нельзя. Будут пытать? Но на Гермиону никто не обращал пристального внимания. Послышались звук открываемой двери и звон цепей, что волочились по полу. В центр комнаты человек в темном плаще привел закованную девушку. Грязные волосы сосульками обрамляли серое впалое лицо. Тело в садинах и порезах выглядело чудовищно. Кости выпирали из-под будто мертвой кожи. Нелепый короткий балахон (похожий был на домовике) болтался вокруг тела. Единственным, что казалось живым в этой девушке, были глаза: зелень, приправленная отчаянием и безысходностью. Но когда они наткнулись на Гермиону, что-то в них промелькнуло. И с непередаваемым ужасом узнала в ней свою бывшую сокурсницу Пэнси Паркинсон. Но почему? Она чистокровная волшебница. Что произошло? Рыдания неизвестной женщины многократно усилились. Девушка вздрогнула, прикрыв глаза. — Позвольте моей матери уйти. Умоляю. Голос несчастной был потухшим и безжизненным. Гермиона не могла представить, что могут чувствовать мать и дочь. Она сама была близка к шоковому состоянию и почти не ощущала пальцев на ногах. — Умолять нужно было раньше, когда не был оглашен окончательный приговор. Это послужит уроком другим, чтобы более тщательно воспитывали и следили за своим потомством. Ты заплатишь самой мучительной смертью за предательство, а твоя глупая мать будет нести тяжесть вины всю оставшуюся жизнь. Гермиона снова ужаснулась такой жестокости. Волшебник с лицом монстра явно наслаждался происходящим. По спине змейкой прополз ледяной холод, отчего волосы зашевелились на затылке, когда к Пэнси подошла еще одна фигура и сорвала безобразное одеяние. Они схватили ее за руки, не давая прикрыться, и обратили взоры на Волан-де-морта. Тот небрежно взмахнул палочкой и произнес заклинание: — Круцио. Мучители не дали ей упасть. Девушка закричала, не в силах сдержаться, и забилась в их руках. Гермиона закрыла уши ладонями и зажмурилась. Но Волан-де-морт, кинув еще одно заклинание в приговоренную, обратился к ней. — Так вы все веселье пропустите, мисс Грейнджер. Раздались чьи-то смешки. Тело Гермионы прошила боль и, подчиняясь чужой воле, выпрямилось. Руки связались невидимыми нитями за спиной, а глаза не могли закрыться как под гипнозом. Она видела, что кожа свисала тонкими полосками на теле Пэнси. Кровь багровыми струйками стекала на пол. — Да, на первый взгляд, кровь у всех одинакова. Но это не так. Темный Лорд снова взмахнул палочкой - и скальп несчастной упал к ее ногам. Лицо бывшей слизеринки залило кровью. Следующий пас палочкой лишил ее пальцев на всех конечностях. Волан-де-морт сделал знак своим людям, и те отошли немного назад. Потом, презрительно сморщив лицо, взмахом палочки отсек руки, а потом ноги по колено. Тело девушки рухнуло на пол. Протяжные нечеловеческие крики и завывания разнеслись по всему помещению. Гермиона плакала безвучно, силясь мысленно оградиться от вида подобных зверств. Она слышала, что Волан-де-морт раз за разом произносил какие-то заклинания, но видно шок все-таки настиг ее. Она перестала понимать происходящее. Вдруг её саму встряхнули и повернули в сторону Темного Лорда. Сквозь пелену до нее донеслись его слова. — Давайте проведем эксперимент. Посмотрим, примет ли ваша грязная кровь чистую. Что? Гермиона непонимающе открыла рот. И в следующее мгновение в него потекло нечто горячее, соленое и с металлическим привкусом. Осознав, что это, она стала захлебываться и давиться. Желудок мучительно сжался от накатившей тошноты. Колени опять с хрустом столкнулись с полом. Гермиона закашлялась от рвоты вперемешку с кровью. Тело содрогалось от отвращения и боли. Никогда ей не было так плохо. Когда она вновь подняла голову, от тела Пэнси осталась кровавая груда из мяса и костей. Ее стошнило по новой. — Мисс Грейнджер, достаточно ли убедительный аргумент? Я буду убивать каждый день на ваших глазах совершенно разными способами, чтобы вам не приелось вдруг. У меня есть пленники из Ордена. Хриплый смешок царапнул воспаленные нервы девушки. — Или всего одно слово "согласна" из ваших уст - и все прекратится. Гермиона, находясь в полуобморочном состоянии, тяжело вздохнула и смирилась со своим положением. — Я согласна. Она просто не перенесет чью-то смерть, особенно знакомого и хорошего человека. Ее лихорадило, и сознание пыталось уйти в самую глубь, чтобы хоть как-то привести в порядок весь организм в целом. — Я безумно рад этому. Можете немного отдохнуть. Ее провели до двери и вручили все тому же домовику, который слеветировал упавшую без чувств девушку в комнату и расположил на кровати.